Во всем виноват лес ⛺️

🍂

— Чонгук! Какого хуя ты оказался в списках акции экологической уборки леса от всего нашего университета, да ещё и в моей команде? Ещё и галочку поставил в анкете, что всё равно, с кем работать и кого поставят в напарники. Нет? Ты там ещё чётко написал моё имя! Причём ты даже уроки биологии в школе пропускал, дебила ты кусок! — Тэхён, вконец охуевая от негодования, схватился за голову. Это подстава века! — А я ебу? — это всё, что смог ответить этот кусок дебила. У Чонгука алкоголь долго выходил после тех выходных, в течение которых он бухал, то в баре у одного братана, то в клубе у другого. Какие там списки, опросы и анкеты он заполнял месяц назад с великого бодуна и куда тыкал какие галочки — вообще не помнит. Помнит — девка была с бампером шестого размера. А имя? Не, не помнит. Помнит, наебнулся там с барного стула и чё-то сломал, или кому-то что-то, и денег пришлось вывалить кучу. Да так, что весь месяц пахал, все ночи помощником в этом баре. Не просить же у родаков деньги, а то не дадут потом вообще. Днём у него учёба. Вечером занятия. А там пересдача зачётов и прочих хвостов. А не учиться, как раньше — уже не вариант. Из-за всего этого у него постоянный недосып. Сказали: дисциплина хреновая — настолько, что грозили отчислением. Ну так, припугнули, дали два месяца на исправление всех ошибок бурной молодости. Ни выспаться. Ни выпить. Ни потрахаться. Ни похулиганить. Сучья жизнь! Поэтому ответить на вопрос Тэхёна: «Какого хуя?», он не сможет. Самому интересно, как так вышло. — Так. Ладно. Какие там стадии принятия? Торг, депрессия и всё такое. Окей! Я с этим как-то смирюсь. Вот мы здесь. Ты скажи, зачем пришёл? Ты же мог это пропустить, как и всё до этого? — он, заглядывая в эти лживые зеньки, сложил руки на груди. — Не мог. Мне пальчиком грозили, что отчислят, если не буду делать что-то хорошее. Так что прекращай этот допрос. Говори, что делать — я тупо это сделаю и свалю. — А внутри — такой раздрай: так и тянет на всё плюнуть и всех послать. Этого Тэхёна — самым первым. Он раздражал. Тем, что весь такой правильный, ухоженный, весь такой со всех сторон отличник и, какого-то хрена, красивый, как модель. А ещё любимый почти всеми, у кого есть глаза, и уважаем во всех кругах. Не то что Чонгук — тот олицетворение «великолепного мерзавеца», над внешностью родители, явно, очень старались — может, даже не одну ночь, — а вот с характером как-то не сложилось. В детстве был золотой ребёнок, а потом… — как по канону — что-то пошло не так, и всё полетело к чёрту с началом пубертата и ещё какими-то умными словами из биологии и психологии. Тэхён очень нервничал. Его потряхивало от волнения и трепета. Он едет выполнять чрезвычайно важную миссию, ответственную, интересную и любимую для него. Но с кем, блядь?! С тем, кому нельзя доверить даже щенка подержать, не то чтобы лес сажать или спасать экологию. Ладно. Будет действовать по ситуации. Так как они обменялись телефонами, вчера весь вечер он с трубкой собирал свой походный рюкзак вместе с тем, кто был в наушнике у себя дома, и тоже что-то собирал, с его слов и советов. В целом слушался. С матюгами посылая всех и вся, но делал, как просили, велели и рекомендовали. Тэхён обладал даром убеждения. Вежливо и почти ласково. — Чонгук, успокойся. Сейчас возьми аптечку… — Ким, роясь в это время в своей, брал необходимое на двоих. — Черт. Где я её возьму? У меня есть аптечка? — Чон взрывался и топал по всей своей квартире, ища упомянутую, как тот самый пятый угол. — Обычно на кухне в верхнем шкафчике или в ванной комнате. Крайне редко — в холодильнике, — Тэхен, хихикая от страданий парня, складывал дымовые шашки и прочие средства от кровожадных лесных насекомых, и не только от них в рюкзак. — Так. Кухня. Шкафы. О! Ящичек. Аптечка. Это мама, видимо, сделала. М-да. Что брать? — он, чуть успокаиваясь, высыпал всё содержимое на стол. — Всё, что есть для обработки ран. — Тэхён не забыл положить фонарик и батарейки к нему. — Окей. Насыпал. Дальше что? — Чон, сложив в крайний карман рюкзака, застегнул молнию, понимая, что — да, это важные вещи. — Вернись на кухню и убери аптечку на место, — он методично складывал средства для мытья и гигиены в условиях леса. — Бля. Ты заебал со своим порядком, — бурчал он и, топая на кухню, шумно брякал всем, чем можно. — Привыкнешь, — Тэ с улыбкой пошёл на свою кухню и встал у холодильника, выбирая, что взять с собой в лес. — Да ни в жизнь! — Да он ещё и издевается, ботан хренов! Но послушно всё убрал на место. — Теперь шкаф. Одежда и обувь, — Ким решил взять несколько пачек рамёна, которые достаточно только кипятком залить, снеки, печенье и консервы. — Иду, — Чон сердито сопел в трубку, ещё из дома не вышел, ничего не успел сделать, а уже всё бесит. — Ты носишь карго. Бери их. Две пары высоких носков. Футболка с длинным рукавом, свитшот. Две пары трусов. Водолазка — обязательно, толстовка или худи. Куртка. Обувь. Треккинговые ботинки или берцы. Мотоциклетные перчатки и балаклаву, что надеваешь под шлем. Бейсболку. Всё! — зачитывал с записки, которую заранее подготовил. Себе же он взял чуток больше вещей. — Откуда ты всё это знаешь? — Чон стоял перед шкафом в ахуении. — Я просто наблюдательный, — Ким хихикнул, довольный произведённым эффектом, и положил трубку. Тэхён ещё пару часов собирал свой рюкзак, который по всем параметрам, скорее всего, окажется вдвое больше и тяжелее, чем у Чонгука. Лес — такая непредсказуемая штука: всё надо предусмотреть.

