" Эхо Грядущего "

Стены Хогвартса, казалось, еще хранили отголоски битвы, эхо криков и лязг заклинаний. Это ощущал каждый, будь то студент или преподаватель, вне зависимости от курса и осведомлëнности. Дело было даже не в физических изменениях в замке, нет. Что-то намного более глубокое, словно сама атмосфера в стенах школы изменилась. Теперь, после падения Волан-де-Морта, в коридорах царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и приглушенными разговорами. Учебный год возобновился, словно пытаясь залечить раны, нанесенные войной. Однако мир был хрупким, и тени прошлого не спешили рассеиваться. Суд над бывшими Пожирателями смерти, среди которых были и Драко Малфой, Теодор Нотт, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон, завершился неожиданным для многих вердиктом. Их оправдали. Аргументы о том, что они были лишь детьми, запуганными и вынужденными действовать под давлением, оказались весомее. Министерство Магии, стремясь к примирению, настояло на их возвращении в школу, под строгим надзором. Но для большинства учеников это было не примирение, а насмешка. "Предатели", "убийцы" – эти слова, брошенные в спину, преследовали их по пятам. Малфой и его немногочисленные друзья, Блейз и Теодор, держались вместе, словно единый островок в море общей враждебности. Их прежняя надменность сменилась настороженностью, а в глазах, некогда полных презрения, теперь читалась усталость и, возможно, даже раскаяние. Пэнси Паркинсон, всегда более замкнутая, чем ее спутники, стала настоящей загадкой. Она все чаще пропадала, не объясняя своего отсутствия. Ее исчезновения вызывали беспокойство, но никто изкомпании не мог понять, куда и с кем она могла уходить. В другом конце школы, происходили не менее странные перемены. Золотое трио, некогда неразлучная троица Гарри, Рона и Гермионы, распалась.. Дни шли, учёба протекала славно. Гермиона Грейнджер и Пэнси Паркинсон, две совершенно разные девушки, что всю жизнь были по разные стороны. И полными противоположностями.. Очередной день, спокойный, размеренный. Обычный. Так сразу и не скажешь, что он мог стать началом загадочной истории, полной тайн и приключений. Посреди коридора Хогвартса громко спорили. Казалось, что голоса разносились по всему замку. Хотя практически никто этому не удивился, вспоминая старые времена. Но все же спор становился всё более жарким, но к сожалению разобрать о чем же этот спор, было невозможно. И в конце концов, девушки разошлись в разные стороны, так и не придя к согласию. Лишь на последок, Грейнджер бросила в спину Паркинсон: –Делай что хочешь.. И она сделала. Сейчас Пэнси Паркинсон нервно теребила край своей мантии, сидя на шатком стуле в самом дальнем углу "Дырявого Котла". Воздух был пропитан запахом старого пива, дыма и чего-то неуловимо тревожного. Перед ней, рассевшись на потертых диванах и стульях, собрались ее друзья. Блейз Забини, с его вечной ухмылкой, которая сегодня казалась немного натянутой. Тео Нотт, с его проницательным взглядом, который, казалось, уже пытался разгадать ее мысли. И даже Драко Малфой, который, к ее удивлению, согласился прийти, хотя его обычная надменность была приглушена каким-то странным беспокойством. В ее руке была кружка сливочного пива, но вкус казался пресным, безжизненным. Она сглотнула, чувствуя, как в горле пересыхает. Как же ей хотелось, чтобы вместо этой сладко-приторной жижи в кружке плескался обжигающий огневиски, который мог бы хоть немного притупить остроту предстоящего разговора. Но огневиски был бы слишком явным признаком того, что она не совсем в себе, а ей нужно было, чтобы ее восприняли всерьез. - Итак,–начала она, ее голос дрогнул, несмотря на все усилия, – Я собрала вас здесь, потому что… Потому что мне нужно вам кое-что сказать. И это… это нелегко. Блейз отпил из своей кружки, его глаза внимательно следили за ней. – Пэнс, ты нас пугаешь. Что случилось? Хотя, по твоим вечным пропаданиям, это и так ясно. Что-то с тобой явно не так. Неужели парня нашла? – Я… я знаю те вещи..,– прошептала та, чувствуя, как краска заливает ее щеки, черт, ну почему так сложно. – те вещи, которые еще не произошли.. но в скором времени начнут сбываться. Это и воспоминания и нет. Не ведения или еще какая-то дичь, а настоящие воспоминания.. Тео наклонился вперед, его брови слегка приподнялись. – Воспоминания? О чем ты говоришь? О