Только там и жить

Не давай обещаний в Тамтоже, если не уверен, что можешь их выполнить.

Совет путешественникам

Сложно было отрицать тот факт, что Уилтон и Израэль сработались. Возможно, курьёзный мужчина и был мошенником, но отнюдь не расточительным: он не жертвовал всеми вокруг. Не зря у него, по его же словам, было много знакомых: заводить друзей всегда полезно. Уилтон зарделся, осознавая, что тоже оказался полезен, хотя был всего лишь туристом. Бросив позаимствованную у детективов лошадь, парочка отправилась на своих двоих. — За мной, тюрьмолог! — бодро позвал Израэль, пробираясь мрачными улицами. — Новое звание, — ни капли не польстившись, пробурчал Уилтон. Парень был вымотан. Поездка на лошади отбила ему пятую точку, а очередная прогулка по переулкам истощала остатки сил. И без того бесконечная ночь приключений не желала заканчиваться. Уилтон надеялся, что после побега Израэль отвезёт его в своё убежище, где они спрячутся, отдохнут и всё обсудят; приведут себя в порядок, разложат факты по полочкам, переберут сведения, нанизывая их, как бусины на леску, чтобы в итоге получилось цельное украшение. Однако Израэль заскочил (в прямом смысле, ведь они сбегали на лошади) в переулок, спрыгнул с коня и позвал Уилтона за собой. — Нам нужно к кафе. Срочно. Последний забег. Сокровище или чудовище. У вас так не говорят? Уилтон недоумевал, почему Израэлю не терпелось пойти к слепому пятну именно сейчас. Да, детективы прервали их в тот момент, когда они собирались отправиться за глазом. Но парень никак не ожидал, что Израэль так быстро переключится на старую цель, будто его не сажали в тюрьму, не угрожали смертью и не продавали врагам. Переулки были настолько узкими и давящими, что Уилтон порой чувствовал себя мухой, прижатой к столешнице свёртком газеты. — Почему не сделать это через час? Или два? — сердился Уилтон, хоть и продолжал следовать за настырным знакомым. — Если слепое пятно можно сломать, то возможно и починить, — на ходу растолковывал Израэль. — Если оно было сломано, то скоро само себя восстановит. — Да откуда тебе знать? — Банальная логика. — У вас тут нет логики! — взвыл Уилтон. — Мы даже не знаем, удалось ли мадам Вульгарии его сломать! Ты вцепился в эту безумную идею, как если бы точно знал, что она сработает. — И она сработает! Чем страннее задумка, тем выше шанс, что всё так и будет. Это же Тамтоже! — весело крикнул Израэль. Шляпа, украденная у ночного тактика, была ему явно велика, но он упорно поправлял её на голове. — Нельзя любые безумства оправдывать необычностью этого места! Жизнь так не работает! — Я и не оправдываю. Это в плохих пьесах, которые так любят ваши скучные жители, можно оправдать любую глупость сценарным чудом. А у нас тут законы. И закон Тамтоже твердит, что безумие безумию рознь. Уилтон продолжал про себя ругаться и осыпать Израэля упрёками, но рта не раскрывал: он всё ещё боялся сболтнуть лишнее на улицах Тамтоже. Это было чревато последствиями. Они дошли до кафе на площади. Уилтон был убеждён: он столько раз плутал по этим улицам, что мог бы уже нарисовать карту со всеми домами и поворотами. Однако Израэль вёл его новыми дорогами, и Уилтон снова чувствовал себя заблудившейся в лабиринте мышью. Если бы уверенная спина впереди вдруг испарилась за поворотом, парень не нашёл бы не только кафе, но