Наследник без имени

В ту ночь сад пах розами и смертью. Он смотрел на его тело, безвольное, неестественно тихое, смотрел, как тухнут его злые, горящие глаза. Руки дрожали, сжимая клинок. Луна отражалась в лужице крови. Он не хотел… Или хотел? Уже не знал.

Он просто выжил. Как всегда.

      Молодой эльф едва сдерживался, чтобы не обогнать слугу, который вёл его в покои его нового господина. Останавливало лишь то, что он не знал, куда идти. Беседа с графом Аргоном Лиадоном прошла наилучшим образом, и теперь оставалось лишь понравиться, возможно, немного избалованному наследнику. Легко это или сложно было, однако, непонятно выросшему далеко от роскоши мужчине.       — Покои лорда Лирулина, — указал ему слуга. — А вы?..       — Элендиль, господин.       Слуга кивнул и постучался. На короткое «войдите» он открыл дверь и поклонился.       — Лорд Лирулин, это ваш новый телохранитель, Элендиль. Оставлю вас наедине, если позволите.       Перед глазами Элендиля предстал изящный юноша с длинными светлыми волосами. Он был одет в шёлковую рубашку, расшитую золотыми нитями, и облегающие тёмные брюки, а на ногах были до блеска начищенные ботинки. Взгляд — уверенный, чуть дерзкий, даже вызывающий. Его телосложение казалось слишком живым, слишком отточенным — не для праздных прогулок по садам, а для чего-то иного. Улыбка — мягкая, как будто немного наивная, но взгляд — острый, как кинжал. Так не держат себя ученики королевских мастеров. Так двигаются те, кто привык выживать.       — Элендиль, значит? — спросил наследник, красивый настолько, словно только что сошёл с картины. — Так вот он какой, мой телохранитель. Я не разочарован, даже рад… Проходите.       Он жестом пригласил его войти.       Элендиль рос, зная, что может постоять за себя, но наследник словно представлял опасность, с которой он никогда до этого не сталкивался. Тем не менее, он не почувствовал страха, входя в комнату. Даже наоборот — что-то его влекло к Лирулину.       — Доброй ночи, милорд, — поклонился Элендиль. — Рад наконец с вами встретиться, — последнее, кажется, нужно было добавить из вежливости. В любом случае, он только учился.       — Доброй ночи, — улыбнувшись, ответил Лирулин, — мне тоже приятно познакомиться с вами, Элендиль. Пожалуйста, присаживайтесь. Может, вы хотите чаю? Я думаю, нам будет полезно познакомиться поближе.       Лирулин изящно опустился в мягкое кресло, не отводя от Элендиля пристального, слишком внимательного взгляда.       — Не откажусь. Благодарю вас, милорд, — ответил тот, садясь в кресло напротив. Под таким взглядом ему становилось всё непривычнее, но тяга одновременно с этим росла.       — Расскажите мне о себе, — попросил Лирулин, — а чай, если вы не против, я выберу на свой вкус… Или вы разбираетесь? Если у вас есть любимый, я с удовольствием попрошу его вам приготовить.       В янтарных глазах Лирулина заплясали игривые искорки. Откуда бы телохранителю разбираться в сортах чая?       — Я пью любой чай, — мягко улыбнулся Элендиль. — Что насчёт меня — я стараюсь не допускать несправедливости и встаю на защиту тех, кто в этом нуждается. Такого описания будет достаточно?       Достаточно ли? Юного наследника это определение позабавило. Возомнил себя рыцарем? Что ж, посмотрим, как долго он продержится среди лживых улыбок и острых, как кинжалы, взглядов.       — Вполне, — улыбнулся Лирулин как-то странно, — если это правда то, что вы думаете о себе.       — Чистая правда, — улыбка Элендиля была совершенно искренней. Он верил в свои слова, полагаясь лишь на знания о мире, который был ограничен окрестностями приюта и деревни, в которой он жил после.       Лирулин замолчал ненадолго, а затем дёрнул за верёвочку, чтобы вызвать в покои служанку.       Спустя пару минут в дверях встала юная, миловидная девушка.       — Да, Ваша милость? Вы хотите чаю? — Будто немного опасаясь чего-то, негромко спросила она.       — Да, будь добра, принеси чаю мне и моему гостю, — с мягкой улыбкой кивнул Лирулин, словно пытаясь успокоить девушку нежным выражением лица, — и чего-нибудь сладкого. Вы же не откажетесь, Элендиль?       Их взгляды снова встретились. Этот «рыцарь»… Вызывал в его душе странные, противоречивые чувства. И пока ему было сложно сказать, какие именно.       — Вы меня с порога балуете, — усмехнулся Элендиль. Это было необычно и вовсе не так, как деревенские рисовали себе встречу с кем-нибудь из дворянства. Но вместо того, чтобы насторожиться, Элендилю хотелось довериться Лирулину, и поэтому он кивнул. — Не откажусь. И ещё раз спасибо вам.       — Пока не за что, — улыбнулся тот, — хочу, чтобы вы почувствовали комфортно. Всё-таки это место будет вашим домом и, возможно, надолго.       Лирулин жестом отпустил служанку, после чего та откланялась и ушла.       — Может, вы что-то хотите узнать? Спрашивайте: не бойтесь, я не кусаюсь, — после этой фразы он улыбнулся как-то хищно, немного обнажив свои клыки.       Элендиль на секунду задумался. Эти клыки так притягивали взгляд… Интересно, почему.       — Я хочу знать, кем вы себя видите в жизни, — заявил он, — если вы, конечно, действительно не кусаетесь.       Лирулин немного склонил голову набок, словно птица, изучающая незнакомый предмет. Вопрос застал его врасплох. На долю секунды он даже замер, хотя улыбка на губах не дрогнула ни на миг.       «Кем он себя считает?»       Трупом.       Лжецом.       Выжившим.       — Интересный вопрос, — протянул он, а затем рассмеялся, устроившись в кресле поудобнее. Лирулин сцепил пальцы на коленях, отвёл взгляд в сторону, будто размышляя, хотя ответ был у него внутри с самого начала. — Полагаю… Вампиром, которому дали второй шанс. Не все умеют этим воспользоваться.       Он снова взглянул на Элендиля.       — А вы? — спросил с лёгким, почти насмешливым интересом. — Кем вы себя видите в жизни, мой рыцарь?       «Мой рыцарь». Это звучало так… интересно. Элендиль из-за этого не сразу нашёлся с ответом. И это он даже не успел обдумать информацию про второй шанс. Что бы это могло значить?       — Я вижу себя тем, кто первым встанет за близкого человека, но уйдёт, если этот близкий человек потянет меня на дно, — ответил он, возможно, слишком серьёзно для такого лёгкого интереса.       — Мне кажется, это слишком общий ответ, — хмыкнул Лирулин, — не хотите отвечать?       — Для меня этот ответ значит многое: я сбежал от прошлой жизни, возможно, потеряв больше, чем следовало бы, — сказал Элендиль на удивление спокойно.       Лирулин не сразу нашёлся с ответом. Его лицо всё ещё было улыбчивым — но, возможно, слишком неподвижным. Как будто это был не настоящий человек, а идеально нарисованный портрет.       Он чуть опустил взгляд, будто на секунду задумался, а потом пробормотал с лёгкой насмешкой:       — Забавно… Я тоже сбежал. И потерял всё. Но не потому, что так следовало, а потому, что это был единственный способ выжить.       Это был проступивший шов — рваный и слишком настоящий. И он сам это понял, потому что тут же добавил, легко и с иронией:       — Но мы же оба не собираемся рыдать над пирожными, правда?       Он снова взглянул на Элендиля, и в этом взгляде впервые не было насмешки. В нём смешались другие чувства: боль и интерес.       — Осторожнее, рыцарь, — произнёс он, по-лисьи прищурившись, — такими признаниями вы рискуете заставить меня забыть, кто из нас должен быть опасен.       Что-то в этом наследнике было не так, но насколько безопасно в это соваться, Элендиль не знал. И он бы ни за что не стал проверять, если бы ему не нравилось то, как смотрит на него Лирулин.       — Мне казалось, среди нас не должно быть опасных, милорд. По крайней мере, друг для друга, — Элендиль не был до конца уверен, что стоит это произносить, особенно в такой момент.       — Опасные должны быть и будут всегда, — спокойно ответил Лирулин, — так уж заведено в мире, в котором мы живём.       Дверь открылась почти бесшумно. По помещению распространился тонкий аромат жасминового чая. Девушка, совсем юная, с тонкой шеей и поникшими плечами, вошла с подносом в руках. Пустая фарфоровая чашка звякнула о блюдце, едва заметно — но всё равно слишком громко в тишине комнаты.       Лирулин, сидевший в кресле, не шевельнулся. Только медленно перевёл взгляд на служанку, и та — едва заметно — вздрогнула. Он уловил это движение так же чётко, как слышал когда-то, что мышь шуршит за стеной в сыром подвале.       «Боится», — с некоторой горечью отметил он про себя.       — Спасибо, — вежливо поблагодарил служанку Лирулин, мягко улыбнувшись.       Служанка поставила поднос на столик между ним и телохранителем, неловко поклонилась и уже хотела уйти, но он, не меняя тона, добавил:       — Подожди минутку. Как тебя зовут?       Она вздрогнула сильнее и ответила чуть слышно:       — Мари.       — Мари, — повторил он, как будто пробуя имя на вкус. Его улыбка была тонкой, почти загадочной. — Тебе нечего бояться. Я не кусаюсь. Только если не просят.       Лирулин чуть повернул голову, взглянув на Элендиля, как будто этот комментарий был адресован и ему.       Служанка судорожно кивнула и выбежала из комнаты быстрее, чем было положено по этикету.       Тишина на миг повисла между ними.       — Они меня боятся, — сказал Лирулин, всё ещё глядя на дверь. — Хотя настоящих чудовищ здесь давно уже нет.       Его голос звучал легко — почти отстранённо. Но взгляд на мгновение стал мутным и тяжёлым.       — Спасибо, — бросил Элендиль вслед уходящей девушке и посмотрел на Лирулина. — А вас просят кусаться? — спросил он с интересом. — Простите, если мой вопрос покажется вам бестактным, я не то чтобы много общался с вампирами…       Да что уж, Элендиль вообще с ними не общался. Как его жизнь привела к тому, чтобы стать телохранителем одного из них, он сам до конца не понял. Просто казалось, будто именно это предложение о работе само смотрит на него, как на того, кто готов бесстрашно откликнуться.       Настоящих чудовищ… Настоящим чудовищем может быть кто угодно. Необязательно вампир. Что теперь, каждого встречного бояться?       Лирулин в недоумении посмотрел на Элендиля, а затем громко расхохотался.       — Вы правда не понимаете, насколько бестактно прозвучал ваш вопрос? — Он всё смеялся и смеялся, чувствуя, как на мгновение все его тревоги куда-то улетучиваются. — Нет, меня не просят кусаться. По крайней мере, пока.       И тут Лирулин многозначительно посмотрел на Элендиля. Так, словно его взгляд говорил: «А ты бы хотел попросить?».       Того ничуть не смутила такая реакция, напротив — он посмеялся сам, радуясь возможности увидеть на лице Лирулина искреннюю улыбку.       — Может и не понимаю. Но вы же ответили, значит, могу я считать, что всё в порядке? — спросил он с ухмылкой.       И взглядом ответил: «Нет. Ещё нет».       — Да, Элендиль, всё в порядке, — ответил Лирулин. Несмотря на то, что он перестал смеяться, в его янтарных глазах всё ещё плясали смешливые искорки. Но спустя мгновение что-то в его лице изменилось: в уголках губ Лирулина также трепетала улыбка, но его взгляд словно стал серьёзнее и тяжелее, — просто… не все задают такие вопросы с улыбкой.       — Кто-то, кроме меня, задаёт такие вопросы? — Элендиль, казалось, был удивлён. Но он был рад, что всё в порядке. Ему абсолютно точно не хотелось ссориться с Лирулином в день знакомства.       Лирулин покачал головой.       — Таких смельчаков, как вы, ещё не было, — улыбнулся он, — и, думаю, уже не будет. Этим вы мне и понравились.       Понравился, значит. И в каком это смысле? Элендиль постарался не выражать своим лицом охватившее его любопытство, но вряд ли получилось.       — Вы мне тоже понравились, милорд, — сказал он больше искренне, чем для вежливости. — Я рад, что мне выпала честь защищать именно вас.       Лирулин удивлённо посмотрел на Элендиля.       — Понравился? — Переспросил он так, словно не расслышал. — Аккуратнее с такими словами, Элендиль, или я подумаю, что вы пришли сюда не только затем, чтобы меня защищать.       Лирулин тихо рассмеялся, чувствуя, как внутри его охватывает странное и непривычное смущение. Эти слова… Этот эльф сказал их так искренне и прямо, что у него не осталось ни единого сомнения в их правдивости. Сколько раз до этого ему говорили, что рады его видеть? Бесчисленно. И каждый раз он знал — это было ложью. Но сейчас… Сейчас всё звучало иначе. Он улыбнулся, но взгляд на мгновение метнулся в сторону. Не удержался — смущение мелькнуло, как солнечный зайчик на стекле: ненадолго, но так, что это было возможно заметить.       — Я же не знал, какой вы, до того, как пришёл. Поэтому не мог прийти за чем-то другим, — просто ответил Элендиль, довольный смущением Лирулина. Ему не нужно было играть или лгать, чтобы добиться этого, напротив — правдивость была его главным оружием, и именно это сбивало Лирулина с толку. Кажется, разговор перерос во что-то большее, нежели обычное знакомство. И, судя по реакции Лирулина, так не было задумано. — Но сейчас я точно вижу: вы интереснее, чем ваш статус, — добавил Элендиль, чтобы полностью обезоружить наследника.       — Спасибо, — негромко ответил Лирулин, — вы меня почти смутили.       Он похлопал глазами и замолчал, опустив взгляд. Почти? Он снова соврал… Смущение было таким сильным, что всё, что мог делать Лирулин, — это медленно водить пальцем по краю блюдца, пока наконец не нашёл в себе силы поднять глаза на собеседника и немного улыбнуться:       — Пейте, — наконец сказал Лирулин, — не то чай остынет.       Элендиль отпил чай, не отрывая взгляда от Лирулина. Почти, значит?       — Переводите тему или так обо мне заботитесь? Знаете, приютским детям любой чай хорош.       — Так вы из приюта, — Лирулин тут же зацепился за новый факт о его рыцаре, — значит, вы точно не из Морвейна. Но как вы тогда оказались здесь и стали моим телохранителем?       — Если коротко, я обучался владению оружием после приюта, а позже искал работу, которая предполагала бы, что я не буду сидеть на месте, одновременно с этим пользуясь своими навыками, — ответил Элендиль. — Телохранитель — как раз хорошая профессия в этом плане. В Морвейн поехал от нехватки желающих поработать здесь. Стало интересно, чего все так боятся.       — Вы, эльфы? Да, я наслышан о том, какие слухи ходят о нас среди вашей расы… Что мы кровожадные, — он хищно улыбнулся, — опасные, — прищурился, — и, конечно, невероятно привлекательные. Разве не так?       Он смотрел в упор, не мигая. Глаза янтарные, как расплавленный мёд на солнце.       Ответа он не ждал. Он его выманивал.       — Вы правы во всём, — кивнул Элендиль, не смутившись даже на моменте с невероятно привлекательными. — И я вижу, что последнее очень даже правдиво. Насчёт остального не имел возможности убедиться лично, но надеюсь, что нет.       — В таком случае, буду надеяться, что вам не скоро придётся столкнуться с фактом того, что слухи — не всегда ложь, — сказал Лирулин с лёгкой улыбкой и встал. — А теперь простите меня, но мне нужно готовиться к завтрашнему приёму. Я надеюсь, вы насладились чаем, угощениями и… моей компанией.       Он подмигнул.       — И, Элендиль… — На лице Лирулина промелькнуло изящное, очень уязвимое выражение лица. — Спасибо. Что не боитесь.

