Соревнования, Пот, Слёзы лисы

На утренней реке, где зеркальная гладь воды дрожала от удара весел, собрались три молодца. Илья, Женя да Валентин. Судьба, как строгая судья, свела их на состязания в дивной забаве заморской, в гребле на драконьих лодках. Их плечи, солнцем обожжённые, блистали мужеством и упорством; дыхание рвалось в такт удару барабана, и казалось, что сама стихия покорялась их силе. Женя смеялся громко, весело, не тая своего простодушия; Илья же, суров и сосредоточен, хотя тоже умеет ржать как конь, как оказывается; Валентин же мягче и томнее, но в глубине его взгляда скрывался жар, неведомый остальным, да и по юмору не отставал. Евгений лишь стоял рядом, пока они смеялись из своих шуток, про ахуенные тачки, про Зорьку и Марину, о других вещах, ведомых только этим двум. Женьке было далеко до них. О, как порой странны человеческие души! Там, где должно было царить лишь братское единение и спортивное усердие, иной огонь взыграл, неведомый, таинственный, но властный, как гроза в летний полдень. Солнце стояло высоко и безжалостно, и речка «Тетерев» будто расплавленное серебро, пошатывалась в его лучах. На стартовой линии замерли длинные лодки , схожие на «драконы», с головами резными и расписными бортами. В каждой лодке по 10 гребцов, сзади стоят рулевой и держал весло, и барабанщик впереди, что держал ритм сердцу команды. Лодки выставились в ряд, напряжение росло. Вдруг трибуны затихли, всё затихло, все спортсмены опустили свои вёсла по основание рукояти в воду. Руки напряжены. Сердце бешено стучит. Командующий в громкоговоритель приказал всем приготовиться, гребцы замерли в положении. – «Увага!» ... «Руш!» Протянулся протяжный свисток. Вода на миг замерла. И вдруг, удар! Весла вонзились в гладь воды резко, с жёсткими брызгами и забурлила стихия. Лодки рванулись вперёд, соревнуясь на короткой, но жестокой дистанции, двести метров адского напряжения, где каждый вдох как последний, а каждый удар весла как вызов самому себе. Илья сидел в первых рядах, сильный и суровый: его спина горела от напряжения, руки ломило, но лицо оставалось каменным, словно сам он высечен был из гранита. Женя, по правую руку от него, улыбался сквозь пот и брызги, как будто гонка лишь забава, хотя сердце его гремело, будто барабан. Губы напряжённо зажаты и брови сведены от забитых рук. Валентин тише, но не слабее: он сидел на одну лавку сзади, с правой стороны. Сидел он в общем-то позади Жени. Ловил ритм, и весло его шло точно, будто продолжение дыхания. Вода летела им в лицо, сбивала дыхание, ослепляла, но никто не жаловался: то была их стихия, их поле боя. Пот стекал по вискам, смешивался с озёрной влагой; жилы на руках напрягались, будто готовы лопнуть; дыхание рвалось хриплым стоном. Барабанщик бил в кожу так, что сердце гребцов вторило ему. «Один! Два! Три! Чотири!...» — в этом ритме терялась душа, и казалось, будто нет уже ни боли, ни усталости, а есть лишь весло, волна и ярость победы. Финиш был близок. Брызги воды ослепляли, попадали в глаза. Силы уходили, как вода сквозь пальцы, но последние удары были самыми страшными. Рулевой лодки кричал во всё горло: – Ще трохи!! ТЕРПИМО!! ВІДДА́ЛИ ВСЕ!!! Лодка летела вперёд, будто сама влетала в победу. А сам экипаж лодки одновременно замотивировался этими криками боли и рвения к победе, и одновременно тренер выглядел в этот самый миг очень зловеще. Это был что самый настоящий крик души, оглушительный вопль, которым можно было испугать своих врагов даже без меча. Осталось несколько метров до финиша, лодки с правой и левой стороны с большим риском всё быстрее подходили к финишу и могли выйти впереди нас. Но мы так просто не отдадимся. Нельзя так просто отдавать победу. По команде: «Давайте! Махом! ДОБАВИЛИ! ВИЙТИ!!» Наши руки сильнее вцепились в весло, и мы с большим усилием вцепляемся в воду, мы ещё больше нагибаемся вперёд из силы и проталкиваем лодку набирая скорость под конец. Тренер кричит