и выхода из этих переплетённых переулков. Так бы и плутал до конца жизни, и за его мучениями наблюдали бы лишь безразличные окна домов и шуршащие по углам звуки. Израэль обогнул кафе и резко остановился. — Вот же… пропащая вырвиглазная бестия! Уилтон приблизился и уставился на объект его недовольства. На двери, которая вела в подвал или слепое пятно, сидела большая чёрная птица — ворон или дрозд. Орнитолог из Уилтона тоже был не очень. Самым важным было то, что в клюве птица держала неаппетитного вида глазное яблоко. — Это же моё! — крикнул Израэль и сделал главную ошибку человека, имевшего дело с птицами: замахал руками и бросился вперёд. Ворон или дрозд тут же спорхнул с двери и понесся прочь. Уилтон едва не сломал себе нос хлопком ладони. — Я за ней гоняться не буду, — предупредил он. Израэль не услышал его угрозы и нёсся на всех парах за птицей. Уилтон рассудил, что его помощь в деле не нужна, и обрадовался, что не придётся ещё раз лезть в слепое пятно, целое или сломанное. Парень опустился на запертую дверь и прикрыл глаза. Если Израэль не нуждался в отдыхе и покое, то Уилтон жаждал насладиться минуткой тишины и спокойствия. Он был уверен, что знакомый вернётся за ним, не зависимо от результатов погони. Так бы Уилтон и просидел сбоку кафе, дожидаясь Израэля, если бы кое-кто другой не нашёл его. Парня обдало холодком, сердцебиение само собой участилось. В десяти шагах стояло существо в халате, ещё более жуткое в предрассветной дымке города. Уилтон застонал, нехотя зашевелился и побежал по улицам. Возможно, это была плохая идея, ведь без провожатого легко потеряться. Но парень был убеждён, что лучше застрять в переулках, чем иметь дело с леденящим кровь нечто. Теперь сомнений не осталось: существо преследовало Уилтона. Вскоре перешедший на быстрый шаг парень встретил Израэля. — Ты решил помочь мне? — Нет, хотел физкультурой заняться, — съязвил Уилтон. — Мне же мало активностей после побега из тюрьмы, бешеных скачек по городу и нарезания кругов по району. Израэль криво усмехнулся. Он задыхался от бега, но выглядел оптимистичным и жизнерадостным. Уилтон заключил, что мужчина был счастлив увидеть свой глаз здесь, в Тамтоже, где не было преград и сковывающих обстоятельств. Даже ворон (ворона? дрозд?) не казался большим препятствием, хотя Израэль и рассердился, когда увидел свой глаз в клюве. — Не пробовал приманить его едой? — предложил Уилтон. Он пошарил по карманам и достал кусочек печенья, которое дал ему Морроу. — Сомневаюсь, что это может сработать, — засомневался Израэль. Стоило ему это сказать, как на подоконник над их головами села птица. В клюве покачивался, словно маятник, «отложенный» глаз. — Чем безумнее, тем действеннее. Или как ты там говорил? — уколол Уилтон. — Ты не ожидаешь, что такой простой трюк скучного человека сработает, поэтому он и срабатывает. — Вот за это я и люблю Тамтоже! Разве это не замечательно? Уилтон вытянул руку, и птица послушно слетела с окна. Чтобы схватить печенье, ей пришлось разжать клюв, и тогда глазное яблоко упало на подставленную ладонь. — Наконец-то! — Израэль разве что не прыгал от счастья. Он держал глаз, словно тот был дорогущей ценностью. — Только не надо делать это при мне, — взмолился парень и тотчас же отвернулся, увидев, что его знакомый поднёс руку к лицу. — Ну и гадость!