* * *

      Когда солнце зашло за горизонт, Элендиль погрузил вещи в карету и стал ждать, пока на улицу выйдет Лирулин. Чувствовал он себя, честно говоря, плохо. Он проспал около двух часов вечером, а теперь будет вынужден бодрствовать всю ночь. Нужно будет перестроиться на вампирский график жизни, а пока что это звучало адом эльфа, привыкшего просыпаться на рассвете. Если он захочет спать из-за тряски кареты… это будет худшее начало работы из всех возможных. Элендиль не ездил в каретах раньше, поэтому не знал, чего ожидать.       Лирулин выглядел великолепно. Он не был уверен, было ли дело в том, что он просто хотел быть красивым, или в том, что он хотел впечатлить Элендиля.       Он был одет в облегающие белые брюки, которые подчёркивали его стройные и изящные формы, а также в белую рубашку с жабо и пиджак, инкрустированный топазами. Жёлтые полудрагоценные камни делали цвет его глаз ещё выразительнее. Светлые шелковистые волосы были аккуратно расчёсаны и ниспадали на его плечи, а на руках были чёрные перчатки — единственная тёмная деталь его одежды.       — Доброй ночи, отец, — Лирулин немного поклонился, сдержанно улыбнувшись. — Доброй ночи, Элендиль.       Когда Лирулин перевёл взгляд с отца на эльфа, улыбка на его губах стала более искренней. Он подошёл чуть ближе и понизил голос.       — С вами всё в порядке? Не хочу показаться невежливым, но вы выглядите уставшим, — Лирулин прозвучал немного обеспокоенно.       У Элендиля перехватило дыхание, когда он увидел Лирулина. Он искренне не понимал, как можно выглядеть так красиво, и невольно залюбовался, но сам себя одёрнул.       Элендиль, не подавая виду, что уже готов был влюбиться в сына этого вампира, поклонился Аргону.       — Доброй ночи, Ваше сиятельство.       — Доброй ночи, Ваша милость, — сказал он уже для Лирулина и тихо добавил: — Я не привык бодрствовать ночами, милорд.       Ему было приятно беспокойство Лирулина, хоть он и не мог объяснить, почему так желает его внимания. Быть может, о нём просто никто не беспокоился со времен смерти родителей. Или же дело было в другом?       Видеть восхищённый взгляд эльфа было приятно. Лирулин любил, когда на него так смотрели, любил купаться в лучах внимания, потому что в детстве он был никому не нужен. Но в этот раз всё было одновременно и так, и по-другому. Пока Лирулин не мог объяснить даже самому себе, в чём именно.       — Вы скоро привыкнете к такому режиму, — он тихо и мелодично рассмеялся, — и узнаете, какой красотой на самом деле может обладать ночной город.       Затем Лирулин повернулся к отцу, и в его глазах что-то сверкнуло.       — Нам пора отправляться?       — Да, Лирулин, — Аргон показался Элендилю очень напряжённым и недружелюбным. Возможно, это только первое впечатление, но он уже немного побаивался отца Лирулина.       Внутри кареты было не очень уютно. Элендиль не знал, как себя вести. Он должен был молчать всю дорогу? Так и заснуть недалеко.       — Лирулин, как твоё знакомство с новым телохранителем? — спросил Аргон, которому, похоже, было в разы комфортнее, чем Элендилю.       — Всё прошло замечательно, отец, — с мягкой улыбкой ответил Лирулин, — спасибо, что наняли на работу молодого телохранителя, а не какого-нибудь старика.       Он тихо рассмеялся — звонко, красиво, но с лёгкой фальшивой нотой, которую не сразу заметишь. Приглядевшись, можно было уловить, что за этой лёгкостью прячется что-то другое. Он будто тщательно просчитывал каждое слово, каждый жест, словно играл роль, отрепетированную до мельчайших деталей. Казалось, рядом с отцом ему попросту неуютно.       — Не думал, что это так важно, — немного напряженно сказал Аргон. — Но я рад, что всё прошло хорошо.       