" Эхо Грядущего "

2006\2000 год

Боль. Невыносимая. Тело, израненное пойманными проклятиями, кричало от каждого движения. Но она бежала. Бежала, спасаясь от кошмара, который стал ее реальностью. Выхода не было. Она проиграла. Не смогла его одолеть. Ее палочка, когда-то верный щит, теперь лежала обломками где-то позади, вместе с последними искрами надежды. Кровь сочилась из ран, а в голове царил туман, словно после сокрушительного удара. Но, закусив губу до крови, она терпела. Терпела боль, страх, отчаяние. Терпела, потому что знала – это еще не конец. Когда силы почти оставили ее, и она оказалась достаточно далеко от места своего поражения, дрожащими руками она достала из сумки маховик времени. Его холодный металл стал единственной твердой опорой в этом хаосе. Она настроила его на нужную дату, вспоминая тот день, когда все еще было иначе. Вдох, и она крутанула. Тошнота, словно внутренности выворачиваются наизнанку. Мир завертелся, цвета смешались, звуки исказились. Удержавшись за холодную, шершавую стену, она подняла мутный взгляд и встретилась с такими же потерянными, но до боли знакомыми глазами. Глазами, в которых отражалась та же боль и отчаяние. Глазами, которые были ее собственным отражением. Она узнала их. Узнала, несмотря на искажение времени, несмотря на пульсирующую в висках боль. Это были ее глаза. Те самые, что она видела каждое утро в зеркале, но теперь в них плескалась такая же бездна, как и в ее собственных. — Ты… — прошептала она, и голос сорвался в хрип. Девушка напротив, с выражением удивления и испуга на лице, кивнула. Ее губы едва заметно дрогнули. — Я… — ответила та, и в этом одном слове было столько боли и страха, столько осознания, что у женщины перехватило дыхание. Они были одни. Лишь вдали слышался шелест листвы и щебет птиц. — Неужели снова… — начала девушка, но не смогла закончить. Слишком очевидно было, что перед ней – ее будущее "я", и вид ее не предвещал ничего хорошего. — Да, — тихо произнесла другая. — Я не смогла. В ее голосе не было ни упрека, ни жалости. Только горькое, всепоглощающее понимание. Они были двумя сторонами одной медали, двумя версиями одной и той же неудачи. — Что ты здесь.. Ведь нельзя менять то, что должно случиться, — произнесла та, и в ее голосе прозвучала нотка отчаяния, которую она так старательно пыталась заглушить. Другая девушка медленно подняла руку. Настоящая увидела, что ее пальцы дрожат. Она провела ими по своей щеке, словно пытаясь стереть невидимые следы проклятий. — Я не знаю, — призналась она. — Я думала, что смогу изменить это. Отомстить, но не справилась. Поэтому все, что я смогла придумать, это явиться сюда. И отдать вот это. Протянув небольшую, потрепанную сумку, женщина чуть улыбнулась. — Там ты найдешь все ответы. И прошу тебя, исправь то, что не смогла я. Не допусти того будущего, где наша жизнь сломлена. Она не закончила. Не нужно было. Обе знали, что маховик времени – не панацея. Это лишь возможность, которая может привести к еще большим проблемам, если не знать, как ею пользоваться. — Обещаю, — прошептала Гермиона, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. Она достала склянку из сумки. Взглянув на женщину, та слабо кивнула, и тогда Грейнджер выпила ее. Они стояли так, две тени, отражающие друг друга в зеркале времени. Одна – разбитая от неудачи, вторая – в ужасе от наступающего. Склянка упала на землю, разбиваясь. Тошнота подступила к горлу, слезы. Внутри все горело, голова гудела. Эти воспоминания… Ужасны. Вопрос "Что теперь?" повис в воздухе — безмолвный крик двух душ, потерянных в лабиринте собственных ошибок. И в этот момент, глядя в глаза своему будущему, Гермиона поняла, что самое страшное проклятие — это не боль от ран, а осознание того, что ты сам стал причиной своего падения. И что, возможно, нет никакого выхода, кроме как принять эту боль и научиться жить с ней. Или попытаться снова.

***

Гермиона сидела у окна, пальцы нервно барабанили по подоконнику. За стеклом расстилался привычный пейзаж Хогвартса, но для нее он казался чужим, искаженным. Взгляд ее был прикован к далеким башням, но мысли витали далеко, в другом времени, в другом измерении. Она не могла забыть. Не могла. Встреча с самой собой из будущего была не просто сном, не игрой воображения. Та, другая Гермиона, стояла перед ней, словно призрак, сотканный из боли и отчаяния. Ее глаза, когда-то полные решимости и блеска, теперь были потухшими, затянутыми пеленой невыносимой усталости. Морщины, глубокие и резкие, избороздили ее лицо, словно следы от невидимых ран. Одежда была поношенной, но не от бедности, а от бесконечной борьбы. И воспоминания. Они хлынули потоком, безжалостно, без предупреждения. Кадры грядущих битв, потери, которые еще предстояло пережить, страдания, которые еще предстояло вынести. Но самым ярким, самым болезненным было воспоминание о НЕМ. О том, кто стал причиной всего этого. О том, кого она должна была остановить. —Ты должна справиться,— прошептала Гермиона, обращаясь к своему отражению в стекле. Голос ее дрожал, но в нем уже звучала сталь. — ты должна выполнить обещание. Обещание, данное той, другой себе. Обещание, которое теперь стало ее единственной целью, ее крестом. Избавиться от НЕГО. Это было не просто желание, это была необходимость. Необходимость, продиктованная болью и страхом, увиденными в глазах будущей себя. Она знала, что это будет нелегко. Знала, что путь будет устлан опасностями и жертвами. Но образ разбитой, сломленной Гермионы из будущего не давал ей покоя. Он был живым напоминанием о том, что может случиться, если она не найдет в себе сил. —Я должна,— повторила она, уже громче, с нарастающей решимостью. —Я должна избавиться от НЕГО. Я должна. В ее глазах загорелся огонек. Это был не огонек надежды, а скорее огонек ярости, смешанной с непоколебимой волей. Она не могла позволить будущему повториться. Не могла позволить той боли стать ее реальностью. Гермиона встала, отвернувшись от окна. Хогвартс за ее спиной больше не казался чужим. Он стал полем битвы, ареной, где ей предстояло сражаться. И она была готова. Готова к борьбе, готова к потерям, готова ко всему, лишь бы выполнить обещание. Лишь бы не стать той, кого она видела. Лишь бы избавиться от НЕГО. Тем более сейчас она не одна, не одна помнит, не одна жаждет мести. Сейчас рядом те, кто готовы бороться с ней до самого конца.