🍂 ДЕНЬ ПЕРВЫЙ 🍂

Чонгук пришёл пораньше, так как боялся, что будучи новичком, перепутает автобусы, команды или вообще его никто не заметит, и они уедут без него. Стоял, ждал посреди двора, чтобы его увидели с любой стороны, и сам высматривал в толпе знакомый силуэт Тэхёна. А его всё не было. Стояло три автобуса, все суетились, толпились, обнимались. Были слышны и смех, и окрики, кто-то со списками отмечал присутствующих, кто-то запихивал рюкзаки и сумки в багажное отделение. В целом почти все были одинаково одеты. Кто-то — в спортивных костюмах, кто-то — в камуфляже «хаки», кто-то — в джинсовых или чёрных тонах. Как вдруг, в толпе появился один в одежде песочного цвета, типичной для армии Сирии. И этот кто-то сейчас шёл в сторону Чонгука, держа одну руку на тактическом поясе, с множеством карманов, набитых всем необходимым для похода в лес. Рассматривая этого парня, Чонгук залип. Глаза, бегавшие снизу вверх, изучали каждую деталь. Берцы светло-бежевого цвета с почти белыми шнурками. Камуфляжные карго, идеально сидящие на стройных и бесконечно длинных ногах. Пояс с многочисленными отделениями покачивался на бёдрах при ходьбе. Светло-бежевая, как песок в пустыне, рубашка с длинными рукавами, как у американского полицейского, заправленная внутрь, облегала торс почти без единой складки. Расстёгнутая пуговица на ключицах показывала идеально белую футболку под ней. Всё настолько чисто, гладко, идеально сидело на этом стройном теле. Поднимая взгляд к лицу, он увидел очки-авиаторы и бейсболку, такого же песочного цвета, что и форма. На всем лице особое внимание привлекли губы. Такие розовые, гладкие, пухлые и родинка на них. Красивые. Мужчина, подойдя почти вплотную, завёл руки за спину, строго глядя в лицо студента. Чонгука аж передёрнуло: почувствовав себя провинившимся пацаном, он вынул руки из карманов и опустил по швам. Какая аура от этого мужчины! Захотелось встать по стойке смирно и отдать честь. Но он не умел. Просто выровнялся и сглотнул ком, что встал в горле. Фига се впечатление, фига се выправка, фига се… — И долго тебя ждать? Персональное приглашение ждёшь? — спросил Тэхён строгим голосом, наклоняясь ближе и вглядываясь ему в глаза. В автобусе они сели на разные сиденья и друг друга не видели всю дорогу. Зато Чонгук пока ехал, глядя на сменяющиеся осенние загородные пейзажи за окном, думал, что… До чего же этот Тэхён охуенный в этой форме! А так и не скажешь, что тот ботан. Да вообще ничего не скажешь, ибо язык к нёбу прилип. Он ведь так и тащился следом к автобусу послушным телёнком, цепляясь взглядом за задницу, что покачивалась перед глазами в этих светлых штанах. О, нет, нет, нет! Чонгук натурал! А ещё любит очень большие сиськи, вот чтобы — цитата — «На одну лечь и другой прихлопнуться!». Они погрузились в грузовик с инвентарём для проживания в лесу в течение двух суток, где их задача: исследовать местность дроном, обновить карту в планшете, разбить кемпинг, собрать сухой валежник и произвести посадки сеянцев в готовые уже борозды. Вот и вся операция. Вроде ничего сложного. Это делают все группы во время таких акций каждый год, а то и дважды. И ничего страшного ни с кем ещё не случалось. Все живы, и никто не пропал. Леса растут. Молодые волонтёры Тэхён и Чонгук залезли в открытый багажник внедрожника-пикапа JAC, расселись по углам, спиной к кабине, рядом со всем скарбом, что им собрали. Включая две тысячи сеянцев сосны в коробках. И тронулись в интересный и новый для них путь. Для обоих слово лес было, как и для всех, предвкушением: надышаться чистым хвойным воздухом, насладиться умиротворяющей тишиной и бесконечной красотой природы — каждое мгновение. Любование. Наслаждение. Единение с природой. Отрыв от пыльного и шумного города, цивилизации и от учёбы, тудыть её растудыть. Спустя час они свернули с шоссе в лес — на просёлочную дорогу, где нет дороги от слова совсем. Только накатанные огромными колёсами УРАЛов, перевозивших этот лес во время лесоповала. Их пикап на полном приводе двигался медленно, переезжая и преодолевая на своей крутой подвеске то ухабы и колеи, то канавы — с грязью и без, то упавшее дерево, что не было смысла убирать. Парней в багажнике конкретно так качало и подкидывало во все стороны, что у обоих вызывало улыбку — словно они на каком-то аттракционе. Они сидели и держались за трубу у них над головой и за борт багажника. Смотрели вокруг — на смешанный лес, который нависал над ними, смыкая ветки и образуя «нору», по которой они сейчас ползли, и видели, как лес их проглатывает и затягивает. Ощущения — новые и весёлые. И предвкушающие.

