Мистер Певерелл! [УШЛО НА ПЕРЕПИСЬ]

Антарктида.

1938 год.

Экспедиции в Антарктиду были редки и недолги, однако всяко не слишком удобно, когда появляешься посреди неба на высоте более пяти тысяч метров над уровнем моря. Особенно неудобно то, что экспедиция была в самом разгаре и кто-нибудь, тебя да и заметит. Наблюдать за неумолимым приближением ледяных клифов было… привычно..? Нет, он бы так не сказал. Но страшно, во всяком случае, тоже не было. Коса Жнеца способна разрезать все, начиная с кожи, и заканчивая сталью, однако лишь одно невозможно разрезать косой… Косу другого жнеца. Повинуясь желаниям своего хозяина, орудие смерти материализовалось прямо в руках мужчины. Он занес косу назад. Ледник содрогнулся от удара, и всю близлежащую площадь озарила зеленая вспышка. Ледник разрезало пополам, не полностью, но до половины точно. Мужчина струсил снежные хлопья с пальто. Н-да… Занесло его куда-то не туда. Это явно не Лондон. Он огляделся. Неподалеку, весь бледный и напуганный, наполовину зарытый в ледяные опилки, трясся юноша. Ему пришлось закинуть косу на плечо. — По-английски говоришь?— спросил он, когда подошел к юноше. Молодой человек что-то пролепетал, но Гарри так и не понял что тот сказал. Свободной рукой он потер серьгу-гвоздик в левом ухе. — Еще раз? — Английский. Не говорю.— вот, теперь артефакт сработал. — Теперь понимаешь?— спросил Гарри. — П-понимаю.— резко кивнул юноша. — Отлично. Какой год? Молодой человек непонимающе наклонил голову. — Тысяча девятьсот тридцать восьмой..? Мужчине захотелось вернуться обратно, и разломать к чертовой матери эту сферу времени. Он выставлял все правильно. Он должен был попасть в 1926 год. Не в 38. Ему пришлось вздохнуть, чтобы не начать ругаться вслух. — Отлично. Да. Отлично..— мужчина запустил руку в перчатке в волосы и растрепал непослушную шевелюру.— Теперь слушай. Ты забудешь все, что происходило в течении двадцати минут. Ты забудешь меня, забудешь что видел здесь человека. Ты просто будешь помнить что ледник сам по себе раскололся. — он смотрел своими зелеными глазами в глаза юноши, и видел как пропадает в чужих глазных яблоках блик,— Мы договорились? Славно. ***

Великобритания.

1938 год.

Поттер-менор.

Флимонт Поттер наблюдал чрез резные окна за своей супругой, Юфимией, которая проводила досуг в саду. Ведьма сидела в плетеной беседке и вручную что-то плела. О, как он любил эту женщину. Ее нежность, ее смелость, ее буйный нрав.. Одно только омрачало сей дивный, полный беспредельной любви, брак. Чета Поттеров все никак не могла завести ребенка. Маленького волшебника. Маленького наследника, который смог бы продолжить род Поттеров. От любования милой сердцу женщиной, мужчину отвлек эльф. Ушастое существо с негромким хлопком появилось в кабинете, и припало лбом к полу. — Хозяин! Хозяин! Мини очень жаль! Очень жаль!— домовенок ронял слезы на плетеный ковер,— Мини не знает что случилось! Семейный гобелен! Новый член на семейном гобелене! Мини не знает что случилось! Мини очень жаль, просите Хозяин! Первой эмоцией и мыслью Поттера было то, что Юфимия наконец забеременела, но тогда бы на гобелене начал формироваться новый бутон и эльф был бы рад, а не трясся от страха, будто случилось что-то очень страшное. — Это не бутон, верно?— мужчине не нужен был ответ, но он все равно спросил. — Нет! Нет, хозяин! Не бутон! Мини очень жаль! Мини не виноват! Мужчина не дослушал нытье домовика, а быстрым шагом отправился в гобеленовый зал. У него сердце заходилось, как от испуга, так и от ярости. Гобеленовый зал встретил лорда тишиной и полумраком, а сам гобелен сверкал, озаряя зал серебряным светом. Флимонту даже не пришлось искать. Светился именно тот цветок, который появился сегодня. От белой хризантемы с профилем и именем: «Иоланта Певерелл», тянулась новая, толстая ветка, а в конце этой ветки, цвела лилия, вокруг которой обернулся лежащий олень. Цветок сверкал, а в средине, оплетенный тычинками с пыльцой находился круг с профилем мужчины. У него была немного смугловатая кожа, черные волосы, уходящие за грань круга. Профиль мужчины, казалось, наблюдал зеленым взглядом за Флимонтом Поттером. Таким зеленым… ужасным. Гарольд Джеймс Певерелл Имя светилось, показывая что его владелец еще жив, и не находится за гранью. Флимонт покрылся мурашками. Как может быть жив волшебник, будь он хоть триста раз сильнейшим, на протяжении шестиста лет? Тем более, что до этого дня не было ни одного намека на существование этого человека. В этот день Поттер-менор сотряхнулся, ведомый неизвестностью и ужасом. ***

