В чужой шкуре

      Ричард чувствовал себя странно. После поездки к родителям он ощущал себя пропущенным через мясорубку, но внутри зарождалась непривычная лёгкость — будто он скинул невидимый балласт и стал на несколько фунтов легче. Впрочем, это не отменяло того, что спал он тревожно, словно в ожидании нападения. Несмотря на то, что времени в постели он провёл достаточно, выспаться не удалось. И проснулся он задолго до Гэвина.       Полежав ещё немного, он понял, что сон не вернётся, и поднялся с дивана. Походив бесшумной тенью по чужому дому, он остановился перед закрытой дверью в спальню, но заходить туда и будить Гэвина не стал — пусть хоть кто-то из них нормально отдохнёт. Ему самому нужно было время, чтобы переварить случившееся.       Зачем Гэвин это сделал? Зачем влез, вступился? Он ведь мог просто промолчать, а потом стебаться над ним до скончания совместной службы. Ричард чувствовал: ему жизненно необходимо отрефлексировать последние дни, иначе он просто захлебнётся в переизбытке эмоций.       Лучше всего Ричарду думалось, когда руки были заняты делом. Он отправился на кухню и под детальный разбор полётов — вспоминая взгляды матери, холодные фразы отца и то, как хлёстко «Ричард» им отвечал, — принялся за уборку. Собственные реакции на разговор за столом и в машине вызывали жгучую неловкость, словно он пытался усидеть на стуле, утыканном иголками. Но стоило прояснить вопросы с Коннором, как стало легче.       Сам не заметив, как перемыл всю гору посуды, Ричард решил, что пора заняться завтраком.       А после было неприятное открытие — незарегистрированный ствол в ящике для носков. Хотя Ричард был предельно откровенен сам с собой: он ему удивился не так сильно, как более интимному секрету своего напарника в первый день. Всё-таки Гэвин вскрывал много секретов, и каждый был по-своему интересен и опасен. Но Ричард всё ещё считал себя не вправе лазить в души, обшаривать все углы в доме и задавать неловкие вопросы. Вот Гэвин себя особо не ограничивал, а Ричард был для такого слишком правильный.        В этот раз реакция Гэвина была куда как более спокойна, но Ричард всё рано не ожидал, что тот решит проверить его навыки стрельбы. А может, это был только повод, чтобы уехать на природу, где не было лишних глаз и ушей? И всё же Ричард тоже мог его кое-чем удивить. И удивил, даже выиграв спонтанный спор на ужин. И тут же поймал себя на мысли, что стоило просить что-то более весомое. Но разве возможность просто наладить контакт и не грызться каждые пятнадцать минут — это мало?       Этот дурацкий обмен телами на многое позволил посмотреть иначе… То, что ему приятны прикосновения собственного тела. Действительно приятно, хоть Гэвин и не отличался особой тактильностью, как и сам Ричард. От них не хотелось отстраниться или разразиться трёхэтажным матом — наоборот, тянуло вжаться в эту руку, подойти ещё ближе… Насколько это адекватно, Ричард даже бояться задумываться, чтобы окончательно не отъехать в дурку.       То, что Гэвин внезапно вытащил его в карьер, ощущалось удивительно хорошо. Будто они старые приятели, выбравшиеся на своеобразный пикник. Ричарду понравилось: и стрельба, и метание ножей, и горячие сэндвичи прямо на капоте. Во всём этом была какая-то грубая, первобытная, но по-своему притягательная романтика.       … Которая мгновенно оборвалась сигналом сообщения.       Гэвин прочитал его без тени удивления, спрыгнул с нагретого металла капота и вручил кожанку с таким видом, будто это был единственный пропуск туда, куда они направлялись. Вариант «не ехать» не рассматривался ни одним из них.       Ричард тяжело вздохнул. Рид перешагнул через себя на вчерашнем семейном ужине, и теперь пришло время платить по счетам, как бы сильно ни хотелось забиться в угол и ни с кем не разговаривать. К тому же информатор созрел именно сегодня — моментом нужно было пользоваться, а не вставлять палки в колёса. Гэвин наверняка ждал этого сообщения, оттого и не удивился.       