«Заметки любителя леса»

»…Изрезанная колеями дорога, размытая дождями, раскисшая грязь, упавшие деревья и скальная порода, торчащая прямо из земли, бурелом и густые заросли на пути, резкие подъёмы и крутые нырки, под колёсами чавкает мокрая глина, из зарослей тянет болотной сыростью и перепревшей хвоёй… На такой дороге немудрено ноги свернуть, а вот техника идёт, крадучись и виляя между препятствиями, медленно, но верно, пробирается вперёд…».

Когда Чонгук сошёл с грузовика уже в лесу, он был весь экипирован от и до — во всё чёрное. И как, чёрт возьми, на нём всё прекрасно сидело и смотрелось! На фоне леса и ясного неба. Фото — просто на обложку всех экожурналов мира! Высокий и спортивный, с явно сильными руками, плечами и ногами — словно посадил уже гектары леса, прошёл километры пешком по всем поверхностям земного шара и поднял этими ладонями тонны саженцев! Бренды всего туристического, лесного и спортивного секторов уже в очередь стояли, чтобы он их рекламировал. Зоркий взгляд из-под бейсболки устремлён за горизонт, широкая грудь в расстёгнутой куртке, одна рука держала лямку тяжёлого походного рюкзака на плече, вторая покоилась в кармане. Весь вид — то ли зелёного энтузиаста, мечтающего засадить весь мир садами, то ли карателя, готового уничтожить всех, кто этот мир засирает. Тэхён встряхнул головой. Бля! Какая херня только в голову не лезет. Пиздец. Потёр лицо рукой, стирая эту пелену с глаз. Это же местный алкаш, блядун, прогульщик, неуч и драчун. Господи, до чего обманчива внешность. Засмотрелся. — Итак. Красавчик! — он хлопнул по-братански по плечу, когда вытащили всё из грузовика и, свалив в огромную кучу на отведённое место, распрощались на два дня с бригадой волонтёров, что привезли их и помогли им. — Слушай план наших действий. Главный здесь я. — Тэхён, подходя к рюкзаку, открыл почти все его секции. — Слушаю и повинуюсь, — Чон тяжко и смиренно вздохнул и, закатив глаза, подошёл за заданиями и планом. — Я сейчас подожгу дымовые шашки для разгона всех насекомых по периметру. Мы отходим подальше, пока тут всё обработается и рассеется. Ты снимаешь верхнюю одежду — её тоже обработаем. Одеваешься. Свою я ещё дома обработал. Идём смотреть фронт работ, возьмём дрон для съёмки, планшет для рисования карты. Возвращаемся. Разбиваем кемпинг: палатку, кухню, туалет, душ. Готовим покушать. Ужинаем. Подготовка к завтрашней работе. Сон. Вопросы есть? — отчеканил самым ровным и чётким голосом знающего командира. Посмотрел на вытянутое лицо теперь уже напарника и захихикал. Ну, смешно же! Удивил. Раз вопросов нет — значит, внимательный и понимающий. Не спорит, не язвит, не перечит. Или он просто в шоке? Что ж, посмотрим. Тэхён шёл в центр поляны для запуска дрона — смело, уверенно, широкими и ловкими шагами по местами высокой траве, игриво перепрыгивая с кочки на кочку по полю, перепаханному грубыми бороздами для лесопосадок. Вокруг яркими вкраплениями всех цветов осени стеной стоял лес. Тэхён, горящий творить лучшую миссию в своей жизни, был переполнен новыми эмоциями и почти детскими чувствами, а ещё — безмерной любовью к лесу, природе и прекрасной солнечной погоде. Вот счастлив парень сейчас, как нигде и никогда! И мало было Тэхёну всё снять на дрон с высоты полёта птицы, панораму леса до горизонта, он ещё всё снимал и на свою камеру, крутился с ней, держа её у лица. Как истинный фотограф-натуралист или пейзажный фотограф, вышедший на охоту за лучшими кадрами. Тэхён как одержимый снимал всё, боясь упустить момент. Даже Чонгук, стоящий поодаль и дышащий полной грудью, вдыхая все ароматы этого волшебного леса, с широко расставленными ногами и руками в карманах куртки, попадал в его объектив, и как ни странно, он оказался очень уместным в кадре и очень фотогеничным. Кажется, в этой поездке у него появится коллекция фотографий с шикарной моделью, которая прекрасно вписывалась в этот пейзаж. Чонгук шёл спокойно, отставая на несколько шагов, задумчиво смотрел на всё это, хмыкая себе под нос. Было отчётливо понятно, что перед ним самый что ни на есть фанатик, ведь тот буквально рассыпал флюиды счастья по всему полю. Парня прям распирало. «Надеюсь, это хотя бы не заразно». Дойдя до самого центра их маленького космоса на ближайшие дни, они запустили дрон и, как два школьника, прижимаясь плечами, смотрели на природу безумной красоты на экране монитора. Они любовались и ахали: там, недалеко, деревня с коровками и овечками, а там, ближе к ним, ручей, куда они сходят потом за водой, чтобы помыться. А там какие-то загадочные камни величиной со скалу, и, конечно же, бескрайний смешанный лес, пестрящий всеми цветами в сентябре. И вдруг дрон, их глазастая