Лондон, Ист-Энд.

1938 год.

Недалеко от детского приюта «Вула».

Промышленные районы Лондона славились совсем не своими продуктами, улицы были пропитаны смрадом промышленных отходов, здания были покрыты слоями строительной пыли, а люди и вовсе не были похожи на людей. Бледные, больные, бедные, в заштопанных одеждах, и воняющие чем ни попадя. От кого-то несло потом и канализацией, от кого-то перегаром, а кто-то и вовсе пах словно трехдневный мертвяк. Откровенно говоря, люди здесь были похожи на живых мертвецов, про которых снимали фильмы в будущем. Нос холодило запахом смерти. Путешествие от Антарктиды до Англии заняло у мужчины около восьми часов. Мало того, что со Временной Сферой что-то было не так, и его отправило не в то время, так еще и закинуло — к черту на куличики. Полет выдался довольно выматывающим, с тем фактом что кроме ускорения, требовалось поддерживать еще и чары сокрытия, но наконец найдя темный проулок, мужчина спустился в темноту и смрад нынешнего Ист-Энда. Он сложил зонтик, и пару раз постучал металлическим носиком по близлежащему камушку. Премерзкое местечко. В нос норовила залезть пыль, вызвав раздражение, и заставив его чихать. Лондон в эти года удручал. В воздухе так и висело чувство угрозы. Чувство страха. Люди ждали. Ждали войны. Страшной войны, унесшей множество жизней. Которая вновь унесет множество жизней, а ему придется заново их собрать. Удручающе. Если так уж подумать, он, наверное, должен быть крайне недоволен своим наказанием, но.. уже спустя столетие на службе у Вечной, ему пришлось отринуть все обиды на людей. На мертвых, на живых. С того столетия прошло еще больше лет. Не осталось ни обид. Ни тоски по любимым и знакомым — он сам собрал их души. Осталась только жалость. Жалость ко всем тем, кому пришлось настрадаться также, как и ему самому. Кто-то, может, даже страдал больше чем он сам, поэтому они и стали такими, какими они были когда он жил. Находясь в самой глубине проулка, впрочем, заканчивающегося тупиком, на периферии зрения мужчины мелькнуло тело. Мертвое тело, которое вряд ли скоро найдут. Человек был мертв довольно давно — слабая, почти попавшая в небытие душа светилась в груди трупа. «Мне нужно… нужно вернуться.. Я обещал своей девочке..» Мужчина перекинул зонт в левую руку, а в правой материализовалась коса, зеленые переливы на ее рукоятке поприветствовали хозяина неярким миганием. Гарри подошел к мертвецу, и коснулся его грудины кристаллом, закрепленным на конце рукояти. Из груди тела вырвался огонек, а после и вовсе расползся на кучи небольших пленок. Это явление называлось «Реестром жизни». Одна из обязанностей жнецов — просматривать жизни мертвецов, во время сбора их душ. Ничего необычного он не увидел. Мужчина. Сорок три года. Красавица жена и лапочка-дочка. И сердечный приступ в закоулке бедного района. Пленка окончилась, и свернулась в блеклый, но все еще светящийся клубок. Мужчина поудобнее перехватил косу, и легким замахом перерезал клубок, заставив душу отправиться туда, куда ей и дорога. Мужчина отпустил косу, и та растворилась в тени жнеца. Гарри вздохнул, и движением руки трансфигурировал камешек в клочок бумажки, который, снова по мановению руки, свернулся в журавлика. Держа фигурку в руке, он отправил ее в полет, не сомневаясь что бумажная птичка найдет родственников этого мужчины. Ему не обязательно было этого делать, но по-другому он не мог. Он снова перекинул зонт в другую руку, и провел левой по лицу. Гарри сомневался, что нынешние люди примут его за нормального человека, с его-то черным глазом. Это произошло на первом десятилетии его службы. За первые косяки, провинившихся отправляли в