будущем? Ты пьяна? Слизеринка покачала головой, чувствуя, как сердце колотится в груди. И закусив нижнюю губу, она судорожно вздохнула: – Я трезва и вполне серьезна.. В воздухе повисла тишина, такая густая, что ее можно было резать ножом. Драко, который до этого молча наблюдал за ней, наконец подал голос: – О будущем? Ты хочешь сказать, что у тебя видения? – подняв бровь, парень чуть откинулся на стуле, скрестить руки на груди. – Не видения.. Говорю же.. Воспоминания. – Пэнси чувствовала себя все более потерянной,– Это как… как будто я уже прожила это. Я помню то, чего еще не произошло. Я помню… вас. И меня. И то, что будет.. Она видела, как в глазах ее друзей мелькает недоверие, смешанное с тревогой. Это было именно то, чего она боялась. Как объяснить им, что она не сошла с ума, что это не плод ее бурной фантазии? –Я помню, как мы.. Как мы были вместе,– продолжила она, ее голос стал тише, почти интимным, – После всего. Когда все закончилось. Я помню, как мы пытались.. жить дальше. Поддерживали друг друга, строили что-то новое, создавали семьи.. Блейз усмехнулся, но в его глазах не было прежней легкости: – Пэнс, ты уверена, что не переборщила на вчерашней вечеринке с выпивкой? – Уверена, Блейз. Я с трудом решилась начать этот разговор, а вы смотрите на меня как на сумашедшую.. Хотя, я вас очень понимаю. Ведь сама прошла через это, хотя было немного проще, мне не рассказали, а влили зелье памяти. – нервный смешок вырвался из еë губ. – Влили? Погоди, я сейчас не понял.– Тео хмуро смотрел на подругу. Но, девушка не успела ответить. Как к них столу подошел Рон Уизли. С его идиотской улыбкой. – Так-так, кто тут у нас? Чертовы Пожиратели смерти, сидят как ни в чем не бывало. Лучше бы в своем подземелье сидели и хвосты не высовывали. Вам тут не рады. – Свали, Уизли. Пока не отхватил – Зибини хмуро посмотрел на парня, предупреждая его. – Или что? Побежите к таким как вы, убийцам и будете плакать на их груди? – усмехнулся рыжий. – Ты напрашиваешься, рыжий – Теодор стал подниматься, когда неожиданно Уйзли схватили за голову . И глухой удар об стол заставил Рона вздрогнуть. Но после рука, что еще секунду назад прижимала его голову к холодной деревянной поверхности, теперь с силой ударила по ней. Звук был резким, отрезвляющим, и в то же время отвратительно знакомым. Из носа рыжего хлынула кровь, горячая и липкая, стекая по губам и оставляя на столе кровавые капли. Рон поднял голову, моргая, пытаясь сфокусировать зрение. Перед ним стояла она. Золотая девочка. Гермиона Грейнджер. – Г.. Гермиона? –парень застыл на мгновение – Рональд Уизли – прошипела она, ее голос был тверд, но с долей злости – прекрати вести себя как идиот. Вытерев нос тыльной стороной ладони, размазывая кровь. Боль была тупой, но не самой сильной из тех, которые он когда-нибудь испытывал.. – Ты защищаешь этих тварей?! – Замолчи!– она вновь замахнулась, но рыжий уклонился, и он бы еще поспорил, только решил пока умолкнуть, и поспешил прочь. Слизеринцы переглянулись, в глазах каждого из них читалось искреннее изумление и непонимание. Такого от Грейнджер не ждал никто. Слизеринцы смотрели на нее, словно у нее две головы.. Чтобы Золотая девочка, ударила своего рыжего друга, да еще и из-за них.. – Грейнджер, ты опоздала, – хмуря брови, Пэнси вздохнула – ты должна была десять минут назад явится. – Были дела, – отодвинув стул, девушка присела рядом со змейкой, – я так понимаю, они уже все знают. – Почти все, Уизли помешал. – Я заметила. – но неожиданно, карие глаза, словно два темных омута, встретились с серыми. Вот он. Перед ней. Живой. С той самой надменной усмешкой, которая когда-то сводила ее с ума, а теперь причиняла невыносимую боль. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас был направлен на нее с едва уловимой долей интереса. Грейджер закусила губу, пытаясь сдержать дрожь, пробежавшую по телу. Сердце колотилось в груди. Он не знал. Он не помнил. Их любовь, их страсть, их клятвы - все это для него ещё несуществовало. Она помнила все. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово, сказанное в пылу страсти или в тишине ночи. Помнила, как его серые глаза горели от любви, как он шептал ее имя, как его руки ласкали ее кожу. А теперь… теперь в этих глазах лишь холодное любопытство, смешанное с легким недоумением.. Черт, как же сейчас бы не помещал огневиски.