Чего бы это ни стоило

      Быстрые взгляды туда и сюда, несколько затяжных вздохов и семнадцать шагов дальше по тропинке. Мимо глаз ползут скамейки наряду с уличными фонарями, а незнакомцы с каждым пройденным шагом меняются, пока солнце медленно опускается к горизонту, забирая какую-то часть жары, что стояла весь день. Вечерняя свежесть начинает насыщать горячий воздух, давая всем некоторое облегчение, в то время как легкий ветерок шевелит густые кроны деревьев и тревожит плавные ленточки яркой травы. Всевозможные запахи парка доносятся отовсюду, освежая голову.       Беглые взгляды вокруг, несколько глубоких вдохов и девятнадцать шагов до поворота в самое тихое место. Кусты появляются уже чаще, уплотняясь и становясь более хаотичными и небрежными, нежели те, что растут у входа в парк. Они кучкуются ближе к небольшому мостику над узким ручейком, который окружен величественными ивами, чьи ветви мягко касаются поверхности кристально чистой воды. Дорожка ведет к милой беседке, вернее дорожка продолжается дальше в парк, а беседка стоит немного дальше от нее, куполообразнаяя и довольно большая.       Оглядываясь по сторонам, Стайлз неспешно идет, вдыхая насыщенный воздух и наслаждаясь замечательной погодой, пока прохожие заполняют пространство, болтая и смеясь между собой. Сегодня выходной, поэтому тут огромная толпа: люди бродят, катаются на велосипедах или просто сидят, распластавшись на газонах или лавочках — в общем, они везде, где только могут быть. Не то чтобы это раздражало, однако Стайлзу не нравится, когда его окружает так много народу, мешая ему нормально ходить — ему приходится лавировать среди толпы, чтобы не столкнуться с кем-то. Так что, да, он признает, что это довольно раздражает. Он просто хочет добрасть до беседки — его любимого места, потому что оно не только самое тихое место, но еще и красивое, практически уникальное. Ну и Стайлзу оно просто нравится. Вот так.       Там красивые цветы, много разных растений, интересных деревьев и много чего еще — оно больше походит на рай, чем на что-то еще. Природа, свежий воздух, тишина. Что может быть лучше? А, и почему-то — хотя Стайлз рад этому — люди редко ходят туда, словно это удивительное место отпугивает остальных, принимая лишь его одного. Очень волшебный феномен.       Заворачивая на очередную тропу, Стайлз коротко вздыхает, пока толпа вокруг него постепенно редеет, а густые кусты, усыпленные белыми цветками, приближаются, открывая вид на мост и струящуюся воду. Переходя деревянный мост, Стайлз оглядывает это фантастическое место, в который раз восхищаясь каждой деталью каждого дерева, каждого цветка, каждого камушка и каждой веточки. Все в этом месте восхитительное. Он задерживается там на пару мгновений.       Скользящие взгляды вокруг, пару неглубоких вдохов и тридцать шагов до беседки. Вспомнив что-то из своих подростковых годов и слегка улыбнувшись, Стайлз, наконец, продолжает путь. Однако спустя всего несколько секунд разочарование накрывает его: беседка занята. Впервые. По крайней мере, он впервые видит, чтобы кто-то еще сидел в ней. И тот чел там что-то читает! Что за абсолютная наглость. Тем не менее, Стайлз ничего не может поделать с этой ситуацией, так что ему придется разделить его любимое место с другим человеком.       Он подходит к беседке, оповещая о своем присутствии громкой шаркающей походкой, и, пока он пялится на силуэт мужчины, думает, что чужак выглядит как-то знакомо, но Стайлз не уверен, где он мог его видеть. Мужчина странно напоминает ему о мужчине, которого он знал еще в школе и долгое время после нее. С каждым шагом, что несет его ближе к деревянной постройке, Стайлз начинает узнавать того все больше и больше до тех пор, пока у него не пропадает дыхание. А после не пропадает и стук сердца, потому что...       