Он не замечал или, по крайней мере, игнорировал напряжение сына. Было ли ему вообще это важно?       — Но я всё ещё считаю, что нанимать мне телохранителя было не обязательно, — настойчиво повторил Лирулин, — но вы никогда не прислушиваетесь к моим словам и желаниям, не так ли?       Янтарные глаза сверкнули недовольством, а очаровательные пухлые губы немного скривились в возмущённом выражении.       Аргон взглядом янтарных глаз столкнулся со взглядом сына, пытаясь немного осадить Лирулина.       — А я считаю, что тебе это необходимо. Кто знает, какие опасности тебе угрожают, от которых ты ещё не способен себя защитить.       «Я не хочу потерять единственного сына» — слова, которые он так и не сказал, решив оставить при себе.       — Если вы так переживаете за мою безопасность, может, найдете ещё парочку охранников и приставите их к дверям в мои покои? Или вовсе запрёте меня в башне с решётками? — Язвительно предложил Лирулин, скрестив руки на груди. Он не отвёл взгляда, всё так же недовольно глядя в глаза отцу.       — Нет, одного телохранителя будет достаточно, — невозмутимо заявил Аргон. — А если так хочешь поязвить, это не ко мне.       Элендиль наблюдал за разговором с лёгким желанием провалиться сквозь землю, чтобы не присутствовать при нём или хотя бы не быть объектом их обсуждения. Зато заснуть в дороге он точно не сможет!

* * *

      Элендиль невольно засмотрелся на Лирулина. Пора перестать так делать, всё-таки не для этого он на него работает. Но оторваться от такой красоты было очень сложно, едва ли не невозможно. Элендиль не умел рисовать, но готов был научиться, чтобы иметь возможность написать портрет Лирулина и в тайне любоваться им. Настолько он был восхищён.       Пока слуги заносили вещи в комнаты господ и телохранителя, Элендиль везде следовал за Лирулином. После продолжительного молчания в дороге он устал от невозможности побеседовать и ждал теперь, когда милорд с ним заговорит или когда они останутся наедине.       Когда Лирулин разобрался со всеми делами и побеседовал с отцом, выслушав все его наказы и нотации, он почувствовал сильную усталость. Всю дорогу он чувствовал на себе пристальный взгляд Элендиля и понимал, что тот хочет побеседовать с ним, и это было взаимно.       Комната отца была на этаж выше, а покои аристократа и его телохранителя находились рядом друг с другом, чтобы Лирулин в любой момент мог позвать на помощь.       Но когда солнце начало вставать из-за горизонта и настал момент прощаться, Лирулин едва ощутимо коснулся ладонью плеча своего телохранителя.       — Я пойму, если вы откажетесь — всё-таки мы все устали после долгой дороги, — начал он, внимательно заглядывая в глаза Элендиля, — но, быть может, вы хотите немного побеседовать со мной?       Глаза мерцали в полумраке: в них отражался огонь свечей. Лирулин улыбнулся и жестом пригласил Элендиля в свои покои.       Элендиль был безумно рад, что его желание оказалось взаимным. Он проследовал в комнату Лирулина.       — Я не так уж и устал, чтобы упустить возможность пообщаться с вами после столь долгого молчания, Ваша милость, — он мягко улыбнулся и встал рядом с креслом господина.       Элендиль изучал взглядом милорда почти что в открытую, потому что они были наедине, и никто посторонний не мог заметить этого. Впрочем, хорошо было бы, чтобы Лирулин сам не почувствовал на себе такой внимательный взгляд.       — Вы думаете, моя работа не нужна вам? Смею предположить, вы искусный боец, милорд. Но скажу вам честно: такому человеку, как вы, нужен помощник. Иначе вы совсем не сможете расслабиться, а это неблаготворно скажется на вашем самочувствии.       — Я прошу прощения, что вам пришлось стать свидетелем нашей ссоры, — Лирулин виновато вздохнул и развел руками, — к сожалению, мы с отцом… Имеем некоторые противоречия.       «Знал бы ты, какие, Элендиль», — пронеслось в его голове.       Элендиль выглядел красиво — Лирулин отметил это ещё в их первую встречу. Но он старался не смотреть на него слишком долго, боясь, что может его смутить. Огненно-рыжие волнистые волосы светились в полутьме комнаты и были похожи на языки пламени. Красота Элендиля не была изящной, она была сильной и притягательной. Его фигура и взгляд выражали уверенность, и это подкупало, вызывая у Лирулина желание смотреть на него ещё и ещё…       Но вопрос резко выдернул Лирулина из его мыслей.       — Я очень надеюсь, что не оскорбил вас, Элендиль, — во взгляде Лирулина действительно промелькнуло волнение, — дело в том, что мой отец слишком контролирует меня, а не в том, что он нанял мне вас. На самом деле, наше знакомство — одно из самых радостных событий этого года.       «И всей моей безрадостной жизни», — подумал Лирулин, но промолчал.       — Мне приятно это слышать, Ваша милость. Рад буду продолжить наше общение, но тогда вам придётся смириться с волей отца, как бы вам не хотелось обратного. Насчёт ссоры — я не в обиде. В конце концов, у всех родителей и детей есть недопонимания, — его голос прозвучал очень грустно. Между Элендилем и его родителями сейчас не было совершенно ничего, даже воспоминания почти стёрлись из его памяти. И он бы многое отдал за возможность их увидеть и поговорить с ними.       Элендиль чувствовал на себе взгляд. Неужели Лирулин тоже? Но на всякий случай посмотрел в сторону, делая вид, что изучает картину на стене. Хотелось снова наблюдать за Лирулином, но это было бы слишком нагло.       — Я знаю. Эти споры всегда бесполезны, но я всё равно каждый раз надеюсь, что они к чему-то приведут.       Немного расстроенный, Лирулин замолчал. — У вас проблемы с родителями? — Слова слетели с языка, прежде чем Лирулин успел их обдумать. — Прошу прощения. Наверное, это был слишком прямолинейный и наглый вопрос. Вам не обязательно на него отвечать.       — Я надеюсь, вы с отцом сможете найти компромисс, — он ненадолго замолчал и заговорил вновь с трудом. — Мои родители погибли, когда я был ребёнком. Я уверен: это было убийство. Но, так или иначе, их не вернуть, — Элендилю было больно говорить об этом, но он тщательно скрывал это. И надеялся лишь, что Лирулин этого не заметит. Элендиль не хотел вызвать сочувствие к себе, ведь он на работе, а не равный Лирулину.       Лирулин хорошо понимал людей. Он понял, как больно было Элендилю в этот момент и как тяжело ему было об этом говорить.       — Спасибо, что поделились этим со мной, — сдержанно, но искренне сказал Лирулин и едва ощутимо коснулся ладонью плеча Элендиля, — я потерял мать, когда был ребёнком. Мне очень жаль, что я вас расстроил своим вопросом, Элендиль. Если я смогу вам чем-то помочь, вы всегда можете ко мне обратиться.       Он нахмурился. Убийство? Когда они станут ближе, можно попробовать выяснить, когда именно Элендиль потерял родителей. Быть может, ему что-то об этом известно.       — Мне жаль, что так вышло, милорд, — сочувствующе произнес Элендиль. — Благодарю за предложение помощи. Но надеюсь, что я справлюсь самостоятельно. В конце концов, я должен решать ваши проблемы, а не наоборот.       — Вы очень милы и добры. Мне тоже жаль, что вы столкнулись с таким горем.       Он замолчал, а затем добавил:       — Простите, Элендиль, но я боюсь, что мои проблемы вам решить не под силу.       Элендиль порядком устал и теперь немного засыпал после того, как расслабился во время разговора. Пора было идти к себе.       — Ваша милость, я бы хотел пойти к себе в спальню. Если что, вы всегда можете разбудить меня. Благодарю вас за разговор. Могу я идти?       Лирулин качнул головой, а затем вздохнул и махнул рукой.       — Конечно, идите. Надеюсь, ваш сон будет глубоким и спокойным.       Когда Элендиль удалился и оставил Лирулина одного, тот сел на кровать и закрыл лицо руками. Элендиль ему нравился. Он был таким милым, таким честным, таким открытым… Казалось, что эта симпатия была взаимна, но Лирулин понимал, что на самом деле это не так. В этом мире нет ни единого человека, который его знает.       Тихо, совсем незаметно, он заплакал, и кровавые слёзы потекли по его щекам.       Элендиль закрыл дверь в свою комнату и прямо в одежде рухнул на кровать. Это было тяжело. Наконец он может полноценно отдохнуть. Спустя несколько минут всё же переоделся, подготовился ко сну и лёг. Заснул не сразу, потому что всё думал о Лирулине. Он восхищался им в каждый момент их совместного путешествия, и, несмотря на порой детское поведение милорда, Элендиль правда проникся уважением к нему. Такой доброжелательный по отношению к подчинённому. А ещё красивый. Что-то в нём есть особенное и скрытое от чужих глаз.       Элендиль почему-то надеялся, что сможет стать чуть ближе к Лирулину. Но вряд ли это возможно, даже учитывая их хорошие взаимоотношения.

* * *

      — Элендиль, слушай меня, — эльфийка с рыжими волосами и с заплаканными глазами дрожащими пальцами ухватила его лицо с обеих сторон. — Береги Ариен, чего бы тебе это ни стоило. Защищай её. Обещай, что защитишь.       — Мам, что ты такое говоришь? А как же вы с папой? — Маленький Элендиль посмотрел назад, где горело пламя.       — Смотри на меня! — Едва не срываясь на крик, произнесла женщина. — Обещай мне!       — Мам, где папа? Где Ариен? — Он всхлипнул и прижался к матери, обхватывая её за талию обеими руками.       Пламя подбиралось ближе, балки скрипели и грозились вот-вот упасть. На третьем этаже высокого дома, где располагались детские спальни, пол начинал шататься.       — Милый, они сейчас будут, не бойся. Но пообещай мне, прошу, мне так будет спокойнее.       — Обещаю! Она мне ценнее всего!       — Хорошо, — эльфийка выдохнула и опустилась на колени, чтобы оказаться чуть ниже сына. — Ты такой высокий стал, — она погладила его по голове.       — Мам, не говори так, ты меня пугаешь. Где папа?       В комнату ворвался тёмноволосый эльф с маленькой плачущей девочкой на руках. Её всунули в руки Элендилю, и отец подхватил их обоих, чтобы потом броситься к окну. Он молчал, его лицо было сосредоточено на чём-то очень важном. Элендиль не решился спрашивать, о чём он думал.       Не говоря ни слова, он вытолкнул обоих детей из окна, и Элендиль зажмурился, сжимая Ариен в своих объятиях. Приземление было резким, но на какую-то мягкую натянутую ткань. Глаза пришлось открыть. Детям помогли встать соседи, которые обеспокоенно смотрели наверх, и Элендиль тоже посмотрел туда, не выпуская сестру из рук.       На подоконнике стояла мать Элендиля и Ариен, которая заметно нервничала, но была готова к прыжку. И вот, в момент, когда она собралась прыгать, что-то под ней обвалилось. Деревянный дом рухнул, похоронив под собой двух молодых эльфов. Щепка отлетела, воткнувшись над бровью. По лицу потекла кровь, попадая в глаз, но мальчишка даже не заметил этого.       — Нет! Нет! — закричал Элендиль, протягивая руку, но его уже уносили вместе с сестрой подальше от обломков. Как назло, разделив.       По щекам побежали слезы. И Элендиль проснулся.       Слёзы всё ещё текли, но уже в реальности. Он взглянул на время. Близился бал, и Элендиль ещё не знал, что этот бал начнёт менять всё его представление о жизни.