Люцифер прогнулся в пояснице до самого хруста. С груди длинно вышел тяжелый, скулящий стон. Брови надломились домиком от ощущений снизу. Хотелось выть в голос, прыгая на разные октавы — уж связки позволили бы. Но он правда старался сохранить какой никакой престиж и гордость. «Понежнее», задушено попросил он, уперевшись мокрым лбом в раскаленную подушку, нагретую жаром собственного дыхания.  — Сборник зарисовок по РадиоЯблокам.

«Я все испорчу. Опять.» — билось набатом в голове, виски дробило адской болью, словно кто-то методично сверлил ему головной мозг дрелью. Эти слова стали преследовать его с того дня.

Измазанная в чужой сперме ладонь дразняще медленно опустилась вниз, а вернусь тонким кольцом двух пальцев, что задели коготками уздечку. Ангел на его коленях бесконтрольно задрожал, пытаясь цепляться за его плечи в попытке не свалиться. — Я держу вас, забыли? — Хмыкнул Ал.

— Прости, Вал… — С тихим щелчком, экран потух. Валентино очень хотелось думать, что ему показалась влага в уголках чужих глаз перед тем, как плазму заволокла тьма.

— Вал, я правда не должен был этого делать. Я даже не знаю… что на меня нашло, — Вокс закрыл экран руками, скрючиваясь. — Мне очень жаль. Правда. Блядство, ты не должен мне верить, это Ад, но это правда. Мне правда, правда, правда жаль…