***

Такими же путаными, если не хуже, дорожками Израэль привёл Уилтона в своё логово. Отдёрнув занавеску, висевшую в проёме вместо двери, хозяин пригласил гостя с театральным поклоном. — Милости прошу. Уилтон всё никак не мог привыкнуть, что теперь Израэль выглядел иначе: вместо подёрнутого чернотой ненастоящего глаза на него смотрел здоровый, со склерой, радужкой и зрачком. Но стоило переступить порог, как парень разом забыл о новом облике знакомого. — Ох! И тут ты живёшь? Самым поразительным в логове Израэля было смешение заурядного со странным и броским. Уилтон всегда думал, что бандитские уголки должны быть тёмными, строгими, тесными, как берлога, и мрачными, как пещера. В них обязательно должны храниться трофеи, выставленные на всеобщее обозрение, которыми хозяин логова гордится и с которых сдувает пыль в ностальгическом экстазе. Однако здешнее место напоминало стандартный дом на первой стадии запустения, в котором, судя по пыли, отсутствию ремонта и ухода, угадывалось частое отсутствие хозяина. Мебель не висела в воздухе, не разговаривала, а по углам не набились чудовища, тараща глаза на незваных гостей. Уилтон решил было, что попал в самый обыкновенный дом, если бы не вторая особенность. Всё, что находилось на уровне глаз, было нормальным, обыкновенным; но стоило поднять голову и поглядеть на потолок, как язык застревал в гортани. — Всегда мечтал жить под открытым небом и спать под звёздами, — заметив немой восторг гостя, произнёс Израэль. — Только моя деятельность и законы Тамтоже не простили бы мне подобную халатность. Если не спрячешься получше, можешь утром обнаружить свои кости в самых разных уголках города. Так что я перенёс свою мечту сюда. Уилтон понимающе кивнул. Он бы тоже не отказался жить в доме, где по потолку разлилось звёздное небо. Причём с настолько яркими точками и гипертрофированно насыщенными оттенками, что парень сразу догадался: это не настоящее небо, а магия. Иллюзия, а не отражение действительности. — Я украл его из Северного полушария, — разъяснил Израэль, опровергнув соображения Уилтона. — Это застывшее отражение небольшого кусочка неба под Деторией… Ну, ты не знаешь этого места, но можешь поверить: там стоит побывать. — Разве небо может быть настолько пёстрым, а звёзды — сбиваться в такую тесную кучу? — не поверил Уилтон. — Только в Детории и её окрестностях. Там есть аномальные искажения атмосферы, из-за чего кажется, что ты видишь на одном лоскуте неба половину Вселенной. Если и воровать какой-то звёздный участок, то только оттуда. Израэль предложил гостю усесться в самое мягкое кресло и выпить горячего шоколада. Он так быстро преобразился в заботливого хозяина, что Уилтон опешил от накатившего уюта и сонно слепил веки. Он с удивлением открыл, что Израэль не только немножко мошенник и немножко отец, но ещё и немножко гостеприимный человек. — Пока мой глаз приживается, а память восстанавливается, можешь отдохнуть здесь, — разрешил Израэль, принеся гостю тёплый плед. Уилтон был до того вымотан, что не стал сопротивляться цепким когтям дрёмы. Он уснул бы даже несмотря на беспокойство, что в процессе за пятку его схватит нечто в халате. Однако Израэль заверил, что в его логово не проберётся ни одна живая душа, если только она не хотела нарушить законы реальности, что попросту невозможно. Занимательный парадокс. Проснулся Уилтон после полудня. Звёздное небо на потолке было таким же густым и убаюкивающим, но солнце, пробивавшееся сквозь тряпки на окнах и вместо двери, было на пути к горизонту. — Я обещал заняться твоими проблемами, — сообщил Израэль после того, как Уилтон окончательно проснулся, позавтракал и блаженно развалился в кресле. Помимо него в полупустой комнате была и другая мебель: стулья, два стола, книжный стеллаж, какие-то ящики и тумбы, камин и лестница