«Проект», вышедший из-под контроля.

      Утро наступило слишком быстро. Пэм почти не спала, — каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней появлялось лицо той женщины. Чёрные глаза, полные боли и осознания.       Она провела день в напряжённом ожидании, выполняя мелкие поручения. К шести вечера она уже была одета: тёмные джинсы, кожаная куртка, под которой скрывалась кобура с пистолетом. Альберт настоял на том, чтобы она всегда была вооружена. Портовая зона встретила её запахом соли и ржавчины. Склад находился в самом конце причала, — обшарпанное здание с выцветшей вывеской какой-то давно закрытой компании. Она огляделась, проверяя, нет ли слежки.

Тишина.

      Только крики чаек и плеск воды о сваи.       Она подошла к металлической двери склада и набрала код на панели. Замок щёлкнул, и дверь со скрипом отъехала в сторону. Внутри было темно. Пэм достала фонарик и луч скользнул по пыльным ящикам и ржавым стеллажам. В дальнем углу она заметила небольшой сейф, встроенный в стену. Её шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Она набрала код ещё код, — и дверца сейфа открылась с тихим щелчком. Внутри лежал металлический кейс.       Пэм потянулась за ним, когда за спиной раздался звук, — едва уловимый скрип подошвы по бетону. Она резко развернулась, хватая пистолет.       — Не двигаться!       Из тени вышел мужчина.       Луч фонарика выхватил знакомое лицо, — светлые волосы, упрямый взгляд голубых глаз, кожаная куртка поверх чёрной водолазки.       — Леон Кеннеди, — выдохнула она, не опуская пистолет.       Он стоял с поднятыми руками, но в его позе не было страха. Он не привык угрожать оружием сразу.       — А ты, должно быть, новая игрушка Вескера, — его губы изогнулись в кривой усмешке. — Памела Митчелл, верно? Слышал о тебе.       Её палец напрягся на спусковом крючке.       — Откуда ты знаешь моё имя?       — У меня свои источники, — он медленно опустил руки, делая шаг вперёд. — Послушай, я не за тобой. Мне нужен этот кейс.       Пэм сделала шаг назад, прижимая кейс к себе.       — Не подходи ближе. Этот кейс уходит со мной.       Леон остановился, а его взгляд скользнул по её лицу.       — Ты хоть знаешь, что внутри? — он склонил голову набок. — Или Вескер не утруждает себя объяснениями со своими… сотрудниками?       Она промолчала. Конечно, она не знала. Альберт никогда не говорил больше, чем считал нужным.       — Там образцы нового штамма, — продолжил Леон, делая ещё один осторожный шаг. — Того самого, который превращает людей в… ты ведь видела, да?       Леон усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.       — Знаешь, я встречал таких, как ты. Преданных до конца. Думающих, что у них нет выбора, — он медленно поднял руки, показывая, что не собирается нападать. — Но выбор есть всегда.       Она крепче сжала рукоять пистолета.       — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Знаю достаточно, — он сделал ещё шаг. — Знаю, что Вескер подобрал тебя. Вырастил как инструмент. И теперь ты бегаешь за его посылками, не задавая вопросов.       Его слова ударили больнее, чем она ожидала. Пэм стиснула зубы.       — Последнее предупреждение. Отойди… или я стреляю.       