птичка, зацепился за верхушку сосны и застряла там. — Гнездо вить собрался, — засмеялся Чонгук. — Ага. Потом полетит искать самочку и разведёт тут дроновую стаю, — уже и Тэхён подхватил смех. Впервые они рассмеялись вместе. До этого ещё в школе по широкой дуге обходили друг друга. А теперь вот. Напарники. Одни. В лесу. Романтика… Смех быстро стих — мысль промелькнула какая-то не та, и Тэхён ринулся в сторону пропажи. Ну вот, опять эта красивая задница. Чонгук встряхнул головой, отгоняя странное желание смотреть на неё, и, оглянувшись вокруг себя, уставился на прекрасный горизонт. Восхищала невероятная тишина. И воздух. О, какой это воздух! — Тэхён, давай я полезу за этой «птицей». Ну что ты упёрся? Я же говорю, скалолазанием занимался. Ну?! — Чонгук попытался всё-таки убедить упрямца, вроде даже вежливо так. — Я сказал — сам. Подсади. Пожалуйста, Гук, — ещё вежливее. — Хорошо. Ставь мне ногу на плечо, когда я поднимаюсь, не разгибайся, держи ногу и корпус согнутыми. Потом ставь вторую на другое плечо и выпрямляйся. Назад — в обратном порядке. Держись за дерево крепко. Окей? — Чонгук встал, прижимаясь к стволу дерева спиной. — Я понял. Окей. — Ким подошёл вплотную к напарнику лицом к лицу и… — Впервые вижу у тебя родинку… — он смотрел прямо в глаза. — Что? — Что? — он присел, глядя снизу вверх, и его лицо оказалось прямо на уровне паха Тэ. Тэхён, глотая смущение, согнул ногу и поставил берец на плечо Гуку. И вот… поза на миллион! Промежностью прямо в лицо. Вот чтобы не видеть это всё и убрать неловкость, Чонгук опустил взгляд, а Тэхён посмотрел вверх. Чон медленно и осторожно поднялся, выпрямив полностью ноги и спину, хлопнул по его ноге, и тот вытянулся, цепляясь за ствол и ветки, взобрался выше, к макушке, где застрял агрегат. Добравшись до дрона, он выпутал его из веток и прикрепил к своему поясу за спиной. Начал спускаться и встал ногой на сук, уверенный, что всё под контролем. Но внезапно сук под его весом с громким треском сломался, и Тэхён, не успев ухватиться ни за одну ветку, полетел вниз, и под воздействием силы притяжения падал именно пятой точкой вниз с криком: «Ааа!». Чонгук, видя эту пятую точку Тэхёна за сегодня черт знает какой уже раз, но всё это время она отдалялась, уходя вперёд, а тут стремительно приближалась к нему. И он, едва успев расставить руки, поймал это падающее чудо, которое весило чуть меньше его самого. И схватив, держал крепко. Даже очень. Даже слишком. И продолжал стоять с ним на руках, пока их шумное дыхание вырывалось через открытые рты — от шока, адреналина, страха и прочего. — Спасибо, Гук… — Тэхён, боясь пошевелиться, чувствовал каждую его каменную мышцу на своём теле, а хватка его пальцев, кажется, оставит на нём синяки. Настолько крепко его держали. — Я рассчитываю на большее… — он смотрел уже на приоткрытые губы. — Что? — Что? — медленно опустил его на землю, чтобы не повредить дрон, который чудом висел на поясе и никак не попал в хватку Гука, виртуозного ловца падающих Тэхёнов. — Чонгук… Я… Мне… Я перед тобой в неоплатном долгу. Ты спас меня. Я даже не поцарапался, а мог переломать себе всё. Господи! Мне аж страшно! — и Тэхёна прорвало: как представил жуткую картину несчастья, и по щекам покатились слёзы. Он смотрел на этого парня, который вот этими руками удержал, да так крепко, что казалось — его держат до сих пор. Тэхён, обхватив себя руками, хотел уйти, убежать, отвернуться и спрятать слёзы и истерику. — Тш-тш-тш-ш… Тихо-тихо… Всё же хорошо. — Быстро подошёл и мягко обнял того, кто держал сам себя в дрожащих руках. — Расслабься. Я половину жизни посвятил спорту. Реакция и сила есть. В следующий раз доверь мне сделать что-то опасное или тяжёлое. Хорошо, Тэхён? — он поглаживал спину и похлопывал, успокаивая. — Чонгук, прости меня, — он поднял заплаканную моську и полные влаги глаза, понимая, как же, чёрт возьми, он ошибался в этом человеке! Стыдно. — Я постараюсь доверять тебе. У Чонгука мурашки вышли на несанкционированную пробежку по всему телу от этих глаз. От этого голоса. От этих слов. И от осознания, что впервые видит мужские слёзы. А сам смотрел и смотрел на эти губы, прикушенные в попытке сдержать хныканье. — Всё позади. Успокойся. Хватит слёз. И не надо извиняться. Всё. Пошли. Нам кемпинг строить и ужин готовить. У меня конфеты есть. Любишь конфеты? — как ребёнка успокаивал он, отпуская. И, видя улыбку после сладких слов, сам расплылся в улыбке. — Люблю… шоколадные, — он шмыгнул носом, приводя себя в порядок. — Шоколадные, — он поднял дрон с земли, глядь — а Тэхён опять ушёл вперёд, и опять эта задница. Да что ж такое! Дойдя до их теперь уже лагеря — сухой, небольшой и ровной полянке среди деревьев, которые, как