на второй этаж, который отгораживался не стенами, а ширмой. А ещё люк в полу, ведущий в кладовую с запасами еды. — Давай составим подробный список, — предложил Израэль. Список и впрямь был внушительный. Уилтон перечислил и описал все невзгоды, которые пилили его с того момента, как он ступил на земли Тамтоже. — Я не знаю, что с моим братом. Да и вообще… Я уже столько дней отсутствую дома, что там точно успели похоронить меня, провести поминки и разделить между братьями мои скромные пожитки, — мрачно отшутился Уилтон. — Это легко решается. Тебе нужно написать родственникам письмо. — И оно дойдёт? — не поверил парень. — Само собой! Я сегодня же отправлю его самым надёжным способом! Что ещё? — Я забуду тебя, как только мы расстанемся, а я не хочу этого. Израэль кивнул и принёс Уилтону дурно пахнущую жидкость. — Я разработал эликсир беспамятства, но также я сделал снадобье отмены. — А почему бы тебе не использовать свой эликсир забывчивости на ночных тактиках? Тогда они не будут тебя преследовать, — с трудом глотая раствор, произнёс парень. — Во-первых, мне не хватит эликсира, чтобы напоить всех, а ингредиенты достать сложно. Во-вторых, тактики слишком умны и хорошо изучили мои трюки, чтобы можно было всех вот так взять и напоить. — Израэль забрал пустую чашку. — Эта проблема тоже решена. Что ещё? — У меня паранхея. И я совсем не помню, что нужно сделать, чтобы излечить её. И в этот раз Израэль не растерялся и принёс с полки медицинский справочник. — Лечится непрямым методом, — прочитал он. — Три шага к излечению: пожмите руку страху, заговорите на незнакомом языке, выпейте жар утреннего оптимизма для изгнания остатков болезни. Ух, ну и угораздило же тебя подцепить такое! Как ты себя чувствуешь, кстати? — Здоровым, — изумлённо проговорил Уилтон. — Может, она сама прошла? — Едва ли. Видишь ли, паранхея — это ментальная болезнь. От неё у тебя не будет кашля, не выпадут волосы и не заломит спину. Она действует на твой разум, на восприятие мира и окружения. У тебя должны начаться галлюцинации, помутнение сознания, склероз и… смерть из-за несчастного случая. Потому что, когда тебе мерещится всякое и ты живёшь больше в фантазии, чем реальности, легко не заметить, как мир переломает тебе все кости и сомнёт внутренности. Можно упасть с крыши, думая, что ныряешь в святой источник. Или попасть под копыта. Или случайно выпить яд вместо чая. — Я понял, понял! — воскликнул Уилтон. — Не нужно столько подробностей. Все три шага к излечению какие-то… неадекватные. — Так кажется. Это общее описание. На самом деле все три шага реализуются согласно индивидуальным особенностям сознания. Иными словами, каждый человек имеет разные страхи, говорит и не говорит на разных языках, может вытерпеть ту или иную температуру… Придётся мне выйти и отыскать тебе жар утреннего оптимизма. Всё решаемо. — Израэль похлопал парня по плечу. Шляпа тактика валялась прямо на полу, как вещь не вполне нужная и уважаемая, и Уилтон задумался, зачем знакомый вообще стащил её: то ли из профессиональной привычки, то ли в качестве мелкой мести за то, что потерял свою во время прошлого побега от врагов. — Ты будто сам выпил этот утренний оптимизм, — поморщился Уилтон. — Не забывай, что есть ещё одна проблема: за мной гоняется поклонник в халате. И он достаточно быстро перемещается в пространстве. Когда ты погнался за птицей, эта штука уже была возле кафе. — Какое любопытное существо. — Израэль потёр щетинистый подбородок. — Когда, говоришь, впервые его встретил? — Когда тебя арестовывали, а меня насильно запихивали в каталку. Существо просто стояло и смотрело на меня… насколько это возможно для существа без глаз. Описание не смутило Израэля: он отлично представлял, как такое возможно. В Тамтоже, похоже, слепые зрячие встречались довольно часто. — И