Леон вздохнул, качая головой. Он двинулся так быстро, что она едва успела среагировать. Его рука метнулась к её запястью, выбивая пистолет. Оружие с грохотом отлетело в сторону. Пэм отпрянула, прижимая кейс к груди, но Леон уже был рядом. Его пальцы сомкнулись на ручке кейса.       — Отпусти, — прорычал он, дёргая на себя.       — Нет! — она вцепилась в металл, упираясь ногами в бетонный пол.       Они боролись несколько секунд, — он был сильнее, но она была отчаянной. Леон рванул кейс в сторону, и Пэм потеряла равновесие, ударившись плечом о стеллаж. Ящики посыпались вниз с оглушительным грохотом. Кейс выскользнул из её рук.       Пэм не дала себе времени на раздумья. Она оттолкнулась от стеллажа и бросилась на Леона, врезаясь плечом ему в грудь. Он пошатнулся, но устоял, перехватив её за куртку. Она ударила его локтем в челюсть. Голова Леона дёрнулась в сторону и он выпустил её куртку. Пэм воспользовалась моментом, — нырнула вниз, подсекая его ноги. Он упал на бетон, но тут же перекатился, уходя от её удара ногой. Вскочил на ноги, вытирая кровь с разбитой губы.       — Неплохо. Вескер хорошо тебя натаскал.       Пэм не ответила. Она снова бросилась в атаку, обрушивая на него град ударов. Леон увернулся от большинства из них, но один попал ему в ребра. Он застонал от боли и схватил её за руку, резко вывернув. Пэм вскрикнула, почувствовав агонию в локте. Она отшатнулась назад, встряхивая руку. Леон стоял над ней, тяжело дыша.       — Ты сражаешься не на той стороне.       Пэм, тяжело дыша, сердито посмотрела на него. Она огляделась в поисках кейса, — и увидела его у двери. Леон повернулся, и она бросилась вперёд, снова выбив его из равновесия. Она схватила портфель и помчалась к двери, готовая убежать. Леон схватил её за лодыжку, заставив споткнуться. Она упала на колени, а кейс вновь скользнул в сторону. Леон в мгновение ока набросился на неё, прижав к земле, и упёрся коленом ей в спину.       — Он даже тебе не друг. Он опасен. Он манипулятор.       Пока Леон пытался достучаться до неё, она резко вывернула запястья, застав Леона врасплох. Он ослабил хватку, и она выскользнула из-под него, схватив портфель. Она ударила его ногой в грудь, заставив упасть на приличное расстояние. Леон бросился на неё, пытаясь схватить, но она уже двигалась. Она бросилась к двери. По складу разнесся выстрел. Боль пронзила её бок. Она споткнулась и чуть не упала. Но она заставила себя бежать, крепко держа кейс. Дверь была близко. Так близко.       Пэм стиснула зубы от боли. Машина была всего в нескольких метрах, но казалось, что прошла целая вечность. Она протянула руку и пальцы коснулись ручки. Ещё один выстрел. На этот раз он промахнулся, застряв в дверце машины. Она резко распахнула дверь и бросилась внутрь, захлопнув её. Руки неуклюже возились с ключами. Наконец, двигатель зарычал. Она нажала на газ, и машина с визгом помчалась прочь от склада, оставив Леона позади. Пэм взглянула на свой бок. Кровь просачивалась сквозь рубашку, но рана, похоже, была несерьезной. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.       Она могла его убить, могла выстрелить в него. Но не сделала этого. И сама не знала почему…

