Мистер Певерелл! [УШЛО НА ПЕРЕПИСЬ]

«Мастер Смерти»  Какой очаровательный и манящий титул.  Скольких волшебников он заманил в свои бессмертные путы?  Скольких волшебников, забывшихся в погоне за этим титулом, он сожрал?  А скольким колдунам и ведьмам он принес счастья?  Никто не мог сказать. Да и некому было это говорить.  Все, кто только мог, уже мертвы, и более не будет появляться больше Мастеров Смерти, ведь последний из них, уничтожил одно из условий становления им.  Бузинная палочка была сломана, и выброшена, словно ненужный мусор.  Погоня за бессмертием была бессмысленной вещью, особенно, если это бессмертие являет собой ничто иное, как статус вечного жнеца.  Существа, скорее мертвого, нежели живого. Здесь не было ни времени, ни жизни.. Не было ни желаний, ни физических нужд.  Здесь, тебя сопровождает только — коса, собирающая души, — холод, подобный дементорскому прикосновению — и смерть, которая никогда не достанется тебе.  Здесь, ты — один из всех. Один из немногих, и все здесь, равны перед ней. Кем? Пред Смертью все всегда равны. Будь ты маглом, волшебником, кентавром, вампиром, птицей или даже собакой. Здесь не важно, кем ты был. Здесь нет фамилий… Здесь нет ничего.  Только бесконечные списки душ, которые предстоит забрать. ***

Межмирье. 

23-ХХ год.