вообще, — продолжил Уилтон, — оно не приближалось, не пыталось напасть, а просто наблюдало. Я спросил, что ему нужно, но не уверен, что оно умеет говорить. Словно оно и правда мой поклонник, который хочет подержать меня за руку и попросить автограф. — Всё может быть. Мне оно не показалось агрессивным. Сам посуди, существо не двигалось, когда ты обратился к нему, но набросилось на детективов и тактиков, когда те представляли для тебя какую-то опасность. Может, оно тебя защищает? — Не надо мне такого защитника! — воскликнул Уилтон. Израэль склонил голову набок, с любопытством пожирая парня глазами. — Почему ты так боишься его? Да, видок у твоего поклонника неаппетитный, но не настолько безобразный, чтобы бежать в ужасе. Уилтон покраснел от стыда. При Израэле он дважды верещал и бросался наутёк, как перепуганная до смерти лань. Парень не считал себя мужественным храбрецом, но и трусом вроде бы не был. — Я и сам в недоумении, — не стал он скрывать. — Почему-то, когда я вижу это существо, кровь стынет в жилах. Мне хочется кричать и бежать без оглядки. — В любом случае, здесь тебе бояться нечего, — успокоил его Израэль. — По всему дому, внутри и снаружи, навешано столько амулетов и чар сокрытия, что даже боги не почуют твой дух в пяти шагах от входа! Как бы там это существо ни находило тебя, сюда ему дорога заказана. Уилтон благодарно кивнул и решил сменить тему. — А ты сам как? Твой… глаз уже прижился? — Хорошо, что ты спросил, тюрьмолог. — Прошу, не зови меня так! — взмолился Уилтон. — Смурнёнок, — поправился Израэль. — Нужные воспоминания вернулись. Теперь я знаю, где искать свою дочь. — Он мечтательно улыбнулся. — Я как раз хотел обсудить с тобой сегодняшний день. Мне нужно выйти в город, где я могу подстрелить сразу три летучие медузы: отправить весточку твоей семье, отнести твой Ключ мастеру и забрать дочь домой. Тебе не обязательно идти со мной, более того, здесь ты будешь в безопасности. Ни детективы, ни твой поклонник, ни любые другие твари не смогут пробраться в этот дом. Ручаюсь своей репутацией блестящего мошенника. Израэль прищёлкнул пальцами и бодро вскочил на ноги. Он предоставил Уилтону бумагу и письменные принадлежности, здраво рассудив: — Я могу, конечно, начеркать что-нибудь, но твоей семье будет куда спокойнее получить письмо, написанное твоей рукой. Знакомый почерк их успокоит. Уилтон был согласен с логикой, однако он совершенно не знал, что писать. «Всё хорошо, я здоров»? Но ведь это неправда. «Как дела у Воллеса?»? А вдруг отправить обратное письмо тем же способом не получится, и ответ, каким бы он ни был, никогда не дойдёт до Уилтона? «Мне нужна помощь»? Тогда его семья будет волноваться пуще прежнего и, что ещё хуже, может отправиться в Тамтоже — спасать четвёртого сына. Изобразив всевозможные пируэты с карандашом, Уилтон в итоге написал: «Я жив. Не волнуйтесь. Скоро буду дома». Единственное, что держало Уилтона в Тамтоже, — загадочная болезнь, невесть откуда взявшаяся. Стоит излечиться, и ничто не удержит парня в сумасшедшей стране-под-боком. — Ты… — осторожно начал гость, с наслаждением грея пятую точку на мягкой подушке кресла. — Ты нянчишься со мной сейчас, потому что я помог тебе сбежать из тюрьмы? — А ты помог мне сбежать, потому что я не бросил тебя в слепом пятне, когда оно начало разрушаться? — в тон ему спросил Израэль. — Просто цепочка событий. Если тебе интересно, я обязан был беречь тебя по условиям договора, чтобы после нахождения моего глаза ты вернулся домой живым и здоровым. Возможно, его знакомый и хотел казаться эгоистом, но Уилтону было приятно уже от того факта, что Израэль прописал в договоре безопасность «клиента». Всё же курьёзный мужчина, пусть иногда и раздражал парня, был ему симпатичен. Израэль собрался за полчаса. Он вышел к Уилтону с объёмной