Taste like she might be the one.

Теперь, после того, что уже произошло, Феликс знал чего ожидать в их чате. Но он даже не подозревал, что фото будет таким... откровенным. Когда он открыл фотографию, от удивления Феликс отбросил телефон. Он сидел на пятках, его колени были разведены, а его руки были запутаны в волосах Минхо, находящегося сзади него, чьё лицо было скрыто в шее Феликса, а одна из его рук красовалась на его груди, пока другая была обернута на талии. На нём было очень много отметин и синяков, следы рук на его бёдрах прямо там, где была задрана юбка, пылающие красным бёдра и бесчисленные засосы и следы укусов на животе. Широкие плечи Минхо и его сильные бёдра выглядывали из-за Феликса, заставляя его краснеть до самых корней волос. Старший явно глубоко вошёл в Феликса сзади, пока сперма Хёнджина стекала по его киске и бедрам. Его лицо исказилось от удовольствия, по щекам текли слёзы, а глаза закатились. Рука младшего инстинктивно потянулась к шее, нащупывая всё ещё болезненные синяки, разбросанные по всему телу. Он невольно застонал от фантомной боли и ещё больше покраснел, когда снова взглянул на фотографию. Он выглядел таким грязным. Он выглядел так хорошо. Феликс некоторое время смотрел на фотографию, разинув рот от вида обнажённого тела на снимке. Его охватило смущение, когда он вспомнил, как оказался в таком положении. А затем его накрыла новая волна шока от осознания того, что все видели эту фотографию. Блондин медленно вышел из своей комнаты, стараясь не привлекать к себе внимания. Он тихо направился на кухню, чтобы попить воды. Феликс с облегчением вздохнул, увидев, что в комнате никого нет, подошел к холодильнику и открыл дверцу, чтобы достать бутылку. Внезапно кто-то положил руку ему на плечо и прижал его к уже закрытой дверце холодильника. Феликс громко ахнул, когда его почти мгновенно развернули, а он сам оказался в ловушке рук Джисона. — Сонни... Джисон не дал ему сказать ни слова, прижав их губы друг к другу в прекрасном, страстном поцелуе. Феликс застонал от внезапной инициативы, ещё сильнее прижимаясь к другому, запуская руки в волосы Джисона. Поцелуй сам по себе был огненным, как будто они целовали не друг друга, а какой-то источник тепла. Джисон наклонил голову, притягивая Феликса ещё ближе к себе за талию, пока блондин приспосабливался к смене положения и обхватывал его руками за плечи. Джисон прикусил его нижнюю губу, заставив Феликса всхлипнуть, когда он послушно открыл рот, позволяя соприкоснуться их с Джисоном языкам, делая их пламенный поцелуй намного более беспорядочным. Феликс почувствовал прикосновение к бедру, сразу поняв, что он от него хочет, и прыгнул в ожидающие его объятия. Старший одобрительно ощупал его задницу и развернул их, усадив его на стойку, не прерывая поцелуя. Теперь, когда на его стороне было больше рычагов давления, Джисон спустился с губ друга, чтобы прикоснуться к восхитительно очерченным ключицам. Он застонал при виде этих исчезающих отметин и просто двинулся вперед, чтобы создать еще больше своих. Феликс запрокинул голову в беззвучном стоне, давая Джисону больше пространства для работы и отдаваясь наслаждению от ощущений. Джисон впился пальцами в задницу Феликса и застонал, ощущая, как мягкая плоть сжимается в его руках, а Феликс извивается под ним. — Сонни-хен, пожалуйста! — умолял Феликс. О чём? Он понятия не имел, но у него было несколько отличных идей. И у Джисона тоже не было проблем с воображением, ведь его глаза почти сразу же потемнели от желания. Но прежде чем Джисон успел что-то сказать, позади них раздался тихий свист. Они оба повернули головы на звук и увидели Хёнджина, прислонившегося к стене. — Вот это, — протянул высокий. — Было шоу. Джисон недовольно фыркнул, а Феликс спрятался у него в шее, пытаясь успокоиться. — Тогда ты мог бы просто промолчать и посмотреть. Зачем ты нас остановил? — спросил Джисон хриплым голосом. — Как бы мне ни нравилось наблюдать, за тем, как мой кинк на инцест оживает у меня на глазах, я был бы благодарен, если бы вы унесли это куда-нибудь подальше, чтобы остальные, которые, кстати, могут спуститься в любой момент, не съели эту сладкую киску на обед. Феликс вскрикнул, услышав приговор, спрыгнул со стойки и побежал в свою комнату, яростно бормоча что-то о том, что дом полон похотливых псов. Джисон и Хёнджин рассмеялись над тем, как он убежал, и с весельем в глазах наблюдали, как он входит в свою комнату. — Я бы очень хотел, чтобы шоу продолжилось, — сказал Хёнджин, их лица всё ещё были обращены к тому месту, где скрылся блондин. — Но Бокки ничего не ел вчера вечером, а я знаю, что ты собираешься сегодня кое-что попробовать, так что ему нужны силы, понимаешь? Джисон повернулся к Хёнджину, его глаза заблестели от веселья. — Но теперь из-за тебя у меня остался стояк, Хван. Хёнджин взглянул на него, оттолкнулся от стены и подошёл к нему, пока они не встали настолько