Молния и тень

***

      Воздух в коридорах штаб-квартиры АНБУ всегда был особенным: стерильно-холодным, пахнущим железом и антисептиком. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь щелчком масок и шелестом миссионных свитков.       Начальник кадрового отдела АНБУ — Мишигори Тан, смотрел на досье перед собой с выражением легкой головной боли. Перед ним на столе лежали два дела.       Первое — Какаши Хатаке, пятнадцать лет. Гениальный джонин, принятый в ряды «Ночных псов» в возрасте тринадцати лет. Технически безупречный, с феноменальными показателями успешности миссий. И абсолютно, катастрофически неспособный работать в команде. Все его последние напарники просили о переводе, жалуясь на холодность, непредсказуемость и полное игнорирование командной работы.       Второе — свежая папка с фотографией рыжеволосой девушки. Аюна Юки, четырнадцать лет. Недавно принята в АНБУ после рекомендательного письма и блестяще-сданных экзаменов. В графе «особые примечания» было написано: «Упряма, независима, обладает гипертрофированным чувством справедливости. Плохо работает в команде, склонна к несанкционированным инициативам».       Начальник тяжко вздохнул и потер переносицу. Два сапога пара. Два блестящих, проблемных одиночки. Но приказ есть приказ — работать минимум в паре.       Логика подсказывала самое простое решение: свести вместе тех, кто ближе всего по возрасту и по невыносимости характера. Может, хоть так они не развалят другие, более сбалансированные команды.       Комната для брифингов №3.       Какаши стоял у стены, скрестив руки. Его поза была расслабленной, но маска АНБУ — личина рычащей собаки, не могла скрыть напряжённого, почти агрессивного нежелания быть здесь. Он ненавидел всё это. Ненавидел чужие взгляды, ненавидел необходимость снова с кем-то координироваться.              Дверь открылась. В комнату вошла она. Невысокая, худая, но с прямой спиной и уверенным взглядом. Её волосы были убраны под стандартную маску АНБУ — личину лисы с хитрым прищуром. Но он узнал её сразу. Эту дурацкую манеру держать высоко голову. Эти слишком яркие глаза, которые, казалось, видели всё насквозь.              Юна остановилась напротив, оценивающе окинув его взглядом. Она тоже узнала его. Этого зазнайку с торчащими волосами, который когда-то проигнорировал её вызов к дубу.              Мишигори бесстрастно посмотрел на них обоих. Тяжело вздохнув, чувствуя очевидно надвигающиеся проблемы с этим дуетом, заговорил:       — Хатаке и Юки. Знакомы, я полагаю…. Поздравляю. С этого момента вы напарники.              Какаши фыркнул. Получился резкий, презрительный звук, усиленный маской.       — Серьёзно? Её? — его голос прозвучал насмешливо, — Она в академии сюрикены в книги втыкала. Вы уверены в её способности отличать врага от библиотечного имущества?       Юна была в шоке от такой наглости и не заставила себя ждать, полностью подражая ему в колкости замечания:       — А он до сих пор немой, когда дело касается общения с напарниками? — её голос, приглушённый маской, звучал язвительно, — Надеюсь, навыки устной речи у него лучше, чем манеры. Или будем на миссиях на пальцах объясняться?              Начальник кадров закрыл глаза, мысленно посылая проклятия своей работе. А ведь они только в одном помещении вместе находятся.       — Ваши личные симпатии меня не интересуют. Это приказ. Ваша первая совместная миссия — разведка лагеря на границе со страной Дождя. Брифинг через час, — с этими словами, он повернулся к выходу, бросив на прощание: — Постарайтесь не убить друг друга до выхода из деревни. Это испортит отчётность.              Дверь за ним закрылась. В комнате повисла тяжёлая, враждебная тишина. Какаши первым нарушил молчание.       — Правила простые. Ты делаешь, что я говорю. Без вопросов. Без инициатив. Твоя задача — не мешать. Понятно? — последнее было даже не столько вопросом, скольком давлением, чтобы напомнить, кто в команде лидер, а кто подчинённый.       Юна сделала шаг вперёд. Весь её вид кричал о том, что у неё есть своё мнение, которое она не собирается умалчивать.       — О, понятно. Правила как у того, кто похоронил всю свою команду, — она знала, что бьёт ниже пояса и сразу пожалела о своих словах. Жестоко. Её тоже бесила эта ситуация, а особенно её бесил он, — А у меня свои правила. Я не бросаю товарищей. И если твой приказ будет идиотским, я тебе об этом сообщу.       Он резко выпрямился. Она видела, как выгнулись его плечи под пластинами брони.       — Это не детский сад. Здесь нет места сантиментам.       — Здесь нет места и одиноким волчатам, которые думают, что мир крутится вокруг их гениальности, — парировала она, — Мне тоже не улыбается тащить на себе мёртвый груз. Но раз уж свели — постарайся сделать так, чтобы ты не подвёл меня своим упрямством.       Хатаке смерил её взглядом с ног до головы.       — Ты даже не представляешь, с кем ты говоришь.       — Представляю, — она скрестила руки на груди. — С мальчиком, который когда-то струсил и не пришёл на дуэль. Ничего не изменилось, да? Всё так же прячешься за маской?              Юна видела, как его рука непроизвольно сжалась в кулак. На мгновение ей показалось, что он вот-вот взорвётся. Но вместо этого он резко развернулся и направился к выходу.       — Брифинг через час. Не опоздай. И смени маску. Лиса тебе не идёт. Слишком… многословная.       — А тебе очень идёт псина! — крикнула она ему вслед. Но дверь уже захлопнулась за ним. Юна осталась одна в тихой комнате, её сердце бешено колотилось от ярости. Это будет тяжёлая миссия. Абсолютный ад.       

***

      Спустя три дня. Граница Страны Дождя.       Дождь. Он не прекращался ни на секунду с тех пор, как они пересекли границу. Холодные, противные струи пробирались под экипировку, за воротник, превращая миссию в промокшее насквозь испытание на прочность.       Два силуэта, замаскированных под серые камни, лежали на мокром уступе скалы, наблюдая за лагерем ниндзя-отступников.       — Видишь часового у восточного входа? — голос Какаши, доносящийся из-под маски, был ровным и безэмоциональным, как этот дождь, — Его патрульный круг составляет ровно минуту сорок семь секунд. В его движении есть слепая зона длиной в три секунды. Этого достаточно.       Его шаринган, скользя по периметру, на секунду зацепился за ствол старой сосны. На коре, чуть выше человеческого роста, зияла неестественно ровная, глубокая царапина, без смолы, значит свежая. Не след когтя, а условный знак. Но чей? Своих? Или это часть системы оповещения лагеря? Он почти не шевельнулся, лишь слегка сместил голову, чтобы Юна тоже могла её увидеть.       — Три секунды? — прошипела в ответ Аюна, щурясь от струй воды, стекающих по маске. — Это если он не поскользнётся на этой грязи, не остановится поправить плащ и не решит внезапно посчитать ворон. Твой план идеален. Как и твоё чувство юмора. Или тебя не волнует, что кроме прослушки, нам нужны любые планы передвижения?       — Меня волнует выполнение приказа, — холодно ответил Какаши. — Наша задача — проникнуть, установить устройство и исчезнуть. Всё остальное — ненужный риск, который ведёт к провалу. Ты идёшь первой. Отвлекаешь. Я проникаю внутрь с тыла.       — О, отлично! Я — приманка, а ты — герой. Новая роль? Или привычная?       — Единственная разумная, учитывая твою склонность к громкому проникновению. На счёт три.       Они синхронно сорвались с уступа, как два теневых призрака. Их движения были ловкими, но каждое действие сопровождалось тихой перепалкой, слышной только им.       — Слева, — бросил Какаши.       — Вижу, — огрызнулась Юна. — Думаешь, я слепая?       — Проверяю. Ты сегодня чуть не влетела в паучий тенёт. А он блестел.       — Это была художественная композиция природы! А ты его просто поджёг!       Они устранили двух часовых на периметре. Юна применила технику теневого проникновения, скрывшись в тени одного синоби и оглушив его. Второго Какаши взял на себя, появившись за его спиной.       — Неплохо, — нехотя проворчал он, видя, как её тело бесшумно исчезает в тени. — Но слишком много лишних движений.       — Спасибо, сэнсэй! — кинула она в ответ, — В следующий раз просто буду кричать «СЮРИКЕН!» и бежать на них. Прям как ты любишь.       Юные синоби двигались по крышам мокрых палаток. Какаши шёл первым, его ширинган осматривал местность.       — Стой, — рука резко заблокировала ей путь, — Внизу, за бочками. Ловушка.       — О, спасибо, что предупредил! А то я уже собралась спрыгнуть и сплясать джигу!       — Ты можешь хоть раз промолчать?!       Они нашли палатку командира — самую большую и охраняемую. Сквозь шум дождя Какаши коротко бросил:       — Слушай задачу ещё раз. Внутри — карта их патрулей, печати связи и, возможно, коды. Наша цель — поставить прослушку на стол командования. И всё. Никаких сувениров.       — «И всё»? — прошипела Юна. — Если там будут планы нападения на наши дозоры, это «всё» оставим?       — Наша цель — прослушка. Долгосрочная разведка. Не геройство. — почти закатив глаза, Какаши с грациозностью кота нырнул в палатку.       — А моя цель — выполнить миссию, а не только твой пунктик из списка... — пробормотала Аюна и пошла следом.       Внутри палатки было тесно и душно, пахло влажной кожей и дымом. В центре стоял походный стол, заваленный грязными картам и черновиками. Задача была чёткой: найти безопасное место для «жука».       Пока Какаши с почтительным терпением сапёра обезвреживал хитрую печать на замке сейфа под столом, Юна прикрывала его спину, взглядом мечась между входом и разваленным на койке снаряжением.       — Ищешь себе подарок? — не отрываясь от работы, проворчап Хатаке. — Сосредоточься на дверях.       — Ищу что-то полезнее твоих острот, — ответила Юна. — Может, им в голову пришло вести учёт...?       С глухим треском печать была снята. Какаши приоткрыл крышку сейфа, и его глаза, видимые в прорезь маски, сузились. Внутри лежали аккуратные стопки свитков и маленькая, но отчётливая глиняная табличка со сложным, витиеватым узором, который он где-то видел... На старом отчёте об инциденте на северной границе? Память упрямо отказывалась выдать чёткую картинку, оставляя лишь чувство лёгкого беспокойства. Печать Страны Снега? Или, может быть, знак одного из внутренних торговых кланов? Мысли пронеслись вихрем. Это была не просто банда отступников, у них были серьёзные покровители.       — Есть, — тихо выдохнул Какаши, убрав табличку в карман, и доставая миниатюрное устройство для прослушки. — Улика.       — И "жук" тут будет как дома, — кивнула Аюна, указывая на тень под самой ножкой стола.       Пока Какаши фиксировал устройство, Юна осторожно обходя стол, протянула руку к одной из стопок на столе. Её пальцы скользнули по краю пергамента. И тут всё пошло наперекосяк.       Локоть девушки, разворачиваясь, чиркнул по краю стола и задел валявшийся без дела тяжёлый свиток с опечатанным восковым знаком. Свиток рухнул на пол с оглушительным, рокочущим стуком, который, казалось, заставил содрогнуться стенки палатки. Наступила мёртвая, давящая тишина. И тут же снаружи, почти мгновенно, раздались не крики, а низкий, командный гортанный окрик и топот десятка ног, ускоряющийся в их сторону.       — Превосходно, — выдохнул Какаши, уже доставая кунаи. — Идеальная скрытность. Десять из десяти. Тебе в учебниках надо расписаться.       — ЗАТКНИСЬ! — рявкнула Юна.       — План Б! Отвлекающий манёвр и отход!       — А где план «сиди и не дыши»?!       — ЮКИ!       Они выскочили из палатки, рассекая пелену дождя, и упёрлись в стену из чужих масок. Не время для планов. Первый противник рухнул, подкошенный ударом Какаши в колено, второй отпрянул с воплем, зажав плечо, куда вонзился кунай Юны. Схватка началась не с крика, а со стука кунаев о броню, свиста сюрикенов и тяжёлого дыхания под масками.       — Следи за правым флангом! — крикнул он.       — Слежу!       Их спины соприкоснулись на мгновение — краткий контакт сквозь мокрую броню. И этого хватило. Девушка рванулась влево, как будто почувствовав мысленный толчок. Её кунай встретил клинок, предназначенный для рёбер напарника. Какаши же, не оглядываясь, резко присел, и свистевший над его головой сюрикен Юны срезал верёвку с грузом, который обрушился на заходящего с фланга врага. Это было инстинктивно — пугающе.       В какой-то момент их прижали к ограждению. Взгляд Какаши, отслеживающий трёх противников, на долю секунды зафиксировался на движении в слепой зоне Аюны. Синоби дождя уже заносил меч над её головой. Мозг просигналил раньше, чем успела сформироваться мысль. Он не бросился — его тело само выстрелило вперёд, как натянутая тетива. Грубый толчок в бок отшвырнул девушку в сторону.       Сознание, уже отключившиеся от боли, зафиксировало обрывок мысли, ясной, как вспышка: «Не ещё одна. Только не на моих глазах.» Затем — удар, выбивающий воздух из лёгких, и он уже летит на забор. Мир на миг превратился в карусель из неба, дождя и чужой маски с перекошенными от ярости глазами.       Юна вскрикнула, голос сорвался от неожиданности.       — Не отвлекайся! — прохрипел он, поднимаясь.       Их яростный, публичный спор стал лучшей диверсией.       — Влево, к ручью! — выкрикнула Юна, парируя удар.       — Идиотский замысел! Вправо, на возвышенность! — рявкнул Какаши, отбрасывая противника.       Враги, пытаясь предугадать манёвр, неосознанно сгрудились в одном месте. Какаши, мельком заметив знак на сосне — ту самую царапину, вероятно оставленную вспомогательным отрядом, в последний момент дёрнул Юну за шиворот именно «направо». Земля ушла из-под ног преследователей с громким грохотом активированных взрывных печатей.       В считанные секунды всё было кончено. Враги были обезврежены.       В лесу, на безопасном расстоянии, они молча смотрели друг на друга, тяжело дыша. Дождь смывал с их масок грязь и кровь. Какаши первым нарушил молчание.       — Прослушку я всё-таки поставил. Пока ты кричала и размахивала кунаями.       Юна сорвала с себя маску-лису. Её лицо было раскрасневшимся от боя.       — А я успела стащить вот это! — она швырнула ему в руки расшифрованный свиток с того самого стола.       Он поймал свиток, посмотрел на него, потом на неё. Его глаза расширились.       — Миссия… выполнена, — констатировал Какаши, пряча свиток за пазуху. — Несмотря на твои лучшие попытки всё испортить.       — Взаимно, — фыркнула девушка, поворачиваясь к нему спиной. — В следующий раз, предупреждай, что ты истеричка, который не готов к нештатным ситуациям.       — В следующий раз, — сказал он, уже поворачиваясь для отхода, — Я возьму с собой кого-нибудь потише. Например собаку. Она будет полезнее.       Юна стояла ещё мгновение, потом нехотя надела маску и побежала за ним, ворча себе под нос. Миссия была провалена их бесконечными ссорами и ими же спасена. И это бесило её больше всего. Он был невыносим. Но по дороге назад Аюна невольно заметила, что Какаши бежит так, чтобы прикрывать её слепую зону. И, скрепя сердце, сделала то же самое для него.