Мужчина оборачивается — и те до боли знакомые глаза сталкиваются с глазами Стайлза. — Давненько не виделись, не так ли? — до боли знакомый голос произносит, и все, что Стайлз может сделать в этот момент, лишь бесполезно раскрыть рот и тупо уставиться на Питера. Питера Хейла, леший раздери. Такого же, каким он его помнит. — Какого черта ты здесь делаешь?! — выпаливает Стайлз, и звучит это так, будто он не слишком-то рад этому. Его брови хмурятся, а губы чуть поджимаются. Но, на самом деле, мальчишка удивлен. Очень удивлен. — Что ж, как погляжу, ты до сих пор извергаешь свой поток глупых вопросов, — говорит Питер, выпуская многострадальный вздох, словно он уже устал от Стайлза, словно с их последней встречи не прошли годы. Стайлз просто фыркает, закатывая глаза, чтобы продемонстрировать, что он не впечатлен надменностью волка. — Но отвечая на твой вопрос: я читаю фантастическую книгу с интригующим сюжетом. Надеюсь, что тебе это помогло.       Глядя на самодовольную улыбку Питера, Стайлз не может не почувствовать раздражение, смешанное с какой-то странной радостью от встречи с кем-то знакомым после столь долгого периода времени. Даже если это его бывший парень, с которым он драматично расстался. Не то чтобы они ни разу не общались после всего — они переписывались друг с другом примерно шесть месяцев, прежде чем оба сожгли все мосты, — однако ни Стайлз, ни Питер не предприняли никаких попыток встретиться снова или наладить контакт. Но вот они здесь, глядят в лица друг другу и наверняка размышляют об одном и том же: судьба ли свела их вместе или это просто случайность.       Стайлз верит, что сама вселенная хочет, чтобы он этим вечером страдал, поэтому она ему послала самый худший сюрприз, с которым он теперь должен иметь дело. Что он сделал, чтоб заслужить такое наказание?       Питер же думает, что этот вечер будет замечательным — объект его мыслей, что держались у него в голове довольно долгое время, наконец стоит прямо перед ним, хоть Стайлз и не выглядит хотя бы приблизительно таким же довольным этой неожиданной встречей. Мужчина никак не мог рассчитывать на такой шанс — но не может отрицать, что он ему рад. Однако Стайлз пока еще не знает об этом.       Когда Стайлз, похоже, решает просто стоять перед входом в беседку, Питер хмыкает, глазами проходясь по теперь подтянутому телу — все еще стройному, но крепкому, — а затем обратно поворачивается к своей книге. — Так и собираешься продолжать стоять как полный дурак или наконец уже сядешь? — бесстрастно интересуется Питер, словно он произносит это, как запоздалую мысль, выглядя совершенно расслабленным. — Еще не решил, — огрызается Стайлз, скрещивая руки и думая, какая же абсурдная ситуация, какое же глупое его поведение, и как же по-идиотски его нежелание делиться беседкой с другим человеком — особенно если это Питер Хейл — выглядит, поскольку он, вообще-то, не владеет этим местом. Он чувствует себя ребенком, которому отказали в чем-то, чего он очень хотел. Через несколько мгновений колебаний Стайлз заходит внутрь круглого древянного строения и плюхается на свое излюбленное место, откуда он свободно может видеть воду. Но сегодня прямо напротив него сидит и читает свою плешивую книгу Питер, закрывая вид на ручеек. Ух.       Пыхтя и елозя на своем месте, Стайлз, в конце концов, привлекает внимание оборотня своей неугомонной ногой, что быстро стучит по деревянному полу. Питер медленно, почти нехотя, отрывает глаза от страницы и поднимает свой пристальный взгляд, встречаяясь с темным взглядом мальчишки. Очень вероятно, что Стайлз пялится на волка (ничего не может с этим поделать), прямо как Питер пробегается своими кристально голубыми глазами по нему, впитывая его вид — и это звучит чуточку жутко, но опять же, все в Питере жуткое. Мужчина совсем не изменился: тот же V-образный воротник футболки, то же самодовольное выражение лица, тот же уверенный вид и та же расслабленная поза. — Ты смотришь на меня так, будто решаешь, то ли броситься на меня и поцеловать, то ли броситься на меня и избить, — неожиданно комментирует Питер, разбивая чудной момент их взаимного обмена внимательными взглядами. Встречаясь глазами, двое одновременно сощуриваются друг другу, словно пытываясь вкрыть мысли друг друга в поиске чего-то цепляющего взгляд, чтобы выхватить и победить того или иного в очередной схватке. Конечно же, это стало их фишкой сразу после того, как Питер восстал из мертвых и вернулся к своим делам. Но, судя по всему, они так и не оставили ее позади. — Может, я хочу сделать все это сразу, — внезапно для самого себя говорит Стайлз, однако старается вести себя настолько обычно, насколько возможно, совершенно забывая, что проклятый