близко, насколько только это вообще возможно, при этом не касаясь друг друга. — Ты хочешь сказать, что тебе нужна моя помощь, Хан? — А ты оказываешь услуги, Хван? — возразил он. — Я? Оба смотрели друг на друга, напряжение на кухне висело на волоске. Они ждали, что другой сдастся, проиграет в этой игре в перетягивание каната, которую они придумали для собственного развлечения. Одно моргание, один вздох, одно движение — и всё, и они знали это, самодовольно глядя друг на друга, сверкая глазами. — Кхм, извините, что прерываю эти… э-э, гляделки? — раздался позади них тихий голос Феликса, который к концу стал ещё выше, когда он увидел на себе два полных похоти взгляда. — Но мне действительно нужно добраться до бутылки с водой, стоящей за вами. Мой преподаватель по вокалу убьёт меня, если я сегодня приду туда с таким хриплым голосом. Джисон рассмеялся в ответ на просьбу и отошёл, оставив Феликсу ровно столько места, чтобы протиснуться и открыть дверцу холодильника. Хёнджин ухмыльнулся блондину и, повернувшись, вышел из кухни, похлопав Феликса по заднице. Младший обиженно фыркнул и подошёл к холодильнику, выхватив оттуда бутылку и что-то проворчав себе под нос. А затем его снова прижали к двери. — Сонни, что ты делаешь? — спросил он задыхающимся голосом. Джисон ничего не сказал, лишь потёрся носом о чужую шею и, поднявшись, нежно укусил его за мочку уха. — Я хочу, чтобы ты сегодня лёг спать голым. Хочу, чтобы ты ждал меня в постели, как хороший мальчик, которым ты и являешься, без одежды, — прошептал Джисон ему на ухо. Феликс застонал, услышав эти слова, его щёки вспыхнули румянцем. — А если я этого не сделаю, хён? — невинно спросил блондин. Джисон кусал его горло, оставляя красные следы по всей открытой области. — Ты же знаешь, что случается с плохими парнями, да? — он наклонился ещё ближе к Феликсу и прошептал на ухо блондину. — Их наказывают, детка. Феликс вздрогнул от предчувствия угрозы, прижавшись спиной к груди его друга, и они провели ещё несколько минут в объятиях. В конце концов (к сожалению), Джисон отстранился, услышав шаги других участников, вошедших в комнату. Феликс надулся от внезапной потери тепла, заставив Джисона рассмеяться и быстро поцеловать его, чтобы стереть с его надутые губы. Феликс вздохнул, прижимая бутылку к сердцу. Он не мог дождаться наступления ночи. . . . День тянулся бесконечно. Они так долго были заперты на репетиции, что в конце концов Феликсу захотелось только одного: демонтировать ноги и уснуть. Каждая мышца болела от изнурительной нагрузки. Им дали десятиминутный перерыв после многочасовой тренировки, и Феликс подумал, что тут же умрёт. А потом им предстояло пройти пять интервью. Обычно разговоры помогали ему расслабиться, но после целого дня занятий танцами он предпочёл бы пойти в свою комнату и слиться с кроватью. Но им приходилось соответствовать своему имиджу и улыбаться в каждом кадре, отвечая на вопросы приемлемым образом и не выдавая слишком много личной информации. Чан подбадривал их на каждом этапе, заставляя улыбаться и формулируя вопросы так, чтобы заинтересовать. Джисон и Чанбин забавно реагировали на каждый ответ, заставляя всех хихикать над глупостью и наслаждаться скучными, длинными и однообразными вопросами. Сынмин и Минхо отлично пообщались в одном из интервью, предоставив хороший материал, чтобы отличить нелепые вопросы от остальных. Чонин и Хёнджин создавали атмосферу оживления и света своими ангельскими улыбками и смехом. Феликс вздохнул, он так любил своих мемберов. Но он также устал. Ему нравилось, как они старались развлечь друг друга, поддерживая шутки друг друга. Но для одного дня это было слишком. Они так много двигались, что никто из них даже не поговорил толком друг с другом за весь день. От репетиций танцев до смены костюмов, от причёсок и макияжа до выхода на съёмочную площадку. А в те короткие промежутки времени, что у них были между интервью, они сидели тихо, восстанавливая силы. Поэтому, хотя он и был благодарен за всю похвалу и славу, которые они получали, он был просто рад, что день закончился, и они наконец-то отправляются домой. Как только они загрузились в служебный фургон, все громко вздохнули и просто улыбнулись друг другу, не имея сил по-настоящему смеяться. Они поприветствовали водителя и опустили разделяющую их перегородку, чтобы хоть немного уединиться. Феликс сидел между Хёнджином и Чанбином, Минхо и Джисон заняли места перед ними, Сынмин и Чонин — с другой стороны, а Чан — перед ними. — Сегодня было просто... ого, — выдохнул Джисон, его глаза почти закрылись. Феликс фыркнул и согласился со своим близнецом, кивнув в попытке объяснить, что он чувствует то же самое. — Так и есть, по-моему, мы сегодня даже толком не поговорили, — сказал Чан, не отрывая взгляда от чего-то на своём телефоне. В машине раздался гул, все с ним согласились. — Я хотел поговорить кое о чем раньше, но было просто невозможно