сумкой на плече, чьи бока распирало от внутренностей. — Инструменты, — пояснил хозяин дома. — Вдруг понадобятся. — То есть раньше бинокля, смотрящего сквозь стены, было достаточно, а теперь уже нет? — усмехнулся Уилтон и вдруг кое-что вспомнил: — Кстати. Ты говорил, что «отложил» свой глаз, потому что увидел им какую-то страшную тайну. Но ты не выглядишь обеспокоенным. — Это потому, что я не всё вспомнил. Из всех воспоминаний я больше всего хотел вернуть те, что о дочери. Она — самое важное, что мне довелось украсть в жизни. — Ты же не хочешь сказать, что похитил её у матери? — содрогнулся Уилтон. — Не, я забрал её от скверных приёмных родителей, который вроде как должны были заботиться о сиротке, но на деле они использовали её в корыстных целях. — Израэль махнул рукой. — Не бери в голову. Я сделал им всем одолжение, забрав девочку себе. — Так она тебе не родная? — Какая разница. Я что, потомок королей, чтобы беспокоиться о передаче крови наследникам? — Израэль перекинул сумку на другое плечо. — Как бы там ни было, не все воспоминания вернулись. Это вопрос времени. На самом деле мне даже страшно вспоминать нечто, шокировавшее меня настолько, что я предпочёл об этом забыть. Уилтон попытался представить, что это за знания такие, и не мог. Ему сделалось жутко оттого, что фантазия отказывалась рисовать настолько чудовищные вещи. — Ты не возьмёшь Ключ? — напомнил парень. — Чтобы отнести его на починку… — Я так и планировал, но, наверное, лучше не забрасывать все мячи в одну корзину разом, — выбирая, какую из многочисленных масок взять, наставлял Израэль. — Пусть останется у тебя. Я вернусь к завтрашнему утру. Еды тут полно. Только не бери то, что в зелёных банках: тебе не понравится. Я отправлю письмо твоей семье, а также попробую достать жар утреннего оптимизма. — Ещё какие-то наставления будут? — приблизившись, чтобы проститься, спросил Уилтон. — Не смотреть долго на потолок. Не разговаривать со стенами. Не спотыкаться на третьем шаге. — Нет, вроде ничего такого, — нахлобучивая одну из своих шляп, произнёс Израэль. — Не трогай вещи на втором этаже. Особенно в комнате девочки. Она всегда знает, когда кто-то касается её вещей, и жутко злится. В остальном же… дом в твоём полном распоряжении. Израэль весело махнул на прощание и выскочил на улицу. Уилтон некоторое время постоял, помялся в нерешительности, а потом всё-таки поднялся на второй этаж. Ведь если хозяин сказал: «Нельзя!», нужно обязательно проверить почему. На втором этаже были две разделённые комнаты. Единственная дверь во всём доме закрывала дальний проём, а первый был завешан покрывалом. Уилтон отдёрнул его и шагнул внутрь. Перед ним совершенно точно была комната Израэля. Помимо вздутой кровати, письменного стола и шкафа с одеждой, что было ожидаемо увидеть в спальне, все стены, потолок и часть пола были покрыты деревянными полками. Казалось, что они растут в комнате, как грибы — на коре дерева. И на каждой лежали свои уникальные и странные вещи. Некоторые походили на механизмы, какие-то — на сувениры, стащенные из чужих домов. Кое-где на полках хранились книги или сшитые листы — то ли газеты, то ли документы. Полки, «растущие» из потолка, свисали до середины комнаты, так что Уилтону не пришлось бы брать стул, чтобы рассмотреть их содержимое. Пол в том месте, где не было «грибов», покрывал облезший ковёр. Он словно не давал полкам разрастись по всей площади, блокировал путь, оставляя пространство для ног. Если бы не ковёр, ходить по комнате, не спотыкаясь о полки, было бы совсем трудно. Стены были без обоев, зато с узорными трещинами, а в тёмном углу за шкафом что-то шевелилось и пыхтело. Уилтон отнёсся к звукам спокойно: наверное, в Тамтоже это норма. Наоборот, удивительно, если в тёмном углу никто со временем не заводится. Налюбовавшись комнатой