***

      Вескер расхаживал взад-вперёд по своему тускло освещенному кабинету, крепко сжимая в руке телефон. Он ждал звонка от Памелы уже больше часа, но вестей не было. Его глаза вспыхнули раздражением, когда он снова взглянул на часы.       — Где её носит… — пробормотал он себе под нос, сжимая кулаки. — Она уже должна была вернуться с этим кейсом.       Он дал ей четкие инструкции, и всё же она не смогла выполнить даже самые простые указания. Он чувствовал, как нарастает гнев. Вена пульсирует на виске. Он вложил в неё столько времени и ресурсов, и вот как она ему отплатила? Некомпетентностью и задержкой? Вескер налил себе стакан бурбона. Он выпил его залпом и жидкость обожгла горло. Он с грохотом поставил стакан на стол, а звук эхом разнесся по пустой комнате. Он был один, как всегда.       Она припарковала машину возле входа в дом неправильно, спешно, криво. Плевать. Пускай переставят на другое место. Это не её забота. Внутри дома её встретил прислуга. Но она прошла мимо, проигнорировав его помощь. Она поднялась на второй этаж и без стука распахнула дверь его кабинета. Запыхавшаяся, растрёпанная, она подошла к столу и с силой положила кейс ему на стол, ничего не сказав.       Вескер резко обернулся, когда дверь открылась без стука. Его глаза сузились, когда он увидел Памелу, — с растрёпанными волосами и… кровью на боку. Он перевёл взгляд на кейс, который она поставила на стол. Затем снова на неё.       — Ты опоздала на сорок три минуты, — его голос был ледяным.       Он сделал шаг к ней, возвышаясь над ней всей своей фигурой.       — Я дал тебе простейшее задание. Забрать кейс и вернуться. И ты не удосужилась даже сообщить мне, что он у тебя.       Его взгляд скользнул по её ране, но он не спросил, что случилось. Вместо этого его челюсть напряглась ещё сильнее.       — Ты понимаешь, что могло произойти?       — А ты не сказал, что там может быть кто-то ещё! И послал меня одну! Без кого-нибудь ещё!       Вескер замер, а в его глазах вспыхнуло раздражение. Он медленно наклонился к ней и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её.       — Ты смеешь повышать на меня голос? — прошипел он и каждое слово было пропитано ядом. — Я послал тебя одну, потому что считал тебя способной справиться с элементарной задачей. Очевидно, я переоценил твои способности.       Он резко схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Его пальцы впились в её кожу.       — Ты здесь не для того, чтобы я заботился о тебе. Ты здесь, чтобы выполнять задачи. Крыша над головой, одежда, деньги, — это аванс, который ты отрабатываешь. И сегодня ты отработала паршиво, моя дорогая… — последние слова были сказаны без теплоты и нежности. — Кто там был?       Пэм выдержала его взгляд, несмотря на то, что внутри всё сжималось от страха и боли.       — Леон Кеннеди, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. — Он ждал меня там. Знал про кейс. Знал моё имя.       Пальцы Вескера на её подбородке дрогнули. Его глаза сузились ещё сильнее.       — Кеннеди… — имя прозвучало как проклятие. — И ты позволила ему ранить тебя.       Это был не вопрос. Это было обвинение. Он отпустил её подбородок и отступил на шаг, и его взгляд скользнул по её фигуре. Затем он указал на диван в углу кабинета.       — Сядь.       — Позволила… — фыркнула она, будто она могла сделать с этим что-то.       — Да. Позволила. Ты позволила какому-то правительственному псу подстрелить тебя.       Вообще-то… могла. Могла убить его. Или выстрелить в ногу, обездвижев сразу же, а не позволять ему подойти к себе ближе.

      Неужели она действительно слабая?..