говорить, не находясь под прицелом камер, — объявил Минхо, успешно привлекая к себе внимание всех и выводя их из задумчивости. — О чём ты хотел поговорить, хён? — спросил Феликс, его глаза были почти закрыты, а голос — глубоким от усталости. — О тебе, котёнок. И вот усталость в машине развеялась. Сон Феликса улетучился, он выпрямился и посмотрел на старшего, с любопытством ожидая услышать его слова. Он огляделся, пытаясь понять, знает ли кто-нибудь ещё, но все взгляды были прикованы к нему, а на лицах играли опасные ухмылки. Феликс немного вжался в свое кресло, положив руки на колени, его взгляд метнулся по всем присутствующим и наконец остановился на очень самодовольном Минхо. — Обо мне? — пропищал Феликс, его голос стал на октаву выше. — Да, о тебе, — сказал Чан, снова взглянув на Феликса. — А если говорить конкретнее, то об этой фотографии. И вот, уже второй раз за день, Феликс вновь наткнулся на эту фотографию. Он тут же густо покраснел и попытался спрятаться за руками. Словно зная, что он собирается сделать, Чанбин схватил его за запястья и ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз, когда Феликс поднял взгляд, полный предательства. Феликс ёрзал под оказанным ему вниманием, его руки беспомощно дрыгались под напором Чанбина. — Я не... — Ты что? Не вёл себя как шлюха в тот день? Не пришёл, выставляя напоказ эту крошечную юбку? Не хотел плакать и выкрикивать наши имена? — съязвил Минхо, приподняв бровь, словно бросая вызов. Заставляя младшего солгать. Феликс просто закрыл рот и опустил голову, не принимая вызова. Все рассмеялись над его реакцией. Он снова ахнул, когда Хёнджин положил руку на внутреннюю сторону бедра Феликса и начал ласкать его кожу поверх обтягивающих джинсов. Если бы Хёнджин зашёл слегка дальше, он, возможно, коснулся бы его паха и показал бы, насколько он мокрый. Блондин смотрел на него испуганными глазами, тряся головой, безуспешно пытаясь вырваться из хватки Чанбина. — Хёнджин, пожалуйста, кто-то может увидеть... — О, теперь я Хёнджин? Я помню, ты недавно звал меня как-то иначе, — цокнул Хёнджин. — Но, хён... — Хён? Я отчётливо помню, как ты называл меня и Хёнджин-а совершенно по-другому, — подхватил Минхо. — Давай, будь хорошим мальчиком, расскажи всем, как ты нас назвал. Феликс готов был расплакаться от унижения. — С-сэр, мамочка, пожалуйста. Нас здесь могут увидеть... Раздался гул громких вздохов, когда они услышали, как блондин сказал Сэр и Мамочка. Двое мужчин просто ухмыльнулись ему. — Стекла затонированы, а перегородка задвинута, нас никто не видит. Но мы все знаем, какой ты шумный, так что нам остаётся только заткнуть тебя, — сказал Хёнджин, сжимая руку всё крепче и медленно раздвигая ноги Феликса. — Бинни, хочешь оказать нам честь? Феликс резко обернулся, чтобы посмотреть на него, его глаза были широко раскрыты. Он всей душой надеялся, что старший согласится и клюнет на приманку. Он хотел целовать эти пухлые губы вечно. И, возможно, его встревоженные глаза и губы говорили "Нет", но он сам определённо говорил "Да". Чанбин, казалось, понял, настрой Феликса, и рванул вперед, чтобы прижаться к его губам. Внутри Феликса взорвался фейерверк. Сердце и мозг разрывались от ощущений. Поцелуй был именно таким, каким он его себе представлял. Руки старшего на мгновение отпустили руки Феликса и притянули его ближе к шее. Феликс ахнул от неожиданности, открывая Чанбину доступ в рот. Его язык исследовал каждый уголок рта блондина, глотая каждый стон, когда он опустил другую руку к его заднице. В этом мире были только они, больше никто не существовал, и ничто другое не имело значения. — Хён…, — громко простонал Феликс, забыв о том, где они находятся. Чанбин застонал от этого звука и притянул Феликса к себе на колени, снова соединив их губы, пока его руки скользили по коже под ними. — Ты такая шлюха, да? — прорычал старший ему на ухо. — Выпендриваешься перед всеми. Держу пари, тебе бы очень понравилось, если бы я вывел тебя прямо сюда на всеобщее обозрение, правда? При этих словах Феликс очнулся от похотливого тумана, вспомнив, в каком неловком положении он оказался, и как глаза прожигали дыры в каждой части его тела. Он громко сглотнул и медленно обернулся, чтобы посмотреть на остальных. Все взгляды были прикованы к Феликсу, сидящему на коленях Чанбина, и к звукам, которые он издавал. Он смущённо пискнул и быстро встал со своего места, встав из удобной позы посреди машины. Он опустил покрасневшее лицо и принялся теребить пальцы, вызывая всеобщий смех. — Завтра он наш, — произнёс Джисон со стороны низким голосом. — Мой, Чанбин-хёна и Чанни-хёна. Феликс резко повернул голову в сторону своего близнеца, широко раскрыв глаза и открыв рот, чтобы сказать что-то в ответ. Что он имел в виду? Взять Чанбина и Чана на одной неделе, не говоря уже о том, чтобы в одно и то же время, было для него несбыточной фантазией. И Джисон знал, что, чёрт возьми, они