Израэля, парень вышел в коридор. Он не стал ничего трогать, как его и просили. Зато смотреть никто не запрещал, и Уилтон воспользовался этой лазейкой, чтобы изучить оба помещения на втором этаже. Комната с дверью оказалась заперта, но с помощью Ключа Уилтон собирался без проблем отпереть её. Резная часть легко вошла в скважину, но дальше этого дело не пошло. Ключ застрял и отказывался поворачиваться. Уилтон с трудом вытащил его обратно. Парень с изумлением посмотрел на странную дверь: неужели в Тамтоже есть исключения, и Ключи отпирают не все замки? Это бы полностью обесценивало сам факт Ключей как волшебных артефактов, чья задача — открывать всё-всё. Уилтон уже было расстроился, но тут заметил кое-что. Парень приблизил нос к Ключу и стал рассматривать крохотную трещину на камне. Она была едва различимой, проходила через несколько граней и выглядела скорее как узор. Через неё ничто не просачивалось, но Уилтон тут же вспомнил слова доктора с клювом: «Он неполный. Или сломанный». Так это была правда. Уилтон задумался, где он мог повредить Ключ. Это явно необычное явление, потому что металл был прочным, а камень — твёрдым, как и многие настоящие самоцветы. Представить, что при падении что-то отколется или деформируется, было немыслимым. «Может, мой Ключ слабый, потому что я не местный?» — с грустью подумал Уилтон и убрал вещицу в карман. Если Ключ повреждён, он будет открывать не все двери. Почему-то Уилтон просто знал, что всё так и работает, и переживал из-за нового ограничения. Вот и ещё одна неприятность добавилась к и без того растущему кому неприятностей. Нужно было серьёзнее относиться к словам о поломке и не запускать проблему. Хорошо, что из всех дверей не открылась любопытная комната в доме Израэля, а не действительно важное помещение, иначе Уилтон попал бы впросак. Утолив любопытство с комнатой Израэля и обломавшись с запертой, парень начал скучать. Чем ему заниматься в чужом доме? «Надо было спросить Израэля, нет ли у него развлечений на вечер. Карт, настольных игр…» Уилтон сел в кресло и принялся любоваться звёздным небом на потолке. Он пытался провести мысленные линии между похожими звёздами, но тех было так много, что глаза разбегались. «Астроном из меня никудышный. Я даже в своём мире не покажу ни одного созвездия. Хотя могу назвать!» — тут же мысленно поправил он себя. Всё же Уилтон был не совсем дурак-дураком и получил необходимый минимум образования. Маясь от безделья, парень перекусил, снова поглядел на звёзды, высунулся в окно и понаблюдал за пустым закутком и заколоченными окнами напротив дома Израэля. Всё же место было безлюдным, что идеально подходило мошеннику в бегах. После Уилтон подремал и снова перекусил. А там и вечер наступил. Парень кое-как развёл огонь в камине, чтобы совсем уж в темноте не остаться, но пламя получилось вялым и слабым. «Осталось переждать совсем чуть-чуть. Лягу-ка я спать. Время пролетит незаметно, и вот уже утро за окном». Уилтону не терпелось воочию увидеть дочь Израэля, и, чтобы скоротать время, он решил подремать калачиком в кресле. Но только парень взял тёплый плед, чтобы натянуть его на голову, как одиночество грубейшим образом нарушил посторонний. И не кто-либо, а «поклонник» в халате. Уилтон опешил. Он замер напротив страшного преследователя, всё такого же ленивого истукана, а в голове билась мысль: «Но ведь Израэль сказал, что сюда никто не проникнет!» Мысль эта была настолько острой, что разболелась голова. Колени подкосились, и Уилтон упал в кресло. Он подумал, что всё дело в паранхее: болезнь перешла в новую фазу, и начались галлюцинации. Как бы плохо это ни было, такое объяснение нравилось Уилтону больше, чем тот факт, что существо нашло его даже в логове Израэля. — Немыслимо! Уилтон потёр глаза, но галлюцинация не исчезла. Да и для