навес, сплелись ветками над ними, пряча их от палящего солнца в ажурной тени — они остановились. — Чонгук! — Тэхён хотел сказать командным строгим голосом, но… Но передумал. Решил, что не такое общение теперь будет между ними. И, сглотнув, продолжил мягче: — Надо расчистить площадку от мусора. Я возьмусь за уборку, а ты перенеси сюда всё, что нам тут нужно, и будем устанавливать. — Надев перчатки, он начал собирать ветки и хворост, сгребая граблями шишки и желуди в кучку. Чонгук, уложив водонепроницаемый и изолирующий пол на расчищенную землю, взял инструкцию к палатке — он будет собирать такое впервые. Палатка оказалась такой просторной, что в ней можно вшестером сидеть и в карты играть, а в центре — встать почти во весь рост и танцевать, а не только вдвоём спать. У входа — большой козырёк, по двум сторонам — москитные сетки, напротив — мягкое окошко. Вся палатка двухслойная, на случай сильного дождя и ветра. Закрепив надёжно колышками по периметру все восемь оттяжек, Чонгук сам удивился, до чего красивым, удобным и уютным получился домик — бежевого цвета с двускатной крышей. А Тэхён, взяв складной биотуалет, ходил-бродил где-то по кустам, ища, куда его лучше разместить. — Тэхён! Ты где? — Чонгук, испуганно осматриваясь, вслушивался в лесную тишину. — Тут я! Туалет собирал и искал, куда лучше установить. Поставил. — Тэхён вышел из кустов с довольной улыбкой. — А мне не покажешь, куда спрятал его? — Чон, смеясь, махнул рукой, отгоняя назойливую мошку. — Не покажу! Будешь тут вензеля рисовать в поисках, — Тэ, смеясь в голос, вспугнул какую-то пичужку из кустов. — А я, как чукча, за вигвам схожу или за дерево! — продолжал ржать. — Я тебе схожу, дебила ты кусок! — Тэхён нахмурился, надвигаясь на него. — Нам нельзя тут распространять запахи своей жизнедеятельности — это может привлечь много живности. Чтобы ты понимал. — Тэ жестом позвал его идти за собой, чтобы научить пользоваться этим всем. — Да я пошутил. — Чон потопал в его сторону. — Вот, смотри: на этом унитазе всё надо делать сидя. — Ким подошёл к ящику, что стоял рядом, в котором находились пакеты и прочая приблуда для всех этих манипуляций. — После каждого своего похода сюда ты берёшь этот пакет, вскрываешь, здесь всё написано и нарисовано — прочитаешь — всё высыпаешь. Закрываешь крышку до щелчка. Вытираешь руки. Салфетку и пакет — в мусор. Всё. Никаких запахов. — Всё сидя? — Всё сидя. — Окей. Цивилизация, ёпта. И они продолжили делать своё проживание в этом месте более удобным и безопасным. Чонгук сначала расстелил в палатке термоодеяло на полу — в инструкции так и было написано, для тепла. Потом нашёл мешок с самонадувающимся двухместным матрасом и даже две подушки к нему. Вот шок — так шок! Как двуспальная роскошная кровать. Вот вообще не смущает, что спать придётся с парнем, потому как спать они будут всё равно каждый в своём спальном мешке, руки и ноги не раскинешь, не закинешь, а значит, можно быть спокойным. Чонгук убедился, что всё чисто и мягко, вышел из палатки и застегнул вход. Ну, прям кемпинг пять звёзд! Он удивился, как всё продуманно, предусмотрено для комфортного отдыха и сна в лесу. — Так. Палатка есть. Чонгук, ты прирождённый архитектор! Молодец! Туалет есть. Теперь сделаем душ. — Ким позвал тащить всё остальное. А Чонгук поплыл. Его редко хвалили. Если не сказать, что вообще никто и очень давно. Хвалили только тренеры в спорте, но там это часть их работы: стимулировать спортсменов, стремясь совершенствовать новичков, неловких подростков. А тут, казалось, сделал ерунду, а его хвалят. Приятно, чёрт побери! — А я в шоке. Это не палатка, а дворец по местным меркам. Откуда у тебя это? — Чонгук с лёгкостью нёс коробки с посудой и прочей провизией. — Это волонтёрское движение, и эти акции проводятся уже много лет. Люди сами всё покупают для таких кемпингов в лесу — вещи, которые могут долго прослужить добровольцам, и поэтому оставляют их здесь. Иногда спонсоры дарят такие щедрые подарки. Это удобно и практично. Как и эта походная печь, например. Не нужно разводить в лесу костёр. Очень безопасно. — Ким устанавливал на твёрдую почву роскошную печь — три в одном: и плита, и мангал, и барбекю. — Слушай. Мне тут понравится, и я уезжать не захочу! — Чон, искренне восхищаясь всеми удобствами их квартиры под открытым небом, поставил рядом двадцатилитровую бутыль с помпой для питьевой воды. — Захочешь. У нас еды и воды максимум на три-четыре дня. Связи нет, интернета нет. Нас заберут через два дня, вечером, до заката. Мы тут для работы, а не для отдыха, Чонгук. Они установили походную печь, стол для готовки с набором посуды, столик для еды и складные кресла. Всё это такое компактное, и