Ричард натянул на себя кожанку, стараясь не всматриваться в подозрительные пятна, и перевёл дыхание. В чём-то он был прав: Ричарду действительно стало спокойнее. Запах табака, кожи и въевшегося парфюма, который нравился Гэвину, помогал окончательно вжиться в образ «детектива Рида».       И всё же Ричард не любил работу под прикрытием. Она требовала предельной концентрации: нельзя забывать чужие привычки, манеру речи, взгляд. Нужно было следить, чтобы не пробивались его собственные жесты, по которым его могли бы опознать. Хотя сейчас это казалось маловероятным — вряд ли кто-то заподозрит, что Гэвином Ридом притворится кто-то другой — не тот уровень важности.       Тот факт, что он притворялся напарником всю неделю, должен был облегчить задачу. Теоретически. На практике же всё упиралось в одну деталь: чтобы сойти за своего в баре «У Джимми», наверняка придётся пить. А завтра понедельник. Ричард слабо представлял, как это тело среагирует на алкоголь; ему вполне хватало борьбы с никотиновой зависимостью, добавлять к ней ещё и алкогольную не хотелось совершенно.       Дорога до нужной точки, судя по навигатору, должна была занять не меньше часа, и для Ричарда время тянулось вечно. Лишь спустя минут десять он осознал, что сидит неестественно прямо, отчего мышцы с непривычки успели затечь.       — Расслабься, — буркнул Гэвин, заметив его состояние. — Ты сейчас выглядишь так, будто ждёшь обыска от службы собственной безопасности. Плечи ниже, подбородок выше. Ты здесь — хозяин жизни, Ричи, а не отличник на экзамене.       Ричард откинулся на спинку и заставил себя обмякнуть в кресле. Его хватило ненадолго: он снова принялся поправлять рукава заношенной кожанки, словно от этого она могла стать чище или выглядеть лучше. Спустя ещё пару минут ему стало жарко, и он стянул её с себя, устроив на коленях.       С момента, как сели в машину, Гэвин молчал, словно взвешивал, стоит ли делиться информацией, но, приняв решение, начал давать хоть какие-то пояснения, вводя Ричарда в курс дела: что говорить, как держаться, что заказывать и на что обращать внимание.       — Гэри — тип мутный. Он мне не нравится, но информации у него вагон, — наставлял Рид, не отрывая взгляда от дороги. — Сразу к тебе он не выйдет, так что придётся покрутиться на виду, чтобы тебя заметили. Гэри хитрый и осторожный, как крыса. Только когда поймёт, что чисто, высунет свой длинный нос. Не суетись. Плечи не распрямляй, смотри исподлобья. Нависай. Доминируй. Будь мной, короче. С остальными болтай только по необходимости. Меня там знают, под кожу лезть не станут, но всё равно будь аккуратнее.       Он бросил короткий взгляд в боковое зеркало. В полумраке салона его новое лицо пугающе походило на оригинал — тот же резкий разрез глаз, та же вечная щетина, которую Гэвин никогда не сбривал до конца. Но взгляд… взгляд был совершенно иным и выдавал всё.       — Ещё он специфичный, — продолжил Гэвин, то и дело выбивая дробь пальцами по рулю. — Реально как крыса, чует страх за милю. И он слишком хорошо знает мою манеру речи. С этим нужно что-то делать.       Ричард развернулся к нему всем корпусом. Истеричное желание завопить: «Так, может, мы тогда никуда не поедем?!» вспыхнуло и мгновенно погасло. Как там говорила мафия? «Долг платежом красен». Он задолжал Гэвину, а значит, придётся играть по чужим правилам.       — Если я ошибусь хоть в одном слове… — начал Ричард, уже в красках представляя, как ввязывается в очередную драку, на этот раз в баре.       — Не ошибёшься, — отрезал Гэвин. — Просто забей на приличия. Тебе на всех насрать. Ты всех ненавидишь. И тебе очень, сука, скучно. Понял? Это всё, что от тебя требуется.       — Так я всех ненавижу или мне на всё плевать? — вяло уточнил Ричард, пытаясь уложить в голове эту противоречивую установку.       — По обстоятельствам, — философски бросил Гэвин.       — Слушай, а есть способ держать связь? — Ричард нервно потирал лежащую на коленях кожанку. — Ты бы сам всё послушал. Наверняка поймёшь гораздо больше моего, раз он у тебя в информаторах не первый год.       