однажды пробрались вместе в ванную, пока Чан принимал душ, чтобы подтвердить слухи, циркулирующие вокруг их лидера. И было бы преуменьшением сказать, что он доказал их ложность. И хотя Джисон и Чанбин, скорее, соответствовали среднему уровню, они были размером с грёбаную гору. Теперь Джисон хотел, чтобы Феликс принял всех троих вместе? Неужели он действительно пытался его убить? Феликс боялся, когда брал Минхо и Хёнджина вместе, но он был рад это сделать. Это? Это была миссия для самоубийц. Прежде чем он успел открыть рот и возразить, его грубо схватили за талию и потянули назад. Феликс удивленно вскрикнул и приземлился прямо на колени к очень невинно выглядевшему Чану, чья рука при этом всё ещё обнимала его за талию. — Или мы могли бы начать сегодня, — предложил Чан бархатным голосом. — Мы могли бы начать пораньше, а затем продолжить завтра. Голос Феликса застрял в лёгких (Почему Чан должен быть таким красивым? Красивое лицо и длинный член? У Бога явно есть любимчики), его взгляд слегка расфокусировался, возбуждение снова затуманило разум. Только Феликс собирался сделать какую-нибудь глупость, например, громко застонать и подставить своё тело в автобусе, как со стороны водителя раздался резкий стук о разделитель. — Мы приехали, сэр. Пока все пытались осознать смысл фразы и оправиться от удара, Феликс быстро вскочил с места и неловко рассмеялся. — О, боже мой! Посмотрите на время…, — он посмотрел на своё голое запястье. — Пора идти домой, ха-ха. Боюсь, нам придётся прервать эту… важную встречу. А затем поспешил прочь, направляясь к двери. — Не забывай, о чём я тебе говорил, детка, — крикнул Джисон ему вслед, отчего по спине у него пробежали мурашки. Феликс просто молился, чтобы не умереть завтра. . . . Громкий возглас вырвал Феликса из состояния глубокого сна. Он попытался заснуть снова, ради всего святого, у них же был выходной! У него не было было необходимости вставать ни свет ни заря, чтобы заняться своими обязанностями айдола. Но что-то продолжало посылать по его телу электрические разряды, заставляя его слегка подёргиваться на месте и не давая ему снова заснуть. Феликс попытался отодвинуться от ударов, но что-то крепко держало его на месте. Понимая, что ему нужно сейчас же проснуться, Феликс сложил руки вместе, чтобы протереть глаза ото сна, но обнаружил, что руки не двигаются, а электрические волны усиливаются. Теперь, когда его мозг, казалось, немного прояснился, Феликс мысленно вернулся в воспоминания о прошлой ночи, возможно, так он поймёт что происходило. Прошлой ночью блондин вошёл в свою комнату, раскрасневшийся от насмешек, и тут же разделся, его руки дрогнули лишь тогда, когда он коснулся кружевных трусиков. Феликс тут же вспомнил, о чём ему напомнил Джисон. Ты же знаешь, что случается с плохими парнями, да? Их наказывают, детка. Он помнит, как по спине пробежали мурашки, а дьявол на плече предложил ему проверить, что тот имеет в виду. К тому же, что могло случиться в худшем случае? Он всегда мог проснуться пораньше и полностью раздеться. Итак, с этим неповиновением Феликс лёг спать в красных трусиках, которые на нём были, и сон овладел им почти мгновенно. Возвращаясь к настоящему, Феликс снова попытался пошевелить руками, но обнаружил, что хватка на них усилилась так, что он знал, что останутся синяки. Ещё один громкий звук прервал его спутанный разум. И тут Феликс осознал, что это он создавал этот шум. Он резко открыл глаза и посмотрел туда, где были вытянуты его руки. Оба его быстро покрывающихся синяками запястья были привязаны к изголовью кровати розовой лентой, обмотанной бантом вокруг его бледной кожи. Феликс издал растерянный звук и посмотрел вниз, туда, откуда доносились удары током. Изображение перед ним могло бы заставить его закричать, если бы не безумный стон, вырвавшийся первым. Джисон расположился между его ног, обе его руки лежали на бёдрах Феликса, крепко прижимая его к себе, и он яростно поедал Феликса, словно это была его последняя трапеза на свете. Увидев, что блондин проснулся и смотрит на него с удивлением и ужасом, Джисон наконец оторвался от него и сел на своём месте с маниакальной ухмылкой на лице. — Доброе утро, малыш. Мне было скучно ждать, пока ты проснёшься, поэтому я пришёл к тебе пораньше. Надеюсь, ты не против! Картина была весьма туманной: смазка Феликса текла по лицу Джисона и капала с его губ, расплывшихся в улыбке, а глаза были словно полумесяцы, как в моменты искреннего счастья. Блондин не мог вымолвить ни слова, он лежал неподвижно, пытаясь прийти в себя. После приветствия Джисон вернулся к пожиранию младшего. Снова ощутив электрический разряд, теперь уже будучи в сознании, Феликс выгнулся на кровати, его тело пригвоздено к кровати только в районе бедёр, которые крепко держал Джисон. Он почувствовал, как гладкий язык Джисона проник в него, лаская чувствительный клитор, а зубы слегка коснулись верхней его части. Блондин