Молния и тень

***

      Воздух в классе пах мелом и древесной стружкой. Девочка, на вид, лет семи, втиснулась в самый угол на задней парте и яростно выводила в тетрадке закорючки, которые должны были изображать базовые печати ниндзюцу. Её рыжие волосы, заплетённые в два неаккуратных хвостика, торчали в разные стороны, а на коленке краснела свежая ссадина — результат неудачного приземления с забора академии. Под партой аккуратно, ремешок к ремешку, стояли её потрёпанные, но до блеска чистые сандали. Жизнь в одиночку уже успела преподать девочке первые уроки: боль от ссадины проходит, если подуть, а чистая обувь — это первое правило, которое ты себе устанавливаешь, когда живёшь один. Порядок начинается с собственных вещей.       Дверь в класс открылась, и внутрь вошёл сэнсей, а за ним — ученик с другого класса. Мальчик с серебристыми, торчащими вверх волосами и не по-детски серьёзным взглядом. На его шее красовался потрёпанный шарф, скрывающий нижнюю часть лица.       — Класс, это ваш новый одноклассник, Какаши Хатаке, — не выражая особых эмоций, объявил учитель.       Юна подняла глаза от тетради. Хатаке… Она знала эту фамилию. Все в деревне её знали. Это был тот самый мальчик, чей отец… Ну, в общем, этот мальчик тот, кто переехал этажом ниже. Она видела его пару раз во дворе — всегда одного с книгой или с тренировочным кинжалом.              Какаши молчал, его взгляд скользнул по присутствующим, оценивая возможности каждого отдельно, но во взгляде тёмных глаз ясно читалось: способности юных синоби его не впечатляли. Учитель указал ему на свободное место за партой перед Юной.              Он прошёл между рядами, не глядя по сторонам, сел и тут же достал из сумки книгу. Это была какой-то толстый талмуд в потрёпанном переплёте. Мальчик погрузился в чтение, полностью игнорируя происходящее вокруг.       Юна нахмурилась. Ну и тип.       Урок продолжился. Сэнсей объяснял теорию преобразования чакры. Аюна, изображая внимание, на самом деле украдкой разглядывала нового соседа. Он не делал заметок. Он просто читал свою дурацкую книгу, изредка поднимая взгляд на доску с видом, будто и так всё это знал.       — …и поэтому очень важно концентрировать чакру именно в ладонях, а не, скажем, в пятках, — шутил учитель.       Класс засмеялся. Все, кроме Какаши. Он даже не улыбнулся. Просто перелистнул страницу. Юне это страшно не понравилось. Её папа, высокий и улыбчивый, всегда говорил, что сила нужна, чтобы защищать, а не чтобы смотреть свысока. "Настоящий ниндзя, Юн-Юн, чувствует связь с другими", — бубнил он, заплетая ей эти вечно выбивающиеся рыжие хвосты.       На перемене она решила подойти. Какаши стоял один у окна, глядя на тренировочный двор. Сложно было сказать, о чём он думает, глядя на тренирующихся новобранцев.       — Эй, — сказала девочка, подойдя к нему. — Ты же Хатаке, да? Я Аюна Юки. Живу этажом выше.       Он медленно перевёл на неё свой взгляд. — Я знаю, — плоско ответил он. — Ты по ночам топаешь. Очень громко.       Юна покраснела.       — Это не я топаю! Это… Это дом скрипит! — не находя более подходящего аргумента, она выпалила буквально первое, что пришло на ум. Подумать о том, как это прозвучало она, разумеется, не успела.       — Дома скрипят. Они не топают, — невозмутимо заметил он, разумеется, подмечая глупость её "аргумента". — Это был топот. В три ночи. Как будто кто-то роняет гирю. - словно гвоздь в крышку гроба, добавил Какаши, загоняя её в угол.       Аюна смутилась. Накануне она действительно пыталась тренироваться с отцовскими утяжелителями.       — Ну и что? Я тренируюсь. А ты что, не спишь что ли?       — Нет. Я читаю, — он снова посмотрел в окно, давая понять, что разговор окончен.       Но Юна не сдавалась.       — А что это у тебя за книга? — она попыталась заглянуть.       Какаши резко отстранил книгу.       — Не твоё дело. — чуть более резко ответил он.       — Ну, ясно, ничего интересного, — фыркнула она, делая вид, что не обижена. — Просто подумала, раз уж мы соседи… Может, побросаем сюрикены после уроков у большого дуба? Я нечаянно в тебя попала вчера, когда ты во дворе сидел. Извини, кстати.       Теперь он посмотрел на неё с чем-то отдалённо напоминающим интерес. — Это ты была? Тот сюрикен застрял в моей книге. На самой интересной странице.       — Ой! — Юна всплеснула руками и приложила их ко рту. — Видишь, как судьба сводит!       Уголок его рта под маской дёрнулся. Возможно, это была попытка улыбки. А возможно, и нет. В любом случае, никто этого не увидел.       — Ты странная.       — Зато не скучная, как некоторые. Ну, так что? Будешь со мной тренироваться? А лучше устроим дуэль!       Какаши изучающе посмотрел на неё своими тёмными глазами, и на мгновение ей показалось, что он колеблется. Но затем его взгляд снова стал пустым и на этот раз уже он фыркнул. Определённо, это был самый настоящий фырк.       — Пф... Нет. — он отвёл глаза. — Ты будешь мне мешать. И шуметь.       С этими словами он развернулся и ушёл, оставив девочку одну у окна.       После уроков Юна всё же пошла к дубу на краю тренировочного поля и ждала. Минуту, десять, тридцать. Она кидала сюрикены в мишень, потом просто сидела на корнях, рисуя палкой на земле и глядела, как длинные тени от ветвей дуба ползут по земле, сливаясь в одну сплошную синеву. Аюна боялась этих пустых пятен тянувшихся через всё поле. Они напоминали ей о том, как много в мире пустого, неосвещённого пространства, в котором можно так легко потеряться. Солнце садилось, и от этого общего пятна темноты её собственная, маленькая тень казалась единственным, что по-прежнему безоговорочно принадлежало ей. Она пнула её носком сандалия — тень покорно дёрнулась. Хоть что-то её слушалось. Но Какаши так и не пришёл.       На следующий день в классе она снова попыталась с ним заговорить.       — Эй, Хатаке! Вчера я здорово попала в центр мишени! Хочешь, покажу?       Он сделал вид, что не слышит, уткнувшись в книгу.       — Я могу тише! — не сдавалась она. — Буду как мышь! Ну, почти…       Одноклассники уже начали посматривать на них. Какаши поднял на неё взгляд, холодный и пустой.       — Отстань. — было ей единственным ответом.       Всё. Больше Юна не пыталась. Она видела, как он выходил один во двор после уроков и тренировался до темноты, отрабатывая удары и печати с мрачной, недетской сосредоточенностью.       Иногда она наблюдала за ним из окна класса, чувствуя странную тяжесть в груди. Они были похожи — оба одиноки, оба потеряли родителей. Но он выбрал одиночество как крепость, а она — как поле боя.       Какаши так и не пришёл к большому дубу. А через несколько недель его перевели на особую программу для одарённых, и их пути разошлись. Но иногда, лёжа ночью в кровати, Юна слышала, как этажом ниже хлопает дверь, и знала — он только что вернулся с тренировки. Один. И в тишине ночи, его одиночество казалось их общим.