Ричард промолчал, продолжая терзать рукав куртки. Гэвин снова задумчиво забарабанил пальцами по рулю, явно оценивая степень чужого мандража.       — Окей, допустим, — сдался он. — Дам тебе наушник и останусь в машине. Или ещё лучше — зайду следом, сяду за дальний столик и буду смотреть. Вести тебя. Давать советы по ходу дела.       Гэвин морщился на каждое своё предложение, словно заставлял себя пить кислый лимонный сок, но продолжал говорить. Ричард коротко и благодарно кивнул. Теперь шансы не провалиться в первую же минуту казались хоть сколько-нибудь реальными.       — Поищи в бардачке.       Ричард с готовностью полез внутрь, с удивлением обнаружив там практически идеальный порядок. Наушники ожидаемо нашлись на самом дне.       — И ещё: не смей заказывать воду. Или, упаси боже, что-то с зонтиком, — наставительно добавил Гэвин. — Пей виски, самый дешёвый. Горло прожжёт, зато мозг на место встанет.       — Я и не планировал брать коктейли, — буркнул Ричард.       Не хотелось признаваться, но он нервничал. Возможно, чуть меньше, чем по дороге к родителям — а может быть, его надпочечники просто окончательно «сгорели», отказываясь выделять адреналин в прежних дозах.        — Порядок, — Гэвин припарковался, одобрительно кивнул на протянутую коробочку и взял себе один крошечный наушник. Второй вернул Ричарду. — Вставляй. Проверим связь, пока не зашли.       Ричард аккуратно протолкнул устройство в ухо. Ощущение инородного тела добавило дискомфорта, но сейчас это была его единственная соломинка. Гэвин тем временем выбрался из машины, хлопнув дверью, и жестом велел Ричарду сделать то же самое.       Оказавшись на тротуаре, Ричард замер, наблюдая, как Гэвин скрывается за углом какого-то слабоосвещённого дома. Он натянул заношенную кожанку Гэвина, нервно поправил воротник и снова проверил, плотно ли сидит микронаушник.       — Я выгляжу как человек, который побирался по помойкам, — прошипел Ричард, разглядывая своё отражение в мутном стекле припаркованной машины Гэвина. Кажется, пока они мотались туда и обратно, машина собрала на себя всю возможную пыль и грязь. — От этой куртки пахнет… — Ричард показательно принюхался: табак, порох, пот и одеколон. — Странно.       — Это запах авторитета, принцесса, — раздался в ухе насмешливый голос Гэвина. — Слышу тебя прекрасно. — Гэвин был не уверен, что наушники, невесть сколько валявшиеся в бардачке, всё ещё работают. — Расслабь булки, детка. Плечи шире, походку сделай тяжелее. Представь, что у тебя в кармане два кирпича, а не кошелёк. И не вздумай говорить всякие «будьте любезны» или «передайте, пожалуйста». Если кто-то толкнёт — просто пошли его на хер. Понял?       — Понял, — вздохнул Ричард. Гэвин усмехнулся и показал жестом, в какую сторону нужно идти, но Ричард и сам догадался, увидев потрёпанную временем вывеску.       Гэвин в мгновение ока оказался рядом и толкнул тяжёлую дверь, пропуская «самого себя» вперёд.       Бар «У Джимми» встретил Ричарда маревом табачного дыма и гулом негромких, но резких голосов. Прямо на пороге кто-то косорукий вывернул целую кружку, и теперь девица неопределённого возраста лениво вазюкала там грязной тряпкой. Ричард на мгновение замер в дверях, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, а лёгким — к спёртому воздуху. Кожанка Гэвина, наброшенная на плечи, теперь казалась не просто одеждой, а доспехом.       — Помни, что я говорил, — едва слышно бросил Гэвин, проходя мимо него и нарочито задевая плечом. — И не смей заказывать содовую.       Ричард сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он прошёл к стойке, стараясь копировать ту самую «медвежью» грацию Рида — чуть вразвалочку, с опущенными плечами и тяжёлым взглядом исподлобья. На него обернулась пара завсегдатаев, но, узнав «Гэвина», они тут же потеряли интерес. Это была первая маленькая победа.       Бармен, грузный мужчина с лицом, изрезанным морщинами, кивнул ему, как старому знакомому.       — Как обычно, Рид? Или сегодня есть повод?       Ричард устроился на высоком стуле, опёрся локтями о липкую поверхность стойки, стараясь не морщиться от брезгливости. Перед глазами всплыла инструкция Гэвина.       — Понедельник близко, надо успеть забыть, как меня всё это достало, — прохрипел он. Но развить мысль ему не дали.       — Эй, Рид! — крикнул кто-то из угла. — Ты че, трезвый? Вид у тебя какой-то… слишком приличный. Морду, что ль, умыл? Или подкрасился?       — Ричард, не молчи! — рявкнул в наушник Гэвин громким шёпотом, что тот чуть не вылетел. — Скажи ему: «Заткни пасть, Билли, пока я тебе её не зашил». Быстро!        Ричард сглотнул, машинально потёр шрам на переносице и выдохнул:       — Заткнись, Билли, пока я тебе не втащил! — и тут же переключился на бармена. — Налей мне чего-нибудь покрепче, Тони.       Бармен подозрительно прищурился, продолжая тереть стакан засаленным полотенцем. Джим — отец Тони, как инструктировал Гэвин — управлял этим клоповником лет двадцать, пока не слёг с подагрой и не передал семейное дело своему старшему сыну.       — Покрепче? Ты обычно не спрашиваешь, а просто тычешь пальцем в ту самую бутылку, которую даже крысы боятся. Чё, Гэв, память отшибло?       — Пятая слева! — зашипел наушник. — С совой на этикетке, это белый виски. Живее, придурок, не пялься на него так!       Ричард, не глядя, ткнул пальцем в сторону облезлой бутылки. Вид у него был такой, будто он подписывает себе смертный приговор.       Тони хмыкнул и выставил перед ним пузатый стакан. Мутная жидкость внутри лениво плеснула о стенки, обдав Ричарда резким запахом сивухи и дешёвого спирта.       — Это… пахнет как растворитель, — пробормотал Ричард, чувствуя, как непроизвольно дёргается кадык. — Я не уверен, что человеческий организм…       — Это белый виски, а не детокс-коктейль, детка! — перебил Гэвин. — Опрокидывай залпом, не смакуй, иначе вывернет прямо на стойку. И не вздумай закусывать, здесь это не принято. Просто глотай.       Ричард поморщился: «просто глотай» звучало совершенно отвратительно       Ричард заставил себя обхватить стакан, надеясь, что пальцы не задрожат. Он обвёл взглядом зал, пытаясь вычислить информатора. Фото у Гэвина не нашлось — «это стукач, а не фотомодель», проворчал он ещё в машине. Зато Ричард увидел краем глаза собственное тело, и это его внезапно приободрило. Гэвин, затаившийся в самом дальнем и тёмном углу, откуда просматривался весь зал, едва заметно кивнул.       — Пей! — поступил приказ.       Ричард зажмурился и сделал глоток. Горло обожгло жидким пламенем. Он едва подавил кашель, с силой грохнув стаканом о дерево.       — Убедительно, — хмыкнул Гэвин. — Твой клиент за вторым столиком у окна. Тот, что похож на побитую молью крысу в кепке. Не пялься! Смотри в стакан, делай вид, что тебе хреново.       Ричард заставил себя опустить глаза на остатки пойла. Боковым зрением он разглядел Гэри: сутулый, в засаленной кепке, тот постоянно озирался, а его длинный нос смешно подёргивался, словно принюхиваясь к опасности. Действительно похож на крысу.       — Сейчас он начнёт кружить, — предупредил Гэвин. — Ещё глоток. Живо! Если будешь просто медитировать на стакан, Тони поймёт, что что-то не так. Глотай и морщься так, будто жизнь — дерьмо. Тебе не привыкать, Ричи.       Ричард снова приложился к стакану. Колючий огонь обжёг пищевод и комом осел в желудке, и тут же по венам стало разливаться тепло. Теперь он не просто играл — ему действительно было хреново.       — Не оборачивайся. Крыса-Гэри сорвалась с места. Идёт к тебе. Помни: ты злой, ты устал, и ты хочешь его придушить за то, что он заставил тебя прийти в бар в воскресенье.       Ричард почувствовал, как по спине пополз холодный пот. Справа от него на соседний стул бесшумно опустилась тень. От Гэри пахло сырым подвалом и застарелым страхом.       — Ну что, Гэв… — процедил информатор, не поднимая глаз. Его пальцы, длинные и суставчатые, как у паука, методично выковыривали грязь из-под ногтей. — Слыхал, ты чуть не сдох? Чудом вылез. А всё туда же, в самое пекло. И чего тебе жизнь-то не мила?       — Рявкни на него! — скомандовал Гэвин. Ричард почти физически ощутил, как тот на другом конце связи скрипнул зубами. — Скажи: «Ближе к делу, Гэри, пока я не вырвал твой язык. И не смей называть меня Гэв!»       Ричард медленно повернул голову. Он заставил себя смотреть на Гэри так, как это делал настоящий Рид — тяжело, сверху вниз, словно перед ним было не живое существо, а смердящее недоразумение.       — Ближе к делу, Гэри, — прохрипел он. После обжигающего виски голос стал наждачным и пугающе чужим. Ричард подался вперёд, сокращая дистанцию: — Пока я не вырвал твой язык и не скормил его местным пьяницам. И ещё раз назовёшь меня «Гэв» — вырву вместе с челюстью.       Гэри замер. Его паучьи пальцы на мгновение дрогнули, а по лицу пробежала тень замешательства — Рид сегодня звучал непривычно официально, но при этом вдвое опаснее обычного.       Гэри вздрогнул. Его длинный нос дёрнулся, кончик забавно сморщился, словно он пытался уловить в воздухе бара запах подвоха. Он не спешил. Сначала он ещё раз оглянулся на входную дверь, потом на Тони, который всё так же сосредоточенно полировал один и тот же стакан. Наконец, он запустил суставчатые пальцы в недра засаленной куртки.       Достал он не сразу. Повозился, что-то проверяя на ощупь, и только потом выудил крошечную, облезлую флешку. Гэри накрыл её ладонью и, медленно, с каким-то болезненным усилием, притёр по липкой столешнице к Ричарду. На дереве остался влажный след.       — Вот, — выдохнул он, и в его голосе прорезалось облегчение пополам с горечью. — Здесь всё. Весь транзит, имена, точки сброса. Я больше месяца нормально не спал, пока это собирал, Рид. Если узнают, кто слил — мне конец.       Он задержал руку на флешке, не спеша её отпускать, словно это был его последний козырь.       — Теперь мы в расчёте. Слышишь? Больше я тебе ничего не должен. Я умываю руки, Гэв. С этой секунды я тебя не знаю, ты меня не видел.       — Ни хрена себе заявочки! — зашипел гадюкой Гэвин так, что Ричард непроизвольно стиснул зубы. — Скажи этой крысе, что он мне по гроб жизни обязан! Наше «сотрудничество» закончится, только когда я сам это решу. Надави на него, Ричард! Не дай ему соскочить!       Ричард почувствовал, как внутри вскипает странный, словно заимствованный у Гэвина азарт. Он не стал забирать флешку сразу. Он накрыл руку Гэри своей — тяжёлой, мозолистой ладонью Гэвина Рида — и медленно сжал костяшки, заставляя информатора поморщиться. Гэри охнул и попытался отстраниться, но Ричард держал крепко.       — Ты, кажется, что-то перепутал, — вкрадчиво произнёс Ричард. Голос его звучал низко, почти нежно, что пугало гораздо сильнее крика. — Мы будем в расчёте, когда я это решу. А пока ты будешь петь каждый раз, когда я захочу послушать. Понял меня?       Гэри сглотнул. Кадык на его худой шее дёрнулся вверх-вниз. Он смотрел в глаза Ричарда и словно скукоживался. Что он прочитал в чужом взгляде Ричард не знал, но явно что-то очень впечатляющее.       — П-понял. Понял. Не кипятись… — Гэри заёрзал на стуле, пытаясь высвободить руку, но Ричард отпустил её только тогда, когда информатор окончательно обмяк.       — То-то же, — елейно улыбнулся Ричард, отчего Гэри побледнел ещё сильнее.       Мгновение — и сверху на крысиное лицо наслоилась привычная маска профессионального попрошайки. Он потёр затёкшие пальцы и шмыгнул носом.       — Ну, Гэв… — заканючил он, снова сокращая дистанцию и заглядывая Ричарду в лицо. — Ты же видишь, в каком я состоянии. Дела швах, прижали со всех сторон. Я из-за этой флешки похудел на пять кило, честное слово. Последнюю краюху доедаю, а за квартиру платить нечем. Подкинь хоть пару сотен на проживание? Считай, аванс за будущие услуги. Тебе что, жалко? Ты же теперь при больших погонах, говорят, в центральный отдел метишь…       — Осади его! — взревел Гэвин в наушник так, что Ричард поморщился. — Скажи: «Никакого «Гэвса», урод, и завали ебальник про авансы». Совсем берега попутал?       