холодильник весьма увесистый. Чонгук пребывал в почти детском восторге: ему нравилось буквально всё. Уже весь на слюну изошёлся, как хотелось что-то приготовить и съесть в этом прекрасном месте. — Чонгук, слушай сюда. На холодильнике прикреплён список продуктов, чтобы не открывать его лишний раз и не держать долго открытым. Понятно? — Да, — Чон кивнул. Чего непонятного-то, чай не тупой. — Вот коробка продуктов, приготовленная для нас волонтёрами. Это базовый набор: крупы, корнеплоды. Сейчас ты и я сложим сюда всё съестное. Что взяли из дома — тоже в эту коробку, и поставим в палатку. Туда же холодильник перенесём. Так… — Я пойду, наберу сухой хворост, ветки и прочее для печки. Есть хочу, умираю! — добавил он, решив, что раз всё принесли и поставили, пора бы и поесть. — Чонгук, дослушай. Абсолютно всё закрывать плотно. Мусор. Важно. Складываешь в мелкий пакет, завязываешь плотно, потом кладёшь в большой и застёгиваешь его на зип-молнию. Чтобы не пришли полчища муравьёв, комары, мухи и прочая лесная живность. Я буду часто расставлять и развешивать разные средства по периметру. Тут у нас безопасно. Чисто. И одежду обработали. Сейчас ты идёшь в лес собирать хворост для огня. Нам надо быть внимательными и буквально рассматривать друг друга на предмет клещей на одежде. И теле. Окей? — Да, мамочка! — и, рванув с места, убежал в лес, сверкая пятками. — Вот… идиот, — пробубнил «мамочка», доставая палатку для душа. Тэхён уже собрал палатку для душа, всё установил, разобрал, разложил, приготовил ужин: сочный шашлык, свежие овощи нарезал и рис отварил на два дня, а Чонгука нет. Его волнение уже зашкаливало: пошёл за дровами, а они тут, под ногами буквально лежат, не надо было никуда идти. Куда он делся? Почему так долго? А если капкан? А если в яму? А если зверь какой? А если заблу… — Ммм! Как вкусно пахнет! Шашлык! — вышел из кустов красавец весь в чёрном с огромным мешком на плечах. — Ты! Ты где был, дебила ты кусок?! — рванул к нему Тэхён, хотел кинуться обнять, да отпрянул, но стал его всего рассматривать — вдруг что случилось. — Я ходил на ручей за водой для душа, — он опустил на траву двадцатилитровый мешок с водой. — Да чуток там заплутал, незнакомо же всё, взял эту емкость, когда разбирали вещи. А место я запомнил, когда дрон запускали. Успокойся, мамочка, со мной всё хорошо. Аай! — Получил удар кулаком в плечо. — За что?! — шипя, Чон растирал место удара, но улыбку не скрывал. Он волновался? Ждал? Надо же. — Стой ровно! Сейчас почищу тебя. Мыть руки и есть будем. — Взял щётку и начал с головы счищать с него всё: паутину, пыль и прочий лесной мусор, который он нацеплял на одежду. Заботливо и аккуратно, избегая смотреть в глаза. Ну, потому что… Что? Рад? Наверное. — Как скажешь, мамоч… Ай! — согнулся, получив тычок щёткой в бок, а улыбка так и лезла. — Надо рацию достать и активировать. Чтоб была связь, если ты опять за водой пойдёшь, — снимая с него бейсболку, он наклонил его голову к себе, чтобы осмотреть. Взъерошил эту чёрную копну волос, вьющихся лёгкой волной на концах, а на самом деле не мог смотреть на улыбку этого парня и не улыбаться в ответ. А тот стоит, послушно склонив голову, пока нежные пальчики что-то там заботливо искали, а он видел ширинку парня. Не, ну это уже странно: то задница, теперь вот это… Чонгук пошёл за водой. Целенаправленно. С прекрасной ориентацией на местности. Запомнил по видео и направление, и время, и солнце где, и даже то, что по дороге есть тропка, видимо, работники, которые тут перепахивали всё тракторами, тоже ходили к ручью. Пока шёл, в голове вертелась мысль про свои чувства и ощущения: когда ловил падающего на него парня, когда держал его, такого напуганного на руках, и как тот плакал после, прося прощения. А за что? Почему? Да и неважно. Жив, цел и даже командует. Даже как-то весело, что он такой весь тут «командЫр Гука». Забавный. Так Чонгук и шёл по лесу, глупо улыбаясь и радуясь всему, что с ним сейчас происходило. А ведь целый месяц нечему было улыбнуться, как и до этого. Провели осмотр друг друга. Да, Чонгук тоже наклонял его голову, ерошил светлые пряди и крутил его перед собой, чтобы тоже так потрогать, ища насекомых. Увидев реакцию на его прикосновения в области живота, обнаружил, что парень боится щекотки, и решил мягко отомстить за тот удар в плечо, вцепившись в его бока, а Тэхён кричал и смеялся, задыхаясь. — А! Аххаха! Чон! Хва… Хватит! Прошу! — извивался в руках красивый «командЫр Гука», вертя пшеничной копной во все стороны и звеня красивым добрым смехом. Чонгук, кажется, очарован. Нет. Не кажется. Очарован. Так вот. Проведя осмотр и устроив щекотку, они помыли руки и сели ужинать. Смеркалось.