оборотень может чуять его настоящие эмоции. Черт. — И почему я не удивлен? — вздыхает Питер от слов Стайлза, побуждая Стайлза закатить глаза вновь, только сильнее. — Потому что тебя никогда нельзя удивить? — дразнит мальчишка, откидываясь назад, чтоб устроиться поудобнее, и чуть поднимая голову. Он выгибает бровь и ждет, что волк что-нибудь ответит. Однако волк продолжает странно молчать, ухмыляясь и выглядя абсолютно прекрасно, как всегда. Стайлз дает себе мысленную пощечину за подобные мысли. — Ну, я не ожидал увидеть тебя, — растягивает слова Питер, никуда неторопящийся, каким он всегда был. — Так что, думаю, тебе удалось удивить меня.       Он бросает зубастую улыбку, в то время как Стайлз смотрит на него так, будто волк во всех отношениях болван. Питер считает это милым. Быть может, он действительно сошел с ума. Боже, как же ему не хватает таких вот моментов: когда они сидели бы вместе и болтали обо всем, поскольку они могут справиться с их саркастическими натурами и постоянной упрямостью, однако всегда находя копромисс, чтобы не обидеть друг друга. Когда они проводили дни и ночи, лежа вместе в постеле или на пледе где-нибудь в поле, бегая по лесу, путешествуя по местам, которые они хотели изучить, или просто прогуливаясь по магазинчикам или в тихие уголки города. Это было драгоценное время. — Ох, я польщен, — говорит Стайлз с тихим смешком, позволяя глазам закрыться, дабы прочувствовать текущий момент полностью и тщательно. И вдруг, помимо приятной прохлады, исходящей от воды, и ветра, щекочущего загривок, он чувствует себя уютно и даже хорошо в присутствии Питера. Тот факт, что Питер все еще тот самый Питер, которого он однажды знал, успокаивает его — нет нужды узнавать человека перед ним заново и нет страха, что Питер теперь другой. Это старый (он не имеет в виду это в таком смысле) добрый Питер, которого он знает половину своей жизни. Будто и не прошло почти пять лет и они просто проводят время, как раньше; будто они до сих пор пара и никогда не расходились.       И всего на мгновение кажется, будто они все еще они.       Но реальность рассказывает совершенно иную историю, заставляя сердце пропустить тяжелый удар, и Питер, похоже, слышит это — будь неладен сверхъестественный слух. Ведь, когда Стайлз медленно открывает глаза, выражение на лице оборотня содержит чистый вопрос. Хотя Стайлз не совсем уверен, что за эмоцию испытывает Питер в этот момент, но дагадывается, что это скорее как печаль, смешанная с настольгией. В конце концов, Стайлз всегда скучал по тому мирному, прекрасному времени, наполненному любовью, уютом, уверенностью и чувством безопасности и того, что им дорожат. Однако он потратил пару лет на то, чтобы похоронить всевозможные эмоции и мысли, что пытались сломить его. Единственное, что утешает его, тот факт, что это Питер бросил его. Он знает, что это нелепо, окей?       Мальчишка думает об этом порой — или, точнее, ему интересно, сожалеет ли Питер о своем внезапном решении выкинуть все между ними в окно. И если сожалеет, небольшая часть Стайлза чувствует себя по-злобному довольной и даже ликующей на этот счет — он не в силах с этим сделать что-нибудь. — Просто размышляю, — тем не менее говорит Стайлз. — Дашь мне небольшую подсказку? — непринужденно интересуется Питер. — Почему ты не слышал, как я иду. Или не почуял мой запах. — Стайлз щурится и спрашивает себя мысленно, понимает ли оборотень, что он не совсем честен с ним. Стайлз умеет контролировать свое сердцебиение, однако Питер знает его слишком хорошо, чтобы хотя бы не догадаться. — Что ж, — он принимает задумчивый вид, будто искренне пытается найти ответ. — Как я и сказал ранее, сюжет весьма интригующий. Я был всецело поглощен книгой, поэтому и не заметил признаков... присутствия кого-то еще. — Это невозможно, жутковолк, — горячо возражает мальчишка. — Ты всегда слышишь все вокруг себя.       Питер отпускает тихий смешок, немного наклоняя голову и заглядывая прямо тому в глаза. — Может, мой волк слышит все недружелюбное, и раз он не услышал твою поступь, он не считает тебя угрозой.       