      — Ты ставишь под сомнение мои решения? — его голос был тихим, но от этого ещё более пугающим. — Я отправил тебя одну, потому что это должна была быть простая операция. Войти, забрать, выйти. Даже ребёнок справился бы.       Он схватил её за плечо, а его пальцы впились в ткань куртки.       — А ты… ты не только облажалась, но ещё и смеешь обвинять меня?       Она ничего ему не ответила, — не потому что не хотела, а потому что не знала, что сказать.       Он смотрел на неё, ожидая ответа, но его взгляд на долю секунды скользнул вниз, — к ране на её боку. Кровь уже пропитала ткань рубашки, расползаясь тёмным пятном.       — Сними куртку, — приказал он отрывисто, отворачиваясь. — Я осмотрю рану.       — Я справлюсь… Лучше схожу к медику, — ответила она, игнорируя его просьбу.       Она не будет принимать помощь, потому что это случилось… отчасти по его… вине? Да, это эгоистично. Но такие у неё были мысли на данный момент. И она пошла к двери, хватаясь за ручку. Кейс у него. Пускай лучше занимается им.       Вескер замер на мгновение, глядя, как она тянется к дверной ручке. Что-то в его глазах вспыхнуло, — не просто раздражение, а мрачное, собственническое недовольство. Его челюсть сжалась. Он преодолел расстояние между ними в два быстрых шага. Его ладонь легла на дверь над её головой, с глухим стуком захлопывая её обратно. Он оказался прямо за её спиной, а его фигура блокировала путь к отступлению.       — Ты думаешь, что можешь просто так уйти, когда я говорю с тобой? — его голос опустился до низкого, опасного шёпота, а дыхание касалось её влажных волос. — Я сказал: сядь. Я не просил.       Его пальцы сомкнулись на её плече, твёрдо, но без грубости. Он развернул её к дивану и надавил вниз, вынуждая сесть.       — Ты не выйдешь из этой комнаты, пока я не осмотрю рану. И хватит спорить. Ты и так достаточно сегодня накосячила.       Она всё равно встала с дивана, явно не собираясь теперь принимать помощь, когда она ей нужна была в сопровождении, а не просто промочить рану антисептиком. С этим она справится сама.       Да, она ведёт себя неразумно. Ей нужно обижаться на себя, а не на него. Но она считает, что заслуживает хоть немного уважения, нормального отношения, а не как к собаке. И это расстроило сильнее. В данный момент в ней говорили эмоции, а не холодная голова.       — Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок, — его голос прозвучал ровно. — Тебя подстрелили не потому, что я не дал тебе охрану. Тебя подстрелили, потому что ты позволила Кеннеди подобраться достаточно близко, чтобы сделать выстрел. И теперь ты злишься. На меня. За собственный промах, — его губы изогнулись в подобии усмешки, лишённой тепла. — Если хочешь дуться, — иди. Но если завтра ты не сможешь выполнять свои обязанности, пеняй на себя.       Он говорил резко, почти пренебрежительно. И она ушла, хлопнув дверью, ничего не сказав ему.       Вескер остался стоять на месте, глядя на то место, где только что была она. Звук хлопнувшей двери ещё висел в воздухе, как незакрытый вопрос. Его челюсть сжалась, а пальцы медленно разжались.       — Несносная девчонка, — произнёс он в пустоту кабинета, но в голосе не было прежней стали. Скорее усталое раздражение.       Он подошёл к столу, открыл кейс. Внутри, — ряды пробирок с мутной жидкостью, аккуратно уложенные в поролоновые ложементы. Образцы нового штамма. Ценные. Но сейчас он смотрел на них без обычного энтузиазма.       Взгляд скользнул к монитору системы безопасности. Он не стал себя останавливать, — нажал пару клавиш, выводя на экран камеры коридора. Вот она идёт к своей комнате, прижимая руку к боку. Он выключил монитор резче, чем требовалось. Отвернулся к окну, глядя на темнеющее небо. Мысли путались, — злость на неё, на Кеннеди, на собственную оплошность. Он действительно отправил её одну. И она действительно справилась. Но признать это означало бы признать и другое, — что её рана задела не только её.       Вескер стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Жалость? Нет, это было бы слишком просто. Он не растил её как дочь, — он создавал инструмент. Дорогой, отточенный, но всё же инструмент. Он вспомнил, сколько потратил на её образование, на лучших инструкторов, на одежду, на всё, что она сейчас считала своим правом. Всё это было инвестицией. А инвестиции должны приносить прибыль, а не возвращаться с дыркой в боку и хлопнутой дверью.       — Дура, — тихо процедил он, и в этом слове не было ни капли тепла.       Он вернулся к столу, достал из кейса одну из пробирок и поднял её к свету. Мутная жидкость переливалась в лучах лампы. Это было то, ради чего всё затевалось. Всё остальное, — Пэм, её обиды, её рана, — было лишь фоновым шумом. Если она не сможет справиться с Кеннеди, если она окажется слишком слабой для этого мира, значит, она просто не прошла проверку.       Пэм заперла дверь в свою комнату и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Бок ныл тупой, жгучей болью. Она сбросила окровавленную куртку на пол, затем медленно стянула с себя мятую рубашку. Ткань прилипла к ране, и она стиснула зубы, отрывая её.       В ванной она включила воду, дождалась, пока она станет горячей. Пар быстро заполнил пространство. Она встала под почти обжигающие струи, позволив воде смыть пот, кровь и запах страха со склада. Боль от раны на мгновение усилилась, затем притупилась под напором воды.       Вытеревшись, она достала из шкафчика аптечку. В зеркале отразилась бледная девушка с мокрыми тёмными волосами и тёмными кругами под глазами. Рана на боку была неглубокой, но длинной, — пуля лишь задела кожу, оставив рваный след. Она протерла её антисептиком. Затем наложила стерильную повязку. Одевшись в чистую одежду, она села на край кровати, уставившись в стену. В ушах ещё звенел выстрел, а в голове, — голос Леона:       «Он использует тебя».       Она знала это. Это была её работа. Она знала слишком много и понимала многое. Если в бою ей не хватало опыта, то в науке, она разбиралась не меньше тех работников, которые сидят в лаборатории.       Даже больше.