чистилище, где обитала Скверна. Скверна — сборище несобранных и неупокоенных душ. Они жаждут мести. Жаждут убийств. Жаждут поглотить все, что существует. Все, что когда-то существовало. Она заражает. Заражает чужие, светлые души. Заражает жнецов. Искажая их принятие мира. Искажая их чувства. Их волю. Вряд ли ему поверят, что это генетическая особенность. Придется наложить гламур, чтобы не пугать местное сословие. Гарри вышел из переулка на солнечный свет. Черное пальто впитывало не очень радушное солнце Англии. Здесь всегда было холодно. Но темнота его одеяний впитывала, и передавала ему забытое когда-то тепло. Зонт отбивал ритм его шагам, на манер трости. Не так далеко мелькнули железные ворота детского приюта. Он понимал, что уже дороги назад не будет. Да и он, скорее, не хотел бы возвращаться назад. Осталась только дорога вперед. Даже если половину пути испортила техническая ошибка. *** Смотрительница приюта — миссис Коул,— была приятно удивлена, встретив статного мужчину, пришедшего взять под опеку ребенка. Несмотря на то, кем она была, женщина не любила детей. Они раздражали ее. Раздражали своим шумом, своим лепетом, своими слезами и соплями. А некоторые — даже пугали ее. — Так, насколько я поняла, вы пришли чтобы взять под опеку ребенка, мистер Перевелл?— женщина сложила руки перед собой и оглядела мужчину. — Певерелл.— поправил ее Гарри. — Да-да, Перевелл.— она натянуто улыбнулась.— Вы хотите взять под опеку какого-то конкретного ребенка? Или вам не важно? Несмотря на статность и красоту мужчины, женщину явно смущал его внешний вид. Нетипичный, можно даже сказать, странный наряд. Широкие брюки, и водолазка под пальто. Никто в это время так не ходил. Тем более в такой летний день. На дворе стоял июнь, а этот мужчина пришел в черном, явно теплом пальто. — Конкретного,— вздыхает мужчина,— Меня интересует Том Реддл. Ему должно быть одиннадцать. От жнеца не укрылось, что женщина напряглась, хоть и постаралась скрыть свое напряжение. — Вы уверены?— она замолчала, а улыбка сползла с ее лица,— Этот ребенок очень.. необычный. Можно даже сказать странный. Пугающий.— она с презрением поджала губы,— Вы приходитесь ему родственником? Что-ж.. Родственником он ему приходился. Очень. Очень-очень дальним. — Да.— без сомнений ответил мужчина,— Очень дальним, но родственником.— он улыбнулся, и услышал как кто-то вздохнул за дверью приемной, в которой он оказался. Он кинул взгляд на дверь, и увидел щелку, в которую глядели две молодые женщины. Он улыбнулся и им. — Я недавно узнал про него, была бы возможность, я бы забрал его раньше.— он снова перевел взгляд на смотрительницу. — Вы же понимаете, что не сможете сразу забрать его?— она отвела взгляд в сторону,— Признаться честно, мальчик очень странный. Он пугает, как работников приюта, так и других детей..— она запнулась, встретив обезоруживающий взгляд зеленых глаз.— О чем это я..? Ах, да. Я думаю вы сможете забрать его через несколько встреч. Для начала вам нужно с ним познакомиться. А дальше уже решайте сами, забирать его, или нет. Сначала вам придется подать заявление в суд, пройти первоначальную проверку, и уже тогда вы сможете забирать Реддла на выходные и возвращать к будним дням до решения суда. Остальное, я думаю, вы и так понимаете. Судебное слушание и официальное решение. Как бы не хотелось изб.. отдать вам Реддла сразу, но таков закон. — Я понимаю, миссис Коул, с этим не будет проблем.— на самом деле, жнецу уже стало надоедать, это бесполезное трепательство языком.— Могу я познакомиться с Томом?— капелька магии явно не повредит этой женщине. Ее взгляд немного помутнел, но она пару раз моргнула и в ее глазах снова была ясность. — Конечно, прошу за мной.