громче и сильнее: – «НА ФІНІШ!! ОТДАЛИ ВСЕ!!!» С криками, с рыком, с последним усилием — пересекли линию! Толпа по правую и левую сторону взревела. В нашей лодке послышались то ли стоны то ли тяжкие вздохи, и может всё вместе. Вёсла остановились. Гребцы, обессиленные, словно после тяжкой бойни, некоторые запрокидывали головы от пережитого переводя дыхание, другие в лодке склонились пополам.. У каждого протяжное тяжёлое дыхание, дрожащие руки. Лица горели от солнца и усталости, а на губах солёная влага: и пот, и вода, и вкус победы или поражения. Тут скорее второе место они получили. Женя, тяжело отдышивался, громко и искренне. — Ух ёпт..!— выдохнул он, протирая глаза от брызг. Илья молча кивнул, тяжело отдышиваясь. Валентин вытер лицо ладонью и тихо взглянул на него: в том взгляде был не только огонь гонки, но и иной, ещё не высказанный. Все трое друг другу улыбнулись и даже показалось что посмеялись. Пожали друг другу руки, так душа просила. И в этом рукопожатии чувствовалось единство команды. Несколько секунд назад финиш закончился, Послышалась команда от тренера: – Почапали. Что означало, что мы должны сейчас грести к пантону, к берегу где встают все лодки на старт и после финиша. Они выбрались из лодки. На берегу шумела толпа, барабаны стихли, а в сердце всё ещё гремел ритм, будто он остался там навечно. Гребцы один за другим выходят по одному, чтобы не перевернуть лодку, пожимают руки друг другу из команды когда идут обратно на берег. Гребцы сели на траву, пытаясь вернуть дыхание. Мышцы ныли, но на лицах сияла гордость: кто бы какое место ни занял, каждый знал, что отдал всего себя в этот заезд, в этот последний тайм чемпионата. Илья и Валентин встретились взглядом, и между ними сверкнула та искра, что скоро приведёт их к дубу, в глубине леса. После гонки, когда шум трибун стих и лишь лес шумел за старым дубом, Илья и Валентин, будто по негласному уговору, отдалились от товарищей. Что за сила влекла их? Не то дружба, не то соперничество, но, верно, сама природа позвала в тишину. Соревнование кончилось. Толпа шумела, как весенний лес в пору ветров; друзья и соперники смеялись, делились впечатлениями, обсуждали каждый удар весла. И как всё таки можно было бы догнать и обогнать! Скоро награждение и нужно ждать бог знает сколько. Но Илья, усталый и суровый, и Валентин, задумчивый и странно тихий, словно отдалились из общего шума. Они шли рядом, сквозь толпу множество спортсменов других команд, молчали, и молчание то было громче всякой речи. Словно какой-то незримый зов увёл их прочь от людской толчеи, от смеха и криков, в лес, к старому дубу, что стоял, как сторож минувших времён. Хотя на людях, хрустеть друг другу спину, было не самым уместным решением, у нас на базе это привычное дело, и хотя на самом деле они хрустят друг другу позвоночник с рёбрами - со стороны это выглядит так, будто они друг друга жёстко имеют. И люди думают: «Хлопці, ви що таке виробляєте?». Но ведь тут совершенно другие люди, не с нашей родной базы, а с других городов, областей. Уж лучше в лес отойти и не позориться перед другими. Илья шагал тяжело, плечи его горели от работы, но в осанке чувствовалась власть и гордость победителя. Валентин же, напротив, мягче ступал, взгляд его то и дело скользил на товарища и в том взгляде было нечто, что не осмелился бы он выразить словами. И тогда, в лодке, после финиша. Взгляд падал на эти накаченные груди. Взгляд прицепился на татуировку дракона на огромной накаченной бицухе Илюхи. Так и сейчас. — Ну шо ти, чухча, — произнёс Илья, усмехнувшись сурово, — Втомився? — Нет блять, сил як у Вовчика! Хоть жопой жуй! — ответил саркастично, в своём репертуаре, Валентин. Но с каким-то трепетом, будто в каждом слове его скрывалась тайная просьба. – Слухай ти, Чепуха, чё хамиш? Огрызнулся Илюха со своим привычным уже обзывательством и прозвищем для всех: “Чепуха“. – А знаєш що, крутий ти наш Продолжил Илюха, с видом