У Стайлза совсем перехватывает дыхание, а Питер чуть кривится от осознания того, что он только что ляпнул — того, что это означает, помимо поверхностного смысла. Фраза куда более серьезная, чем кажется, особенно учитывая то, что Стайлз знает о том, что волк Питера много лет назад принял его, но, как выясняется, волк принимает до сих пор. Как бы странно это ни звучало, это многое значит в сверхъестественном мире — и Стайлз без понятия, с чего бы Питеру бередить старую рану.       Он вынуждает себя выпустить воздух, который все это время держал после трогающих слов — однако момент до боли неправильный — и, подыскивая свой дальнейший ответ и допольнительно размышляя, стоит ли ему его озвучивать, наполняет легкие снова, дабы прознести: — Что, если... — Если я попрошу тебя попытаться начать снова, каков был бы твой ответ? — перебивает его Питер, спрашивая неожиданно ровным голосом, хотя Стайлз может расслышать небольшой надлом, таящий в себе гору долго томящихся чувств. А руки Питера неосознанно сжимают книгу сильнее, чем это требуется.       Это столь внезапно, что Стайлз почти соблазняется ущипнуть себя, дабы убедиться, что это не сон или проделка его разума. Он инстинктивно напрягается, словно ожидая какого-то подвоха, но потом заставляет себя подумать над этим с более остывшей головой. Как бы отнестись серьезно к его вопрос, ведь Питер ни за что бы не стал играть с ним в таком ключе. Мальчишка выпрямляется, принимает открытую позу, чтобы показать, что он не закрывается от Питера и готов хотя бы обсудить это, хотя оборотень и может с легкостью почувствовать его внутренний конфликт.       Пытаясь изучить свои чувства по отношению к данному вопросу, Стайлз не находит ничего, что кричит ему сразу же отказаться; не чувствует ничего против мысли о них, поскольку он уже думал о них. И, вспоминая их совместное время, он чувствует лишь тепло, счастье и ощущение дома — все, что ему было отчаянно нужно последние пару лет. Но, когда он вспоминает то, как они разошлись, Стайлз чувствует расстерянность и до сих пор не может указать на причину их расставания. И этот самый момент не дает ему дать окончательный ответ, так что он решает довериться своей чуйке. — Послушай... Давай отложим это пока, — предлагает он, наблюдая, как выражение Питера становится хмурым, а его плечи опускаются. — Скажем, до завтра, — исправляется мальчишка, и оборотень будто озаряется подобно самому солнцу. — Просто сегодняшний день... весьма насыщенный. Хочу обсудить это с ясной головой, понимаешь. — Договорились, — шепчет Питер, чуть ли не выдыхая свой ответ. Отчего-то это наконец-то позволяет Стайлзу расслабиться — старый добрый Питер все еще нервничает, когда говорит о них и об их отношениях, в то время как Стайлз говорит о таких темах спокойно и уверенно. Эта динамика не изменилась, прекрасно. — Так, — начинает волк с новым энтузиазмом, встречая взгляд Стайлза своими сверкающими глазами, — как насчет того, чтобы остаться здесь и продолжить то, за чем мы пришли? Кстати говоря, что ты планировал делать? — Обычно я сюда прихожу музыку послушать и позависать в телефоне. Мне нравится это место и отсутствие в нем людей. И здесь умиротворяюще, — рассказывает он Питеру, коротко пожимая плечами и неловко отводя взгляд, пока вытаскивает наушники из кармана. Ух, эта его черта тоже не поменялась. И Питер знающе ухмыляется — ну что он за мерзавец.       Они сохраняют невесомую тишину между собой — читая (в случае Питера) и слушая музыку (в случае Стайлза), — переодически украдкой бросая мимолетные взгляды друг на дружку и быстро отводя, когда их глаза пересекаются. Каждый пойманный взгляд искрится как шампансоке: Питер прячет свою ухмылку за книгой, пока Стайлз скрывает свой румянец за телефоном, покусывая губу. В это же время природа вокруг них тихо бормочет что-то небу и земле, делая момент еще более особенным.       Они сидят в беседке до тех пор, пока не зажигаются звезды, а сумерки не уступают место темноте. Питер предлагает подвезти Стайлза домой, и они продолжают молчать в машине оборотня, наслаждаясь компанией друг друга и видом ночного города, что мелькает за окнами. Никто из них не произносит ни слова, лишь обмениваются долгими взглядами, пока Питер не останавливается у дома Стайлза и не настает время прощаться. Однако в своих мыслях они могут слышать лишь одно повторяющееся слово: завтра.       Они расходятся, но знают, что встретятся вновь.