— она развернулась на каблуках, и повела Гарри куда-то наверх. *** Стены приюта были серыми. Облупленная штукатурка, старый деревянный пол.. запах сырости и плесени. Это явно неподходящая среда для обитания детей. Проходя по коридорам, мужчина то и дело замечал на себе взгляды детей, за которыми сыпались тихие перешептывания. Он видел их души. Сквозь стены, сквозь двери. Слышал, как их души шепчут, полные надежды на то, что это пришли за ними. Что их заберут. Ему пришлось отрешиться от всех звуков, чтобы он не натворил еще каких, совершенно ненужных, дел. Смотрительница остановилась у очередной обшарпанной деревянной двери и вздохнула. Она без стука открыла дверь и с холодом посмотрела на единственного жильца этой комнаты. Гарри мог бы даже сказать — тюрьмы. — Том, кое-кто хочет с тобой познакомиться.— она зашла в комнату и Гарри зашел следом за ней.— Его зовут Гарольд Перевелл… — Певерелл.— вновь поправил ее мужчина. На него с настороженностью смотрел одиннадцатилетний мальчишка, с зачесанными волосами и пронзительными, голубыми глазами. Том Реддл этого времени выглядел также, каким он видел его когда смотрел воспоминания Дамблдора в Омуте Памяти когда-то давно. —Да, именно так,— без энтузиазма согласилась женщина,— он твой дальний родственник. В глазах мальчика мелькнуло недоверие, а где-то в глубине колыхнулась его душа. Возможно — в надежде, возможно в непринятии, а может быть и в злости. Но душа мальчонки была тепла. Тепла и светла. Не настолько, как у других детей, но не была так темна как у безнадежных созданий. — Будем знакомы, Том,— улыбнулся мужчина. Взгляд мальчика метнулся к левому глазу мужчины, и он еще сильнее нахмурился, но не спешил что-то говорить. — Миссис Коул, вы можете оставить нас? Это не займет много времени, простой разговор.— женщина явно не собиралась уходить, но мужчине нужно было переговорить с Томом. Объяснить. Рассказать. И пообещать. Поклясться что он заберет его отсюда. Женщина впала в кратковременный ступор, а после молча вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Под напряженным взглядом мальчика было неуютно. Но, если так рассудить, он бы тоже вел себя настороженно, если бы к нему пришел какой-то незнакомец и сказал что он его родственник. Хотя нет, он врет. В его возрасте Гарри бы поверил всему, что скажет незнакомец, представившийся его родственником. В то время он все еще надеялся, что у него есть добрые родственники, а не злобные тетя с дядей. Он махнул рукой в сторону двери, заглушая барьером звуки, идущие снаружи, как и те, которые могут донестись до людей за пределами комнаты. Реддл проследил за движением, но ничего не сказал. — Ну, теперь можем и поговорить.— вздохнул мужчина запустив левую руку в волосы и зачесывая короткую челку назад,— Я могу присесть?— он указывает взглядом на кровать. Мальчик кивает, но продолжает следить за жнецом пристальным взглядом. — Вы правда мой родственник?— выпаливает Том, как только мужчина присаживается на железную кровать. — Правда,— кивает мужчина,— я недавно узнал про тебя. Узнал бы раньше — забрал бы.— ну, в некоторой степени это не было ложью. Он только восемь часов назад вообще появился в этом времени. Появился бы раньше — забрал бы раньше. Главное в обмане то — что ты сам должен свято верить в свою ложь. Даже если это что-то абсурдное. Том наблюдает за Гарри и щурится, будто что-то мешает ему рассмотреть чужое лицо. — Я вам не верю,— говорит Реддл,— Знаете, если вы пришли чтобы забрать меня, то не стоит. Я.. Странный. — Да? И почему же ты, как ты говоришь, странный? Как по мне совершенно нормальный парень. — Я могу делать необычные вещи,— о, Гарри были знакомы эти слова, как и последующие,— я могу двигать предметы не прикасаясь к ним, могу заставить животных делать то, что я хочу без всякой дрессировки. Могу сделать больно тем, кто был жесток ко мне, если захочу. Гарри улыбнулся. Ах.. эта ностальгия.. — Знаешь, я такой же, как и ты.