таким, будто он уже задумал что-то интересное для Валентина. – Можеш спину мені прохрустити? – Ти серйозно? Я вже думав щось важливе. Знал бы Валентин что его ещё ждёт впереди интересное. Парни шли друг за другом к лесной чаще. Где уже стихали визги людей. Старый дуб стоял величаво, раскинув ветви, как гигантский купол. Под ним было прохладно, шум листвы убаюкивал, а тишина леса особая, густая словно обрывала от внешнего мира. Тут Илья остановился и обернулся к Валику. Расправив руки в стороны, Валик знал что делать: Он подошёл сзади и как мануальный терапевт - хрустел позвоночник. Валик встал точно так же как и Илюха только что, расправила руки и ждёт пока Илюха подойдёт сзади. Но тут случилось что-то другое.. Илюха подошёл сзади, но без большого усилия ударил пяткой по внутренней стороне колена Валика, от этого действия Валентин падает на колени, не понимает что начинает происходить. Илюха держит его за волосы, крепко так. Послышался болезненный визг от парня помладше. Валик пытался отцепить его стальную хватку, но безрезультатно. Схватить мужчину за волосы - что может быть более унизительным и болезненным? Что-то да может быть, но не сейчас, не для этой ситуации. Илюха схватил крепко за волосы сначала сзади, а потом подходит к Валентину лицом, склонившись к нему. Взгляд его был тяжёл, строг, но в то же время обжигал странной нежностью. Валентин, мягко говоря в шоке, стоит на коленях, не выдержав, отвёл глаза вниз и словно сам собой склонился, как колосья склоняются под порывом ветра. И тут Валентин понял свою ошибку… Уже бежать некуда. — Эу — сказал Илья с усмешкой, — Ну вот и всё). Слова его звучали как насмешка, но в тоне чувствовалось не злое, а властное, любящее. И Валентин терпел, принимал эти слова на свой счёт, будто оно было не обидой, а милостью. То ли от неизбежности происходящего с ним и бессилия что-то исправить как бы сильно этого не хотелось, то ли он смирился со своей судьбой. В его покорстве таилось странное упоение – сладость унижения, в котором душа, напротив, возвышалась. И тем более.. что он теперь сделает со своим положением? Илья ведь может уебать его так сильно, что ребро треснет без всяких проблем.. лучше не сопротивляться лишний раз. Илья стоял над ним суровый и сильный, и будто владел не только телом, но и духом товарища. Валентин же, склонясь, внимал его взгляду и находил в этом тяжёлом испытании особое утешение. Но в этой покорности отчаянно билось в груди чувство униженности. Мужской униженности.. Будто его мужскую гордость просто взяли, и дали ей в рот без подготовки. Лес замер. Лишь дыхание их наполняло пространство, одно прерывистое, другое ровное, властное. И между ними искрила та сила, что сильнее брани, сильнее дружбы и даже сильнее вражды: сила страсти, не названной по имени, но оттого ещё более всевластной. Илюха жестом руки приказал валику встать, потягивая его за подбородок. Тот не стал сопротивляться, хотя очень хотелось именно ЕМУ, в рот засунуть куда поглубже. Илья жёстким ударом ладони по груди Валика припихнул его к дубу. Больно. Глухой удар по спине. Пара мгновений и Валентин уже на коленях перед ширинкой Илюхи. Никто из них не стал медлить. Тёмно-синие шорты Илюхи спущенные совсем немного. За ними и трусы.. Перед глазами Валика маячит половой орган Илюхи, к большому отвращению парня, пришлось прикоснуться рукой к этой плоти. Валик поудобнее упёрся коленями на траву и правда нехотя.. Прикоснулся губами к члену товарища. Валик играется ручками и языком но в рот не берёт. Илюхе это не нравится, и говорит ему: – Что ты медлишь? Будет обидно ограничиться только одними руками. Илюха правой рукой держит парня за волосы, а левой держит свой твёрдый член, что так и трётся об щеку Валика. А парень весь красный как помидор. Член упирается в щеку, глаз немного закрыт Открой рот приказал Илья. Мужчина проскользнул членом по губам парня, чьи глазки были похожи на лисичьи глазки. Они сейчас