Темнейшие тона Тома Реддла

Идея состояла в том, чтобы поймать Волдеморта раз и навсегда. Нет, разумеется, даже у него в мыслях идея не была выражена так бесстрашно. Если подумать, это было скорее «выследить и определить местонахождение того, что осталось от Того-кого-нельзя-называть, и вернуться скромным героем». Но с течением времени формулировка начала слегка меняться. Сперва она превратилась в «выследить и найти то, что осталось от Сам-знаешь-кого, и вернуться героем». Он решил избавиться от слова «скромный», оно не особо подходило. Не потому, разумеется, что он не был скромным, но, если так подумать, то слово «скромный» — это личностная оценка, а не объективное утверждение. Решать скромный он или нет будет делом прессы. А ещё «определить местонахождение» звучало слишком общо, потому пришлось изменить и эту часть. Иначе могло показаться, что он просто определился с названием страны или географического региона. Затем последовала ещё одна модификация. Идея трансформировалась в «найти и победить Тёмного Лорда и вернуться с триумфом». Так ему нравилось больше, потому что это звучало короче — как раз для заголовков газет. Ещё ему больше нравился «Тёмный Лорд», чем «Сам-знаешь-кто». Сам-знаешь-кто наводил на мысли о старом боггарте из-под кровати или о какой-то страшной сказке, которую детям рассказывают, чтобы те хорошо себя вели. А вот Тёмный Лорд — это уже звучало опасно и… величественно. А потом как-то во время душа, когда особенно приятно помечтать о слегка несбыточных вещах, он вдруг ясно увидел нужный заголовок: Волдеморт побеждён и пленён героем. И в этот раз он увидел не только заголовки, но и фотографии. Вот ему пожимает руку Министр Магии. А вот ему рукоплещет Альбус Дамблдор и вся школа. А сам он улыбается и сдержанно кивает, отважный, храбрый и красивый. Эта мысль вызвала у него эрекцию, только вот не совсем ясно было, какая часть мысли: простое «герой» в заголовках или то, что он осмелился использовать имя «Волдеморт». После душа он решил всё как следует обдумать. И обдумал. А потом обдумал ещё раз. И ещё. Это был тщательный и кропотливый мыслительный процесс, такой, когда торопиться не стоит, и потому затянулся на целый учебный год… А когда учебный год подошёл к концу, он взял академический отпуск. Однако Великая Охота, которую он себе представлял, как-то не задалась. Он, конечно, проделал тщательное исследование, но это исследование, как оказалось, ни к чему его толком не подготовило. Квиринус Квиррелл был блестящим теоретиком и одним из лучших выпускников Рэйвенкло, но вскоре осознал, что теория и практика не всегда заменяемы. Одно дело было преподавать «Изучение Магглов» студентам, которые не имели ни малейшего понятия о том, что такое телефон, и зачем им это нужно знать. И совсем другое дело — окунуться в мир сомнительных волшебников и волшебниц, которые легко могли заткнуть за пояс завсегдатаев Лютного переулка. К концу седьмого месяца Великой Охоты Квирелл чувствовал, что отчаяние и безнадёжность прочно взяли его в свои тиски. Заголовки газет перед мысленным взором поблекли, и Квиринус начал размышлять о том, чтобы вернуться домой. Так он оказался в Проклятых Горах Албании. И именно здесь все игры для Квиринуса Квиррелла закончились. Люди здесь называли это место «Проклетье», и Квиринус был сражён его красотой. Он почему-то ожидал увидеть пустошь — уж больно имя подходило — но влюбился в живописные горы, покрытые густыми лесами, которые с каждым днём всё больше одевались в золото и багрянец. «Ах, если бы остаться здесь…» — подумал он, и на пару мгновений ничего больше не имело значения. Никакие Тёмные Лорды, никакие министры магии, ни фотографии в газетах… ничего больше не казалось ему важным. Эти горы явно повидали не одного Тёмного Лорда, и каждый был темнее предыдущего, но им было наплевать. Квиринус завидовал горам, их спокойствию и безразличию, и впервые подумал о том, что совсем не важно найдёт он какую-нибудь информацию в своей Великой Охоте или нет. Он мог бы остаться здесь, подальше от передразнивающих его за спиной студентов и коллег, которые всё никак не могли закрыть глаза на возраст молодого Квиринуса. Подальше от всех печалей его настоящей жизни. Он мог представить новую, лучшую жизнь для себя здесь, в Проклетье. Мог бы стать взрослее, сильнее и мужественнее под влиянием этого волшебного места. Он мог представить, как становится легендой, мудрецом Проклятых Гор, о котором магглы рассказывали бы истории. Квиррелл решил, что останется на месяц. А в конце напишет профессору Дамблдору письмо. И что будет в этом письме — заявление об увольнении по собственному желанию или заверения, что он готов приступить к работе снова… время покажет. Он узнал, почему это прекрасное место называют Проклятыми Горами, ночью. Облака быстро скользили по тёмному небу, стремясь проглотить похожую на каплю бледного золота луну. Над бескрайним морем деревьев, перешёптывающихся о своих старых секретах, происходила бесконечная игра в догонялки, и никому до этого не было никакого дела. Квиринус поднял лицо к небу и вдруг понял, что видит ветер. Облака напоминали то ли вуаль, то ли саван, и всё пытались поглотить луну. Или прикрыть её. «А вдруг здесь водятся оборотни,» — подумал Квиррелл, но эта мысль не показалась страшной. В глубине души он знал, что в этой части леса нет не только оборотней, но и обычных волков. В глубине души он знал, что никогда уже не покинет Проклетье. Когда одна из теней заговорила с ним, Квиринус был к этому готов. Тень сказала, что в Проклятых Горах нет зла, как нет и добра. Квиринус слушал, будто во сне, убаюканный звуками ночного леса, о том, что есть только сила. Сила творить зло и сила творить добро. — Но как тебя зовут? — спросил он, отчаянно страшаясь услышать ответа. — Что в имени тебе моём? — ответила тень, и в бесплотном голосе, тихом, сливающемся с шелестом листвы, послышалась тень улыбки. Квиринус Квиррелл невольно улыбнулся в ответ… и опустил волшебную палочку.