«Заметки любителя леса»

»… Вечер в лесу — особое время, когда день медленно угасает, а ночь ещё полностью не воцарилась. Лес окрашивается в приглушённые тона…».

— М-м! Как вкусно, Тэхён! Господи… я вкуснее мяса в жизни не ел! Всё. Выходи за меня замуж! — и, закинув в рот большой кусок вкуснятины, Чон начал его блаженно жевать. — Что? — Фто? — он распахнул глаза и замер. Вот чё он сейчас ляпнул? — Ты меня удивляешь. Интересная манера делать комплименты, — Ким со смущённой улыбкой опустил глаза в тарелку. Мясо действительно очень вкусное. Ужин в лесу прекрасен. — Ты меня тоже. Я только понял, что вообще о тебе ничего не знаю, — Чонгук сам удивлён этому, но раз уж жить им тут двое суток, надо же о чём-то говорить. — Узнаешь как-нибудь. Нам ещё учиться вместе долго, — Тэхён вытер уголок рта бумажной салфеткой. — Ты прекрасно готовишь. Прям ресторан пять звёзд. Сам научился или кто учил? — Чон осмотрел весь их шикарный стол и блюда. — Я с детства любил и поесть вкусно, и крутиться на кухне под ногами у мамы и бабушки. Они меня баловали вкусняшками. А я был любопытным, спрашивал, как и что приготовлено. Вот так и впитывал знания. И сейчас — сам всё, — рассказывать о себе как-то было немного неловко, но хотелось. Наступил их первый тихий вечер в этом лесу. Всё разместили, навели чистоту, порядок, уют. Прямо как семья, которая только жить начинает. И вот — их первая совместная ночь. Под одной крышей. Один приготовил прекрасный ужин, второй собрал прекрасный дом. Чонгук умылся первым, зашёл в палатку и разделся до боксеров. Сел поверх своего спального мешка, готовясь спать. Следом зашёл Тэхён и… — Ты будешь спать голым? — выпучив глаза на это прекрасное тело, не мог отвести взгляда от татуировки на всю руку. — Я не голый. И я закалён — мне не холодно, — а сам лёг, вытянувшись, чтобы вот прям всё тело показать. — Обычно спят в термобелье или вставку берут тёплую в мешок: она — как постельное бельё и как подогрев. Но ты ж как будто не осенью в лесу в палатке лежишь, а на пляже в шезлонге, — Тэ, ища свою пижаму и тёплые носки, склонился над рюкзаком. — Ты утром будешь спать, а я совершу пробежку. Если бы не комары — в трусах бы побегал. Потом приму душ и приготовлю нам завтрак, — довольно рассматривал стоящего перед ним парня снизу вверх. — Отвернись. Или закрой глаза. Мне надо переодеться, — совершенно серьёзно заявил Ким, взявшись за первую пуговицу рубашки. — Да ты серьёзно? Что я там не видел? У тебя там что, сиськи? А я бы взглянул! — и засмеялся, демонстрируя более чёткие и крупные кубики на животе. — Ладно. Смотри, — и начал медленно расстёгивать пуговицу за пуговицей на рубашке, двигаясь вниз. Дойдя до тактического пояса, расстегнул его щелчком и повесил на крючок. Начал расстёгивать ремень на брюках, томно, почти бесшумно, и в палатке воцарилась тишина. Чонгук не шевелился и не сводил глаз. Расстегнув ремень, Тэхён перешёл к пуговице и затем, взяв собачку молнии, медленно опустил вниз. Слегка отогнул углы ширинки, с лёгким шорохом достал полы рубашки и расстегнул остальные пуговицы. Не спеша, расстегнул манжеты рукавов, стянул рубашку с плеч полностью. Встряхнул и повесил на крючок за петельку, стоя в футболке и распахнутой ширинкой брюк. Ловким движением снял футболку через голову и повесил на крючок. Повернулся к парню на матрасе и вопросительно поднял одну бровь, а в ответ ему — ухмылка. Зритель сложил руки за голову, демонстрируя интерес к данному шоу. Тэхён решил идти до конца. Придётся. Снял брюки, а под ними белоснежные боксеры, облегающие его, как вторая кожа. И это было бесшовное бельё, повторяющее всю анатомию его тела и немалого органа в них. Спокойно взяв пижаму, надел через голову рубашку, не церемонясь с пуговицами, лёгким движением натянул пижамные штаны и плюшевые носки. Достав из вакуумного пакета свою подушку, взбил её и лёг на своё место. Чонгук… Алло! Земля вызывает Чонгука!!! Аларм!!! Чонгук… в ахере! Наверное, до утра. Тэхён быстренько