вскрикнул, тщётно пытаясь стянуть путы на запястьях. Ему понадобилось до обидного мало времени, чтобы развалиться. — О, боже мой... хён, Сонни-хён! Кончаю, я кончаю... пожалуйста! Блядь... Ещё немного, одно движение по клитору, или просто прикосновение и... ... и Джисон отодвинулся. — Нет! — завопил Феликс, теряя оргазм. Слёзы хлынули по его щекам, он заёрзал на месте. Его бёдра дрыгались в воздухе, отчаянно ища хоть какой-то контакт, из горла вырвался жалкий всхлип. Когда тело, казалось, осознало, что ему уже не вернуться к тому кайфу, Феликс рухнул на кровать. — Почему... почему, хён? Я вёл себя хорошо, очень хорошо, обещаю. — Ты обещаешь, что хорошо себя вёл? — Джисон ухмыльнулся ему, картинка была немного размытой из-за застилающих глаза слёз. Другой поднялся со своего места и навис прямо над лицом Феликса. — Но, малыш, я помню, как просил тебя сделать что-то конкретное, а ты меня не послушал, не так ли? Феликс нахмурился, его запутавшийся мозг не мог понять, что он имел в виду. Джисон громко рассмеялся, увидев смущённое лицо, и стукнулся их носами, как будто это было что-то милое. — Я же говорил тебе спать голым, принцесса, не так ли? — Феликс громко выдохнул, поспешив объясниться, но Джисон оборвал его громким цоканьем и провёл пальцем по животу. — Я же говорил тебе, что плохих мальчиков наказывают. Так что это твоё наказание. — Хён, что...? — О, я рад, что ты спросил, какое наказание тебе уготовано! — воскликнул Джисон с чрезмерным энтузиазмом в голосе, что было полной противоположностью их положению. — Ты, мой чувствительный малыш, будешь сдерживать свой оргазм, пока тебе не разрешат кончить. Феликс тихонько заскулил, надув губы как можно сильнее, чтобы убедить другого не делать этого. Но, поняв, что Феликс собирается сказать, Джисон быстро засунул два пальца ему в рот и надавил на язык, нежно массируя его. — И знаешь, что, поскольку ты переспал с четырьмя другими мужчинами передо мной, ты окажешься на грани четыре раза. Глаза блондина расширились от страха, и он яростно попытался замотать головой в знак отказа, но пальцы удерживали его голову на месте. — Угадай, что, детка? — Джисон соблазнительно шептал ему на ухо. — Это было один. С этими словами Джисон осторожно вернулся на своё место между ног Феликса и уставился на блестящую киску прямо перед собой, обливаясь слюной. Блондин вскрикнул от резкой смены позы и попытался свести ноги вместе от пристального взгляда. Но его бёдра были раздвинуты сильным хватом, резкий шлепок пришёлся по обоим, напомнив им об их расположении. Джисон нежно погладил себя по спортивным штанам, увидев то, что предстало перед ним. Он встал с кровати, разделся, вернулся на своё место и потёрся о складки Феликса. Спина младшего снова выгнулась на кровати, пытаясь заставить эту штуку тереться о его перед. Джисон расхохотался, увидев отчаяние, которое подтолкнуло его к этому, и его голос эхом разнёсся по комнате. — Хён, хён, пожалуйста, введи его в меня. Разве ты не хочешь... разве ты не хочешь почувствовать меня? Давай..., — взмолился Феликс, когда понял, что не получит этого сладкого облегчения, пока Джисон не подарит ему его. — Но заслуживаешь ли ты этого? Заслуживаешь ли ты того, чтобы твою киску наполнили? Ведь ты вёл себя так плохо, не так ли? Феликс теперь открыто плакал. Он хотел, чтобы Джисон был внутри него, как и вчера. — Хённи, пожалуйста, наполни мою киску. Я чувствую себя так неправильно пу... И Феликс оборвал себя громким криком, когда Джисон наконец вошёл в него. Пока старший расслаблялся, Феликс запрокинул голову и закатил глаза. Это было так, так приятно, что он хотел бы, чтобы Джисон никогда не выходил из его. Немного жгло, потому что он ещё был недостаточно растянут, но это было слишком потрясающе, чтобы его это волновало. Джисон застонал от охватившего его тугого жара и начал двигаться, прежде чем Феликс успел к нему привыкнуть. Это вызвало у другого рыдание, и он с силой потянул ленту, немного ослабив хватку. — Как ты можешь быть таким тугим до сих пор? — прорычал Джисон ему на ухо. — После того, как ты стал шлюхой для других, я думал, твоя киска будет слишком свободной. Ты же создан для того, чтобы принимать члены, не так ли? Блядь! Феликс застонал от унизительных слов, его мозги превратились в кашу, пока Джисон каким-то образом продолжал попадать в его чувствительное место с каждым толчком. — Я долго не продержусь, — заявил Джисон, сосредоточенно нахмурив брови. — Ах, хённи, пожалуйста, ещё... Джисон рассмеялся над оборванной фразой, и гордость переполняла его, пока он наблюдал, как парень под ним медленно разваливается. Феликс прерывисто дышал, и из его горла вырывались скулёж и нытьё. Он умолял о чём-то, но сам не знал, чего хочет. Его мозг застрял на одной статической волне, а внутри раздавался крик хёнхёнхёнхёнхёнхёнхён... Джисон воспользовался этим туманным состоянием своего близнеца и увеличил