ему так подходят под ситуацию. Лисёнок, которого самого загнали в угол, наебали.. Илюха видит Валика на коленях перед своим агрегатом, полностью сломанный под таким давлением мужика.. Валик приоткрыл рот, но Илюха, держал парня за волосы двумя руками, надавил на себя. Жёстко со всей дури запихивает член в рот Валику по самые гланды.. ох как парня жаль на самом деле.. От столь резкого и неожиданного вхождения, парень давится. Дышать нечем.. Воздуха катастрофически не хватает. Послышалось хлюпанье. Парень резко и полностью заглотнул член по самое горло. Слёзы потекли по вискам пробегая солёной дорожкой по щекам. – Охохох.. Ой как неумело). Послышались стёб и унижение от Илюхи сверху. – Но знаешь, тоже сойдёт Валику тяжело дышать к членом по рту, этот гигант перекрывает все дыхательные пути.. Парень еле не давиться но пытается сквозь слёзы стёкшие по щекам, подавить свои позывы прокашляться. Илья, властный и упоённый силой, повёл себя дерзко: его рука скользнула в волосы Валика, заставив того склонить голову. Валик сопротивлялся лишь миг, потом замер, поражённый, словно лисёнок, загнанный в угол охотничьими псами. Сверху, Илюха стоит перед ним, величаво и властно. Валик слышит как парень стонет и чувствует его руки на своей голове, сжимает волосы, сволочь.. Мощные и накачанные бицепсы, на которых выступают сиреневые вены, крепко вцепились в голову своего товарища и двигают его вперёд-назад. Стонет и улыбается, то ли от того что Валентин унижается, то ли от наслаждения. Валик держится руками за бедра Ильи, ибо куда ещё руки девать? Минуты идут.. Парни интенсивнее двигаются. Сквозь слёзы и собственные стоны, Валик заглатывается прозрачными выделениями. Валентин сжимал кулаки, колени упирались в мягкую землю. Взгляд его был полон слёз — то ли от стыда, то ли от странного томления, пробуждённого в сердце. Он чувствовал, что ломается. И от этого ломался ещё больше... А Илья наслаждался самим положением: он стоял, возвышаясь, его мускулы, налитые кровью после гонки, будто сами требовали властвовать. Так у подножья дуба разыгрывалась сцена не битвы, но покорения. Один в страсти, другой в мучительном позоре. И лишь лес был свидетелем их тайного действа. ... Или всё же нет? Но лес он редко хранит тайны. Особенно если туда пришли двое людей чтобы потрахаться, вдали от городского шума. Лишь подумали юноши, что их сцена сокрыта от мира, как шаги третьего уже ступали меж сосновых стволов. Женя, друг их и товарищ по веслу, первым заметил исчезновение. Не любопытство ли, не беспокойство ли повело его вдогонку, сам он не знал. Уже начал интересоваться, где блять этот Валик и Илюха? Женя принялся искать товарищей, ведь скоро церемонии награждения, и как бы нужно уже явится. Женя. Но шаг за шагом он приблизился туда, где гулко дышали двое. Женя дошел до тропинки лесной, идя вдоль которой он прислушивался к царству природы, пно и помимо пения птиц он и другое смог расслышать, в этой густой лесной глуши. Женя краем уха слышит чьи-то тяжкие вздохи. Парень остановился, аккуратно поворачивая голову в сторону звука, будто бы боясь спугнуть. К счастью или нет, но густые кусты расположились вдоль тропинки. Он замер за кустами, Стоя в полусогнутом положении, Женя прищурился к происходящему, сначала он не понял что происходит. Но потом как пригляделся. Там стоят двое человек, и... Ебать.. Женя в моменте, густо покраснел, а челюсть чуть не отпала. Глаза, впрочем как и всегда у него, были на распашку. Взору его предстала картина: Валентин на коленях, прогнутый в пояснице, весь красный, глаза его блистали от стыда и странного для него восторга, и член Илюхи, что очень интенсивно надрачивал рот Валику. И Илья властный, возвышенный, упоённый собственной силой, словно Зевс, что победил врага и теперь властвует над ним (но не таким методом как этих двух)). Женя ахуел. В жилах его застыла кровь — не то от ужаса, не то от неведомого трепета. «ПИЗДЕЦ» — думал