Ричард медленно убрал ладонь от флешки, придавливая её к стойке, и посмотрел Гэри прямо в переносицу. Взгляд Рида — тяжёлый, немигающий — подействовал мгновенно: информатор втянул голову в плечи.       — Послушай меня внимательно, Гэри, — голос Ричарда стал ледяным. — Никакого «Гэвса». Для тебя я — мистер Рид. Не смей светить моим званием, если тебе шкурка дорога. И какого хрена ты вообще о себе возомнил? Ты должен радоваться, что до сих пор дышишь на воле, а не жрёшь баланду в тюряге. Ещё раз заикнёшься про деньги — и я лично прослежу, чтобы ты качал права в камере на четыре места. Свободен.       Гэри судорожно сглотнул. Не проронив ни слова, он сполз со стула и, мелко семеня, растворился в тенях бара, словно его и не было.       — Красава, детка, — выдохнул Гэвин, и в его голосе прозвучало неприкрытое одобрение. — Даже я бы так пафосно не завернул. А теперь бери стакан и подваливай ко мне. Посидим немного, в уголке, попытаешься «меня» склеить, — хохотнул Гэвин.       Ричард поморщился. Шуточки Гэвина и раньше балансировали на грани фола, но сейчас перешли все возможные границы. Ещё и это «детка», которое неожиданно нарисовалось — Ричард не имел возможности даже рыкнуть в ответ, чтобы Гэвин перестал его так называть. К тому же, он не готов был признаться даже самому себе, что это звучало странно-приятно.       Он молча выложил деньги на стойку, подхватил стакан с белым виски, от запаха которого сводило челюсти, и неспешно направился вглубь зала.       Гэвин сидел, вальяжно развалившись на обшарпанном диване. Он уже успел что-то заказать и мило общался с официанткой, которая что-то лепетала и порывалась то потрогать его за руку, то кокетливо улыбнуться. Ясно — Гэвин воспользовался случаем и безбожно клеил девчонку.       Но Ричард не хотел, чтобы после удовольствия, которое он даже не почувствует, ему пришлось лечиться. Вот уж нет. Поэтому он бесцеремонно плюхнулся на сиденье и показательно положил ладонь на колено родного тела, ехидно скалясь. Девчонка тут же сморщила нос и упорхнула, а Гэвин с интересом осмотрел сначала чужую ладонь на своих брюках, а потом и собственную физиономию.       — Ты решил ко мне подомогаться, куколка? — он оскалился и зеркально повторил движение, облапив своё же колено поверх руки Ричарда.       — Нет, решил не тратить время и деньги на лечение от того букета венерических заболеваний, что можно здесь подхватить.       — Ну-ну, детка, не нужно ревновать, — Гэвин выразительно подвигал бровями и расхохотался, подавшись назад. Со стороны это наверняка выглядело как классическое заигрывание.       — И часто ты клеишься к красавчикам в баре? — против воли вырвалось у Ричарда, и он тут же поморщился от собственного вопроса.       — Ну и самооценка у тебя, детка! Хотя не могу не признать: морда у тебя симпатичная.       Гэвин, продолжая веселиться, медленно обрисовал пальцем контур собственных губ. Ричард зачем-то проследил за этим движением и озадаченно моргнул. Гэвин, заметив это, остался крайне доволен своей маленькой провокацией.       — Как ты уже понял, я парень всеядный и никогда не против получить удовольствие. А вот кто обитает в твоей кровати, мне пока не ясно, — он снова пошло поиграл бровями.       Ричард не повёлся. Он лишь плотнее сжал челюсти, решив не оглашать список тех, кто когда-либо оказывался в его постели — Гэвину эта информация была ни к чему.       Рид, тем временем, с наслаждением поправил воротничок дорогого поло. Было заметно, что роль «ледяного принца» ему чертовски нравится, хотя он в этом ни за что не признается.       — Флешка у тебя? — уже серьёзно, одними губами спросил он, едва заметно кивнув на сжатый кулак напарника.       Ричард ответил не сразу. Он медленно разжал пальцы. Крошечный пластиковый прямоугольник на его широкой ладони казался почти игрушечным. Ричард положил его на стол и накрыл рукой, не спеша отдавать.       — Здесь всё, — также тихо отозвался он. — Имена, точки, транзиты. Гэри напуган до смерти.       