скорость, эгоистично преследуя собственное удовольствие, не давая при этом Феликсу кончить. — Хён! Я... блять, я кончаю, пожалуйста, ещё немного... Джисон покусывал мочку уха Феликса, ухмыляясь отчаянию, сочащемуся изо рта младшего. Его ухмылка стала безумной, когда он приподнялся и посмотрел прямо в глаза Феликсу, заставив блондина слегка запаниковать от мысли о том, что тот собирается сделать. Старший почувствовал, как Феликс сжимается вокруг него, его губы сплетаются в бессмысленных мольбах. Как раз перед тем, как Феликс собирался кончить с громким криком, Джисон отстранился и выплеснул свою сперму ему на живот. Другой громко плакал, оплакивая потерю. Всё его тело содрогалось от желания, и он ёрзал в воздухе, пытаясь найти удовольствие, которому больше не подвергался. Из его тела вырвался мучительный вопль, когда он снова рухнул на матрас, и на глаза навернулись слёзы. Феликс посмотрел на Джисона глазами, полными слёз, его выражение лица кричало о предательстве. — Зачем… зачем ты это сделал? Я был так близко, хён..., — Феликс всхлипывал, его щёки пылали, а по лицу текли слезы. Он посмотрел на Джисона, пытаясь вызвать у него чувство вины и заставить помочь ему кончить. Но тот был сейчас очень занят. Он был занят, фотографируя состояние Феликса. Обе его ноги были раздвинуты, сперма покрывала весь живот, рот открыт в безмолвной мольбе, а пизда подмигивала Джисону, словно подталкивая его снова заняться с ним сексом. И эта прекрасная картинка почти заставила Джисона пожалеть младшего, пока тот слегка извивался на простынях. — Прости, детка, — с улыбкой сказал Джисон, сохраняя фотографию в секретном файле, и в его голосе не слышалось ни капли сожаления. — И это было два. Как раз когда Феликс собирался снова заскулить, дверь в его комнату распахнулась. К его полному удивлению, в комнату вошли Чан и Чанбин. Феликс смущённо пискнул и попытался спрятаться, заёрзав на месте. Джисон шлёпнул его по клитору и повернулся, чтобы поприветствовать их двоих, заставив блондина устроиться поудобнее и заскулить. — О, Джисонни, — проворковал Чанбин. — Ты начал раньше нас. Я думал, мы попросили тебя подождать. Джисон лишь ухмыльнулся старшему, а его глаза невинно прищурились, что было бы правдоподобно, если бы он не лежал голым на Феликсе, а его подсыхающая сперма не стекала с живота младшего. — А я просил тебя поторопиться, хён. Раз уж мы оба не поняли, что сказали, давай просто оставим это в прошлом, хорошо? — сказал Джисон приторным голосом. — А теперь можете забрать его себе, я всё. Феликс снова захныкал, его лицо вспыхнуло от того, как они о нём говорили. Но Джисон проигнорировал эти звуки, он осторожно поднялся с кровати и повернулся, чтобы полностью посмотреть на Чанбина. Блондин рыдал на простынях, скуля, чтобы привлечь к себе внимание. Ради всего святого, это же он дважды был наказан, всё внимание должно быть приковано к нему. А не к кому-то другому, ни к кому другому. Но остальные трое игнорировали его, извивающегося в постели в поисках их внимания. — Что ты с ним сделал, Сонни? Он выглядит совершенно отвратительно, — спросил Чан, и в его глазах мелькнуло что-то такое, чего Феликс предпочёл бы не заметить прямо сейчас. — О, я? — Джисон дико замахал рукой, словно это было неважно, словно было так легко заставить Феликса выглядеть таким измотанным и извиваться на простынях. Просто приводил в действие наказание, хён, ничего особенного. — Наказание? — недоверчиво спросил Чанбин. — Мы только начали, а он уже вёл себя плохо? И вдруг шесть глаз повернулись и посмотрели на Феликса, заставив его пискнуть и зарыться в простыни. — Ну же, детка, расскажи им, что ты сделал. Феликс заныл, покачал головой и отвернулся под пронзившими его взглядами. Такого внимания он не желал. Он хотел вернуться в опьянённое состояние и позволить себе перевернуться на другую сторону. Феликс не хотел, чтобы они смотрели ему сквозь кожу и препарировали его, заставляя сказать что-то неловкое. — Ликс, принцесса, либо ты расскажешь им, что ты сделал, либо я расскажу им и увеличу твоё наказание с четырех до пяти. Феликс резко повернул голову в сторону другого, на его лице отражались шок и ужас. — Но... — Шесть. — Это несправедливо... — Семь. Я могу продолжать. Хочешь восемь? — Ладно, ладно! — громко воскликнул Феликс, его разум умолял сказать это и забыть, он никак не мог позволить себе восемь раз быть на пределе. — Вчера хён сказал мне, чтобы я, э-э, спал голым, — последнее слово Феликс прошептал. — Ага, — кивнул Джисон. — И что ты сделал, детка? — Я лёг спать в одних трусиках. — Итак, какое же наказание тебе назначено? Феликс сломается, если Джисон продолжит в том же духе. Ему просто нужен был член, а не это унижение. (Он был таким мокрым) — Я... я должен был оказаться на пределе четырежды. Джисон торжествующе улыбнулся, словно совершил нечто выдающееся. Феликс снова начал отводить взгляд в сторону и прятаться, пытаясь