Он подозревал, что когда-то его вызовут на ковер.  Да оно и понятно, что вызвали.  Первым же правилом, которое ни за что нельзя нарушать, был запрет на вмешивание в судьбы.  А он…  То девчонку спасет, то женщину на себя дернет, чтобы под машину не попала, а то и прогонит каких-то подростков со стройки, которая, из-за дерьмово сделанной работы, держится на соплях.  Сколько он уже так?  Сотню лет? Двести? А может больше?  Он не помнил. Но знал он точно, что был тут давно.  А он и не хотел этого! Ни бессмертия! Ни, блять, до скончания веков пахать тут с косой в руках!  И толку-то? Люди рождаются, люди умирают!  Это чистой воды пытка!  Он хотел бы вернуться в то время, когда он был обычным человеком, можно даже в младенчество, и единое, что бы он поменял, так это не прикасался бы к Дарам Смерти. Никогда. Ни за что!  Но… имеем что имеем.  Он сложил руки на груди и поежился от присущего им холода.  Он смотрел за тем, как открывается дверь в ее кабинет, приглашая его зайти. Она обманчиво гостеприимна.  С неприкрытой, нежной, улыбкой за столом сидит женщина неземной красоты, ее черные, малость отливающие синевой волосы спадали по ее плечам, и растекались неподвижными ручьями по полу, а кожа сверкала словно усыпанная алмазной крошкой, и только одно говорило о том, кто она.  Глаза. Черные, словно бездонные ямы, смотрящие прямо сквозь тебя и видящие все твои секреты, тайны и страхи.  — Гарри, рада что ты почтил меня своим присутствием.— она сложила руки в замок и подперла ими подбородок.— Прошу, садись. Несмотря на обманчиво нежный и мягкий вид, встречаясь с ней, особенно в рабочей обстановке, рекомендуется оставаться начеку.  — Я постою.— ошибка первая: грубость.  — Сядь.— ее голос доносится со всех сторон, эхом отражаясь в сознании, без возможности неподчинения. Тело, словно само собой, движется по направлению к двум креслам, стоящим перед ее рабочим столом. Дубовое дерево, покрытое лаком, отражает свет от ярких, словно солнце, но холодных будто лед, огней. Неповиновение ей, в любом существующем виде, грозит собой нечто, гораздо, гораздо страшнее небытия.  Это даже не смерть.  — Гарри, мой дорогой и очаровательный малыш, ты, наверняка подозреваешь почему ты здесь, я права?— не давая возможности ответить, она продолжает. Ее голос мягок, но от него неприкрыто сочится злость. Холодная, леденящая душу ярость.— Скажи мне, почему ты продолжаешь цепляться за чужие жизни? Твоя работа — собирать души мертвых, а не менять их судьбы. Но ты все продолжаешь и продолжаешь. Неужели тебе так сложно понять, что каждому существу уготован свой час и своя участь?— тяжелый вздох разносится по помещению и она прикрывает глаза.— Дитя, прошу, пойми наконец, что, скажем так, Мастера, имеют свою задачу. И их задача, не спасать людей, а собирать души когда их тела уже мертвы. Для всех Мастеров есть правила… А ты все продолжаешь и продолжаешь их нарушать! Своей неспособностью отпустить прошлое ты ставишь под удар всех!  Она замолчала, словно у нее больше не было на это все сил. Зеленые глаза смотрели прямо на нее, юноша словно хотел что-то сказать.. но упрямо молчал.  — Хорошо, сделаем по другому. Девочка?  — Ребенок.  — Отлично.— закатила глаза начальница,— Подростки на стройке, я как понимаю, тоже дети?  В ответ она получила только кивок.  — Женщина? — Ребенок.  — Что «ребенок», Гарри?  — Да что ты хочешь от меня услышать? Что я слышу души? Что я их вижу? Ты все это и так знаешь! Беременна она! Беременна! Душа сформировалась! Умрет женщина — умрет и ребенок!— мужчина подорвался с кресла, жестикулируя руками.— Я, как минимум, двести лет, нахожусь здесь, на этом посту гребанного Мастера Смерти, которым даже не хотел быть! Это бесконечная каторга! И ладно бы, но из-за твоего дара, уважаемая Хель, я каждый раз мучаюсь, слыша стенания этих душ, и видя их! Я не могу! Не могу я быть как все другие Мастера! Меня это мучает…  — Это естество бытия, щенок!— она в ярости хлопнула ладонью по столу.  — О, не нужно мне тут заливать про естество бытия! О нем надо было думать когда ты возлегла со смертным! — он тяжело задышал.— Я не могу. Правда не могу.. Слышать. Видеть..— он упал обратно в кресло и закрыл глаза руками,— Какого хера я вообще твой потомок. Почему другие твои потомки не собрали дары. Был бы я не один в этой вечной каторге такой, слышащий, видящий…  — Наглый мальчишка!— она ударила ладонью по столу, и всю комнату покрыла изморозь.— Ты даже не представляешь о чем сейчас говоришь! Смеешь судить меня? Если бы не я, тебя бы вообще не существовало, нахал!— она тяжело дышала,— Хорошо. Если тебе так нравится спасать, то вот тебе задача, маленький дьявол. Отправляйся к сфере времени, и вернись в 1926 год. Ты должен отбыть свое наказание, и спасти, взрастить ребенка, который доставил тебе так много проблем при жизни. Спаси его душу, Гарри. Тебе же это так нравится. Так почему бы тебе не спасти того, кто убил тех, кто подарил тебе жизнь?— она улыбнулась, и от этой улыбки у Поттера покрылись мурашками руки.  Хотя такого априори не должно быть. Его тело — мертво. Холодно, подобно ледникам в Антарктиде.  — Если сможешь, отправлю тебя на перерождение, так уж и быть, сделаю исключение.— она провела рукой по столу, оставив льдистый след. На столе, под ее пальцами, стала образовываться небольшая скульптура матери, с младенцем на руках,— А коли не сможешь,— она одним хлопком раздавила скульптуру,— будешь пахать вечность, без воли. Вместо всех Мастеров. Один. — Ты кое-что забыла. Я не настолько глуп, чтобы повестись на такую тупую уловку. — мужчина наклонился к ней ближе и оперся локтями о колени,— Потомки Смерти не могут перерождаться, потому что они — часть целого. Часть тебя. И я не исключение.— он холодно улыбнулся, а зеленые глаза сверкнули.— Если я справлюсь, я хочу отправится туда, где меня никто не будет касаться. Буду отдыхать свою заслуженную вечность. Хель смотрела на этого ребенка. На эти зеленые глаза. Такие-же зелено-сверкающие, какие были у Элдориана Певерелла.  Ох.. Как она была глупа в те времена…  — Спаси душу. И тогда, мы договоримся о твоей ссылке.— она подняла подбородок и смерила мужчину взглядом.— Не дай ребенку расколоть душу, не дай ему повторить то, что уже случилось. Измени эту линию, и я буду благосклонна к твоей просьбе.— она задумчиво постучала пальцами по столу, создавая от прикосновений к дереву искорки.— Однако.. Ты вернешься в прошлое, и все мертвые души также вернутся на прежнее место, вместе с тем, как откатится время.— она одарила мужчину ухмылкой,— Я, так уж и быть, не заберу твои способности Мастера. Но ход сюда, в межмирье, тебе будет закрыт.  Возможно, таким образом Она хотела вернуть себе еще одного потомка. Чья душа была безвозвратно разорвана. Чью душу невозможно соединить воедино сейчас.  Но, в прошлом, не допустив тех действий которые совершил ребенок, она могла бы забрать еще одного своего потомка.  Своего, как бы ни было большой ей признавать, потомка.