Спустя мгновение Ричард подтолкнул флешку по столешнице. Гэвин ловко перехватил добычу, зажав её между пальцами, словно фокусник карту, и спрятал в карман джинсов.       — Не хочешь поделиться тем, что на ней? — спросил Ричард, наблюдая за его манипуляциями.       — Пока нет, детка, — Гэвин снова расплылся в кошачьей ухмылке. — Но ты можешь быть понастойчивее. Глядишь, я и поддамся на твои чары.       Ричард не сводил с него взгляда. Он никак не мог понять, какую игру задумал Гэвин, но она явно была. Ричард выдохнул и непроизвольно сделал ещё пару глотков пойла — на этот раз оно не показалось таким уж отвратительным. Адреналин постепенно сменялся дикой усталостью. Миссия была выполнена, и, кажется, он только что заслужил тот самый ужин, на который они спорили в карьере.       — И всё же, — Ричард поставил пустой стакан, — мне бы хотелось знать, ради какой бесценной информации я только что разыгрывал этот спектакль перед «крысиным королём»?       На его лице — благородном лице Ричарда — промелькнула азартная, колючая ухмылка, которая совершенно не вязалась с привычным обликом Ричарда Стерна.       — Рано тебе ещё такие сказки на ночь слушать, — Гэвин озорно подмигнул, прячась за стаканом с газировкой.       — Гэвин, — Ричард подался вперёд, понизив голос до едва различимого шёпота. — Этот Гэри упомянул транзит и точки сброса. Судя по твоему настрою, ты копаешь под кого-то крупного. Кого-то, кто сидит выше, чем обычные портовые наркоторговцы. Ты используешь все ресурсы, Рид, даже самые грязные. Это… опасно.       Гэвин на мгновение замер. Взгляд его стал тяжёлым, расчётливым. Он посмотрел на Ричарда так, словно прикидывал, сколько тот уже успел сообразить и стоит ли посвящать его в детали.       — Опасно — это когда ты не знаешь, откуда прилетит, — наконец бросил он, со стуком отставляя стакан. — А я знаю. И поверь, если я доведу это до конца, в Детройте станет чуть меньше всякой дряни. Хотя бы ненадолго.       Ричард хотел возразить, потребовать подробностей, но Гэвин уже поднимался, демонстративно поправляя манжеты дорогой рубашки.       — Ладно, сваливаем, пока нас не пригласили на танцы.       Они покинули бар под стать легенде: Гэвин сделал всё, чтобы со стороны казалось, будто ему действительно удалось склеить «Стерна». Он показательно повис на собственном теле, прижимаясь к плечу Ричарда и жарко выдыхая в ухо короткие инструкции: «Облапай в ответ. Прижми крепче. Спокойно, сосаться не будем, я не настолько извращенец».       — Зачем весь этот спектакль?! — не выдержал Ричард, как только за ними захлопнулась тяжёлая дверь заведения.       — Да пусть мужики посудачат, какая куколка сегодня будет зажигать в моей кровати, — довольно оскалился Рид, уверенно шагая к своей машине.       По дороге к дому Гэвина Ричард расслабился, откинувшись на сиденье и прокручивая в голове события вечера. Гэвин охотно поддерживал пустой трёп, словно ему тоже хотелось просто выдохнуть. Это было удивительно хорошо.       — Ты бы видел его глаза! — негромко смеялся Ричард. В ночной тишине голос Гэвина в его исполнении звучал глубоко и сочно. — Твой Гэри чуть не перекрестился, когда я на него нажал.       — Он не мой! Но из тебя, кстати, вышел отличный дегенерат, Ричи, — Гэвин шёл рядом, засунув руки в карманы и довольно щурясь. — Ещё пара таких вылазок — и начнёшь плевать на тротуар и материть светофоры.       — Не планировал заниматься ни тем, ни другим, — весело отозвался Ричард.       Было удивительно хорошо — наверное, впервые с тех пор, как всё это началось. Ричард смеялся, Гэвин подначивал, и во всей этой сюрреалистичной картине проглядывало что-то правильное. Неуловимо адекватное, словно именно так и должна выглядеть химия между напарниками. А может, и не только напарниками?       Ричард не дал себе додумать эту мысль, чтобы не сглазить — незачем портить практически идеальный вечер. Ему даже начало казаться, что этот день — лучший за последние две недели.       Пока из тени возле дома не выплыл Коннор.