скрыть своё покрасневшее лицо от троицы, находящейся в комнате. Чанбин издал улюлюканье, слишком воодушевлённый этой идеей, а Чан молча сердито посмотрел на парня, его руки дрожали от усилий не подойти к Феликсу, не вонзить когти в молочно-белую кожу и не развратить его. Джисон помахал им на удачу и побежал в ванную, чтобы принять душ. Чанбин посмотрел на Чана, молча спрашивая, можно ли ему пойти первым. Старший улыбнулся его нетерпению и кивнул, усевшись на диван, откуда открывался идеальный вид. Феликс, понятия не имевший, что происходит на другом конце комнаты, почувствовал, как прогнулась кровать. Он поднял взгляд и увидел, как Чанбин склонился над ним. Феликс облегчённо вздохнул и надулся, пытаясь разжалобить старшего невинным видом Феликса и дать ему кончить. — Хён, трахни меня, пожалуйста? Чанбин застонал, нырнув в поцелуй с блондином. Феликс ахнул от внезапного натиска и со стоном ответил на поцелуй. Казалось, они целовались годами, и смазка Феликса начала сочиться ещё сильнее от вобуждения из-за поцелуя Чанбина и крепкой хватки на бёдрах. Старший застонал и отстранился, проворчав что-то о том, что одежда — это социальный концепция, и в мгновение ока разделся, нависая над Феликсом, в то время как его глаза сверкали вожделением. — Ты выглядишь так красиво подо мной, — сказал Чанбин глубоким голосом. — Хён, хён, ну же, пожалуйста, — умолял Феликс, пока Чанбин медленно осыпал его тело поцелуями. Он хотел член, а поклонение можно было бы организовать в другой раз. Но старший не подал виду, что собирается его слушать, и Феликс решил, что пришло время сыграть грязно. — Господин, — прошептал он, чувствуя, как Чанбин остановился, и в нём разгоралось ликование. — Пожалуйста, трахните меня, господин. — Ты такая угроза, не правда ли? — мрачно спросил старший. Но прежде чем Феликс успел ответить остроумным замечанием, толстый член уже нетерпеливо входил в него, а его рот был открыт в безмолвном крике. — Ты такой узкий, блять..., — простонал Чанбин, его бёдра уже набирали темп. — Нет, это слишком..., — выдохнул Феликс, когда из него выбили ещё один вздох. Чанбин проигнорировал все его слова и начал двигаться быстрее, крепко сжимая бедро, не давая Феликсу ни на шаг отодвинуться. Младший мог лишь принимать то, что ему давали, и кричать от удовольствия. — Тебе это нравится, да? Быть шлюхой и позволять кому попало тебя трахать. Держу пари, ты бы даже позволил нам всем пустить тебя по кругу, а потом ходить весь день с нашей спермой внутри тебя. — Пожалуйста, господин, нужно... ещё... пожалуйста... Чанбин громко рассмеялся. — Ты такой жадный... блять... не правда ли? И такой чертовски шумный, ты должен быть благодарен, что мы больше не в нашем прежнем общежитии. Феликс застонал, его руки с силой дернули за путы, а толчки Чанбина стали более грубыми и неряшливыми. — Так близко, господин, позвольте мне кончить. Я обещаю вести себя хорошо. — Правда? — прорычал Чанбин. — Ты обещаешь? — Ах! Да, да, я обещаю, господин. Чанбин набрал темп, наблюдая, как парень под ним разваливается на части. А затем он полностью вышел из него, дроча и кончая прямо на пресс блондина. Феликс громко застонал, и из его красивого рта вылетела череда "нет" и "пожалуйста", когда оргазм был вырван у него в третий раз. — Но это твое наказание, дорогой. Феликс извивался изо всех сил, привязав руки к изголовью кровати, его влагалище покалывало от желания кончить. Он хотел… нуждался в этом. Его тело напряглось от желания, и старший почти сразу же забеспокоился о состоянии. Из горла вырывались тихие всхлипы, мозг пытался вернуть себе покой. Он тяжело дышал, его тело не выдерживало ещё одного такого. Он был уверен, что если это случится ещё раз, граница между болью и удовольствием перейдёт границу. — Эй, эй, ты был такой молодец, Ликс, — сказал Чанбин, лаская его лицо. — Ты выдержал наказание просто потрясающе. — Но наказание ещё не закончилось? — пробормотал Феликс кротким голосом. — Нет, Ликси, раз ты был хорошим мальчиком, ты получишь свою награду сейчас, хорошо? — Ликси хороший? Ликси получит награду? — спросил младший, и его голос был полон радости. Чанбин с обожанием посмотрел на младшего. — Да, детка, Ликси был очень хорошим. А теперь Чанни-хён даст тебе награду, ты этого хочешь? Феликс энергично кивнул, вызвав у Чанбина воркование в ответ на его очаровательное поведение и он поцеловал его в нос. Феликс хихикнул от внезапного проявления нежности, но его улыбка погасла от навалившейся усталости. Чанбин отошёл от кровати, вытирая пот полотенцем, удобно расположенным на его пути. Он оглянулся на хихикающего мальчика и жестом велел Чану взять на себя заботу о нём. Он был почти уверен, что они довели Феликса до предела, и если кто-то и мог о нём как следует позаботиться, так это Чан. Поэтому он просто позвал старшего и отошёл, чтобы дать им обоим немного места. — Тс-с, детка, — вдруг прошептал Чан ему на ухо, нежно