залез в свой мешок, чтобы и самому не остыть, и мешок нагреть ещё надо. А потом можно расслабиться, нагревшись, и уснуть. Отвернулся от этого наглеца, что пялился на него, и свернулся калачиком, обняв пушистую и большую подушку, пряча в мягком текстильном меху своё горящее пожаром лицо от смущения. Ведь он прекрасно видел, как на него смотрел Чонгук, и как у того встал член. Настолько сильно встал, что его головка выглядывала из-под тугой резинки с надписью Саlvin Clеin до пупка. А тот и не скрывал ничего. Глаза были настолько чёрными, что даже страшно стало, казалось, что сейчас встанет и порвёт его в порыве какой-то дикости. И как он глубоко и резко дышал. Даже сейчас слышно, как режет тишину леса и палатки своим дыханием. А Тэхён боится. Вот лежал и трясся и от холода, и оттого, что сейчас рядом с ним лежал сильнейший парень университета, с богатым сексуальным опытом и в явном сексуальном возбуждении. — Тэхён… — Чон тихо позвал. — Не бойся ты меня. Не трясись ты так. Вся палатка от тебя дрожит с матрасом вместе. Или тебе холодно? — он повернул голову к нему. — Я боюсь. И мне холодно, — пробормотал в подушку почти шёпотом. Нет смысла лгать, его выдала вся палатка. — Я сейчас полежу, успокоюсь, остыну, и он опадёт. Я могу это объяснить, — а сам положил на свой член руку, пытаясь его отодвинуть вниз, причиняя лёгкую боль. — У меня давно не было секса. Месяц. Месяц я даже не дрочил, некогда было. И не занимался спортом, забросил. Интенсивные тренировки тоже убивают либидо. Поэтому сейчас это тупо голод, физиология, либидо. Не подумай там чего-то. Тэхён? — он по-доброму успокаивал и себя, и того, кто ещё дрожал рядом. — Я понимаю. И… у тебя встал на меня. Ты гей? — вырвалось против воли, и он, сильно зажмурив глаза, замер в ожидании ответа. — Нет, — Чон покачал головой. — Я никогда не был с парнями. Меня возбуждают только девушки. Встал на тебя… — хмыкнул. — Ты реально красивый парень, чего уж лукавить, объективно. Твоё лицо и тело очень… привлекательные. Надо быть слепым, чтобы не видеть и не понимать этого, — почувствовал, как матрас под ним уже не издаёт вибрации. Улыбнулся в темноту. — Я красивый? — опять сболтнул. Ну почему бы не смолчать? — Да. Очень, — выдохнул. Не говорил он такое парням, но тут как-то само. Легко. Тэхён медленно повернулся и посмотрел на того, кто так и лежал поверх спальника, закинув руки под голову и раскинув ноги шире плеч, словно загорал на песочке Лазурного берега. — Тебе уже лучше, то есть легче? В смысле — отпустило? — произнёс со смешком в голосе. Уже не страшно. — Да. Не надо меня бояться, Тэхён. Я ж не дикий кабан, — положил руку в сторону его подушки, захотелось её потрогать — она пушистая. Руки к ней сами потянулись. — Поделишься своим теплом? Я замёрз и не усну, пока не согреюсь, — закусил губу в волнении. — Делюсь! — раскинул руки. — Сейчас залезу в мешок — и можешь прижиматься. От меня как от печки. — Держи свой член в трусах! И в мешке! — хихикая, придвинул свою подушку и себя в мешке к этой «живой печке». — Я буду стараться. Завтра подрочу, и он станет спокойнее. Спи.— Атмосфера — говорить глупости. — Спокойной ночи, Чонгук. Тэхён, положив на его бицепс свою подушку, лёг рядом, почти вплотную к боку, прижался всем телом и, накрываясь почти с головой, почувствовал реальное тепло, аж до мурашек. Потом почувствовал, как рука, на которой лежала его голова, согнулась и легла на его плечо, тёплая, мягкая, нежная… Вот теперь совсем тепло, и, расслабляясь, он провалился в пушистый сон. Чонгук какое-то время слушал лес вокруг палатки и смотрел в темноту, принимая все факты сегодняшнего дня. Как-то много нового, интересного, неожиданного и в тоже время приятного было и всё с этим парнем. Тут его осенило, что Тэхён первый человек с кем он провёл так много времени вместе. Рядом. А в данную минуту ещё и так близко, чувствуя на своём голом плече его дыхание и его тепло под своей ладонью. Всё это очень ново и странно для Чонгука.

⛺️