— мужчина немного наклонился вперед, опираясь локтями на свои колени,— Это называется магия, Том. И это нормально. Ты не странный, просто отличаешься от тех людей, у которых нет магии. — Чем докажете?— с вызовом спрашивает мальчик. — Ну…— зеленоглазый обводит взглядом комнату, и цепляется за выложенные в ряд камушки на подоконнике. Он манит пальцем, и камни поднимаются в воздух, складываясь в незамысловатые фигуры. Мальчик с расширенными глазами наблюдает, как его коллекция камней складывается сначала в звезду, потом в квадрат, а после и вовсе отделяется на две кучки, которые выстраиваются в подобие танцующих человечков. Мальчик резко обернулся на мужчину. — Ты не уродец, Том, не монстр, и не ненормальный.— Гарри вновь улыбается этому ребенку. — Я особенный..— шепчет мальчик. Мужчина видит в его глазах созревающее с дикой скоростью самодовольство и превосходство. Ему придется разбить этот клубок. — Не особенный. В мире много волшебников. Меньше, чем обычных людей, но все также много. Ты не особенный. Твоя особенность не определяется тем, есть у тебя магия, или нет. Твоя особенность определяется твоими поступками и решениями. Будешь вредить другим людям — тебя будут бояться и ненавидеть, будешь помогать — заслужишь их доверие и честность.— получив злобный взгляд в ответ на свою речь, мужчина без энтузиазма рассмеялся,— Нет, ты не подумай, я тебя не осуждаю. И не говорю о том, что не нужно давать сдачи тем, кто оскорбил тебя или побил, таким маленьким дьяволам нужно надрать зад в ответ, иначе они не отстанут. Но если хочешь дать сдачи тем, кто не обладает магией, просто врежь им кулаком по носу, а не заколдовывай их. А если сражаешься с таким же волшебником как и ты — вызови его на дуэль. Это хорошая практика. Ты не такой плохой, как о тебе думают, правда. Все мечты мальчика разбились об эту стену, и Гарри это видел. Мальчик был зол. Обижен на всех тех людей, которые считали его ненормальным из-за магии. — Даже если я говорю со змеями? — Даже если ты говоришь со змеями.— кивнул мужчина. Он когда-то был таким же. Брошенным полукровкой, без взрослых, на которых можно было бы положиться. А единственный, на кого можно было бы положиться, не прожил достаточно долго, чтобы быть им. — Зачем вы вообще пришли?— мальчик сложил руки на груди. — Послушай, у меня в детстве не было взрослого, на которого я мог бы положиться, но я хочу чтобы он был у тебя, понимаешь? — мужчина вздохнул,— И я хотел бы забрать тебя отсюда, но только если ты захочешь. Не сразу, конечно, нужно будет подать заявление в суд и всякая такая белиберда, но если ты правда захочешь, то я могу забрать тебя. Научить колдовать, научить контролировать свою силу, обучить заклинаниям. Тебе вскоре должно прийти письмо, из школы волшебства «Хогвартс». Чудесное место, полное магии, тайн и других волшебников. Но главное, я могу дать тебе место, в которое ты можешь вернуться. Я не выгоню тебя, не верну обратно в приют. Даже если мы поругаемся и ты уйдешь — ты все равно можешь вернуться. Мужчина молчал. Мальчик тоже не произносил ни слова. В этом молчании было много всего: недоверие; подозрение; надежда.. этого всего было так много, что жнецу пришлось прикрыть глаза. — Пообещайте.— говорит Том,— Нет. Поклянитесь, что не выгоните меня, и что заберете отсюда. Мужчина улыбнулся и посмотрел на ребенка. — Клянусь.