он. То ли безумие, то ли новое рождение чувств, коих не смеют именовать вслух». Он хотел было уйти от сюда поскорее, прервать, воззвать к ним, но ноги не слушались. Любопытство приковало его, как стальной обруч. Женя опустился на колени, густые кусты скрывали сие вмешательство. Мать природа скрыла его силуэт за густыми листьями. И так он стал свидетелем, невольным соглядатаем: глаза его не могли оторваться от этой странной сцены унижения и власти, где дружба обратилась в игру господина и раба. Женя ждал, что вот-вот Валик восстанет, оттолкнёт Илюху, громко вскрикнет. Но нет. Тот лишь терпел, и в этом терпении было что-то жертвенное, почти святое, словно добровольное страдание. Конечно, Валик мог бы просто ему на хуй зубами надавить, "откусить тебе хуй" так скажем, Но ему ли не знать?, как это больно. Да и что было бы потом? Валик точно не вернулся бы без синяков от ударов Илюхи. Уж лучше стерпеть унижение, чем кровь. Илья же, не ведая о третьем взгляде из кустов, продолжал своё властвование, и улыбка его, тёмная, победоносная, сияла на лице. Лес шумел, листья шептали, а в воздухе звенело напряжение, будто сама природа следила за этой драмой человеческой плоти и духа. Сквозь шелест листвы и звонкий посвист лесных птиц звучал иной звук, тяжёлое дыхание двух юношей. Они остановились у могучего дуба, корнями обнявшего землю, будто древний страж, готовый быть свидетелем человеческих страстей. Илья, разгорячённый гонкой, обессиленный и вместе с тем исполненный силы, смотрел на Валентина свысока. В его взгляде не было ни мягкости, ни жалости, лишь игра мужского превосходства, властного огня. “Любовные соки“ стекали по подбородку нижнего, а парень выше, перебивался тяжким дыханием. Ещё пару движений и вот уже близился конец этому представлению. Валик в открытую стонет от того, что во вру, буквально по самое горло извивается член Илюхи, при чём больших размеров. Пару сильных толчков, от чего Валик стонет скорее не от, размеров, а от боли в горле. И тем более, Парень сверху, дрожит от нахлынувших ощущений и высовывает член из рта Валика, кончая ему на лицо. Большего унижения и быть не может… Мальчик отдыхивается и чуть ли не плачет, но терпит. Силой воли глотает скопившуюся жидкость во рту, после Ильи. Но Женя.. Тут он просто сидит, и в окончательном шоке от того что видит перед собой *** Женя всё знает.. Он всё видел, но никто из троих не подаёт виду, что в лесу такое порно творилось. Солнце клонилось к закату, заливая место соревнований тёплым янтарём. Барабаны, что недавно вели их к финишу, теперь умолкли, уступив место фанфарному звуку. Толпа гремела аплодисментами, награждение начиналось. Взоры их были обращены к сцене: там спортсмены восходили на подиум, получали награды, склоняли головы под блеск подачей золотых медалей. Илюха, суров и горд, хлопал в ладони небрежно, с ленивой улыбкой победителя. А Валик совершенно другой. Радостный и на позитиве с остальными ребятами гордо идущий на подиум. И вот настал их черёд. Они взошли на подиум, гребцы одной команды, одной толпой. Толпа приветствовала их, медали блеснули на груди. Женя стоял чуть позади. Он хлопал, как все, улыбался и гордился как и все. Девушка позади и впереди подиума визжяли от восторга и победного ликования. Радость и восторг победы передалась всему экипажу. И теперь, среди грома аплодисментов и торжественной музыки, только он один носил в сердце не медаль, а тайну. Стоят теперь, трое молодцов, но красные как солнцем обложенные. Не от лучей солнца или славы. От стыда. От смущения. От практики порно на самих них. Ни словом, ни жестом трое не обмолвились о случившемся. Всё было прикрыто маской спортивного братства. Но между ними острей, чем лезвие меча, сильней, чем звон металла на груди, звенело молчание. Молчание, в котором каждый слышал отголоски леса, хруст ветвей, шёпот запретного, хлюпанье члена во рту.. Но поведение Жени не останется не замеченным... Очень скоро.