обхватив руками его лицо. — Хён даст тебе всё, что ты захочешь. Давай, скажи хёну, чего ты хочешь. Феликс заскулил, горло его было слишком стянуто, чтобы произнести хоть слово. Но он знал, что вот-вот получит сладкое освобождение, о котором так долго молил. Поэтому он собрал все свои последние силы. — Папочка, — выдохнул он. — Хочу кончить, пожалуйста. У Чана перехватило дыхание, когда он услышал эти слова, и он сдержался, чтобы не наброситься на младшего. Сейчас не время давать волю похоти, ему нужна была голова, а не член, иначе всё станет совсем отвратительно. — Конечно, красавчик, всё, что пожелаешь. Ты хочешь, чтобы папочка позаботился о тебе? Феликс кивнул, надул губы и широко раскрыл глаза. — Хочу, чтобы папочка вошёл, пожалуйста. Чан некоторое время смотрел на лицо младшего, пытаясь понять, говорит ли тот серьёзно или просто ради него. Но Феликс закатил истерику, умоляя другого прикоснуться к нему, сделать хоть что-то, иначе он будет уничтожен прямо на этом месте. Старший легко сдался и переместил руки к запястьям блондина. Он быстро убрал ленту, целуя оба синяка на запястьях, и уселся на кровать, между нетерпеливо раздвинутых ног Феликса. — Папочка сейчас тебя трахнет, понятно, детка? — Хочу поцелуй, — сказал Феликс, поджав губы. — Как будто я хотел бы другого, — сказал Чан, и его голос затаился при виде прекрасной сцены, открывшейся перед ним. Он наклонился, обнял его за талию и притянул к себе младшего, чтобы поцеловать. Феликс растаял от этого ощущения, его руки тут же обхватили плечи Чана и легли ему на спину. Его нервы и тревога растаяли от поцелуя, тело расслабилось, а на губах появилась лёгкая улыбка. Поцелуи с Чаном ощущались как дом и уют, как место, где он знал, что в безопасности и где его любят. Он позволил пальцам подняться и запутаться в кудрях Чана, потянув его за волосы, чтобы оторвать их губы друг от друга. — Папочка, трахни меня сейчас. Чан ухмыльнулся в ответ на внезапный приказ, чмокнул младшего в губы и, спустил вниз стесняющую одежду, а Феликс тяжело вздохнул, увидев член, широко раскрыв глаза от удивления и обеспокоенно глядя на Чана. — Папочка, он в меня не влезет. Он слишком большой. — Не забивай этим свою бедную прекрасную головушку. Мы заставим его влезть, ладно? — проворковал старший, и на его лице навсегда застыло обожающее выражение. Он медленно вошёл в Феликса, позволяя младшему привыкнуть к растяжению. Феликс громко застонал, чувствуя каждое движение, бьющее по чувствительным стенкам, и вонзил ногти в широкую спину Чана. Он запрокинул голову и судорожно вздохнул, когда старший полностью вошёл в него. Чан опустил голову на грудь Феликса, прижавшись к ней лбом, чтобы успокоиться. Он начал медленно двигаться, но тут Феликс закатил очередную истерику и потянул его за волосы к своим губам. Чан потерялся в поцелуе, его толчки становились всё сильнее и быстрее. Феликсу не потребовалось много времени, чтобы достичь кульминации: слезы отчаяния текли по его лицу, пока он приближался к ней всё ближе и ближе. — Можно мне кончить? Я был очень хорошим, обещаю, пожалуйста. — Да, детка, — говорит Чан напряженным голосом. — Давай, кончи, покажи, как хорошо я тебя удовлетворяю. И Феликсу было достаточно этого, чтобы кончить его. Он достигает пика, сердце бьётся в бешеном ритме, имя Чана застывает на губах, ещё один толчок, и... ... и он падает, его сперма растекается по собственному животу. Это чувство может вызвать привыкание, облегчение после стольких отказов и наконец-то получение разрешения. Феликс кричит, кончая, его ногти оставляют несколько ран на спине Чана (не таких, как думал старший). На мгновение его разум погружается в пустоту, напор обрушивается на него с силой. Феликс возвращается на землю с тихим вздохом, наблюдая за Чаном своими большими оленьими глазами, за тем, как старший укачивает его, пока тот не достигает оргазма, и слёзы текут из его глаз. — Пожалуйста, папочка, — икает он, его измученное лоно всё также течёт и подёргивается. Он обхватывает ногами талию Чана, побуждая его толкаться ещё сильнее, ещё глубже. — Наполни меня, я хочу… хочу, чтобы папочке было хорошо, и я хочу, чтобы папочка кончил в меня. Оргазм Чана обрушился на него, словно удар под дых, и удовольствие взорвалось по всему телу, когда он вошёл глубоко, так глубоко, как только мог, наполняя Феликса своей спермой. Феликс заскулил под ним, его влагалище дёргалось вокруг члена Чана, а Чан целовал парня, без слов говоря ему, как хорошо он себя вёл, как сильно Чан его любил. Феликс хихикнул, чмокнул старшего и рухнул на матрас. — Я липкий. Чан усмехнулся, почесал нос, а затем встал с кровати, поднял мальчика с матраса и направился в ванную. — Пошли в ванную! Феликс рассмеялся и присоединился к восторженному пению, насколько это было возможно с его хриплым голосом и усталыми конечностями. . . . СКЗ 🔥 🐿️ [ отправил фото] 🐿️: У нас на руках самый красивый мальчик 😘