видения она была слишком подробной и пугающе реалистичной: отростки на голове с лёгким шелестом тёрлись друг о друга; каждый шов, каждая складка на одежде выпирали отчётливыми деталями. Уилтон мелко задрожал, а вместе с ним почему-то затрепыхался и огонь в камине. Парень испугался, что тот вот-вот погаснет и оставит его наедине с чудовищем в темноте. Эта мысль ужалила так сильно, что Уилтон тут же вскочил, подхватил кочергу и стал медленно обходить существо по кругу. Иррациональный страх пульсировал во всём теле. А нечто всё так и стояло, словно чучело, забытое в павильоне ярмарки уродцев. — Если я тебя как-то обидел в прошлом, то приношу извинения, — промямлил Уилтон. — Или дело не в этом? Может, ты управляющий гостиницы из слепого пятна? Они были похожи, но сложно представить, чтобы странности, не доступные даже Тамтоже, просочились в неё после поломки слепого пятна. Или связь существовала? Ведь чудовище появилось почти сразу, как Уилтон и Израэль ушли от мадам Вульгарии, то есть после того, как рассказали ей о слепом пятне и она, предположительно, его сломала. Страх усиливался, и парню становилось всё сложнее говорить с непрошеным гостем, смотреть на него и просто дышать с ним одним воздухом. Уилтон с трудом заставлял себя не терять адекватность, повторяя, как мантру, что кочерга в его руке выглядит опасным оружием, а существо не двигается. Когда он зашёл чудовищу за спину, то даже не обернулось. Зато теперь до выхода было рукой подать. Покрепче сжав кочергу, парень задом двинулся к проходу и, вдохнув прохладный вечерний воздух, дал дёру. Это явно было ошибкой. Уилтон не знал города, а прошлые плутания по ночным переулкам едва не закончились его гибелью. Пусть выгиры больше не пугали его, ведь парень заучил несколько фактов, они были не единственными опасностями на улицах Тамтоже. Все эти здравые предупреждения рационального мозга трубили в голове Уилтона, пока он бежал по улочкам, но парень так и не смог заставить себя замедлить бег. Лишь спустя пять минут, когда в боку закололо от неправильного дыхания, он устало прислонился к стене какого-то дома. Куда он забежал? Как вернуться к дому Израэля? И разве не был его побег бессмыслицей, учитывая, что существо в халате до этого находило его везде и всюду? Что помешает ему и теперь выскочить, как чёрт из табакерки, прямо из-за угла? Уилтон от досады на собственную слабохарактерность в сердцах полоснул стену дома кочергой. Тут же кто-то тихо пискнул, напугав парня до икоты. Он решил не выяснять, кого обидел своим жестом, и медленно пошёл в обратную сторону. Во всяком случае, Уилтон надеялся, что то была дорога назад, к дому Израэля, но веры в это было мало. Он совсем не следил, куда поворачивал, и за это готов был отлупить себя кочергой. «Остаться с чудовищами… ой, простите, жителями Тамтоже на улице ночью или вернуться в дом к другому чудовищу? — невесело рассуждал Уилтон, вертясь вокруг оси. — Ну и выбор! А можно мне для разнообразия третий вариант, например, провалиться в подземную забегаловку, где подают кокосовое мороженое и приветливые хозяева разбавляют воду смолой?» Парень повторил идею вслух, рассчитывая, что Тамтоже исполнит его желание, и медленно побрёл между домами. Четверть часа спустя он, к собственному конфузу, вышел к логову Израэля. Постояв в нерешительности, Уилтон заглянул внутрь. Гость в халате исчез… или прятался в тёмном углу, так как ослабевший огонь в камине освещал лишь небольшой пятачок, а что скрывалось в черноте, можно было лишь догадываться. Парень прокрался внутрь, точно вор, и, чутко прислушиваясь к звукам, обошёл помещение с кочергой наготове. Потом сел в кресло в позе ощетинившегося ежа, готового сорваться с места в любую секунду. Раз чудовище уже находило его здесь, ничто не помешает ему по новой проникнуть в дом.