10. Глас закона
21 октября 2025 г., 06:07
В зале ожидания перед судом Элендиль впервые увидел Таривола. Молодой вампир с каштановыми волосами стоял рядом с Ариен и что-то тихо говорил ей, отчего та улыбалась, — не было сомнений, что это он. Элендиль дождался, пока Ариен посмотрит на него, и улыбнулся ей, взглядом показывая на Неллэ.
Тот держался прямо, походка была выверена, взгляд — спокоен. Как и подобает виконту, сыну графа Лиадона. Но каждый шаг отдавался внутри гулким эхом — «в его страданиях виноват ты.»
Он не позволил себе ни единого лишнего движения. И даже когда уставший взгляд Таривола встретился с его — сердце Неллэ болезненно сжалось, но лицо не изменилось.
— Добрый вечер, господин Таривол, — он немного поклонился и сдержанно улыбнулся, — добрый вечер, госпожа…
Он приподнял брови и, когда ему протянули ладонь, коснулся ее тыльной стороны губами.
— …Ариен, не так ли?
Ариен кивнула и мило улыбнулась.
— Добрый вечер. Вы ведь господин Лирулин, да? Элендиль рассказывал мне о вас, — она бросила на брата многозначительный взгляд.
— Добрый вечер, господин Лирулин, — Таривол немного поклонился в ответ. — Не могу вспомнить, мы с вами виделись раньше?
Элендиль подошёл чуть ближе.
— Добрый вечер, лорд Таривол, леди Ариен.
Неллэ на мгновение застыл, но не растерялся.
— Не виделись, — он качнул головой, — кстати об этом…
Он посмотрел на Таривола в упор.
— Вы знакомы с господином Эрхартом?
Таривол немного замялся.
— Понимаете… Дело в том, что он — мой заместитель, как директора интерната для девочек. И, честно говоря, я до сих пор нахожусь в странном состоянии после произошедшего. Мне не сказали этого напрямую, но, кажется, он сознался в том, что подставил меня, чтобы получить моё место.
Неллэ не выдержал и отвел взгляд.
— Можно вас на пару слов?
— Разумеется. Я отойду, душа моя, — обратился Таривол к Ариен. А затем отвёл Неллэ подальше от остальных. — Что вы хотели? — Он смотрел совершенно искренне и спокойно, но постоянная тревога оставила отпечаток на его лице.
— Господин Эрхарт был моим учителем долгое время, — Неллэ начал спокойно и ровно, — а после… он шантажировал меня, заставляя «выполнять его поручения». Простите, но… я был тем, кто проник в ваш кабинет и оставил улики. Но также был и тем, кто заставил его рассказать правду.
Он замолчал.
— Примите мои извинения. А что он сделал со мной… вы услышите в зале суда.
Таривол сначала долго молчал, а потом вздохнул и заговорил.
— Я боюсь представить, что господин Эрхарт мог ещё сделать, если он способен на такое. Спасибо, что поделились этим со мной, но ваши извинения будут лишними, потому что я не считаю вас виноватым. Вы — такая же его жертва, как и я. Возможно, даже в большей степени. Нужно быть настоящим чудовищем, чтобы заставить кого-то поступить так ради ужасной цели.
Неллэ вскинул брови.
— Вы… не считаете меня виноватым? — От этих слов он почувствовал себя ещё хуже.
— Нет. Здесь виноват только он, раз вы делали это не по своей воле. Учителю легко манипулировать своим учеником, а вы говорите, что он ещё и шантажировал вас. И как вы после этого всего можете быть виноваты? — Таривол мягко улыбнулся. — Не переживайте. Главное, что вы заставили его сознаться, и со мной ничего не произошло.
Неллэ не нашелся со словами, поэтому лишь кивнул.
— Пойдёмте, заседание скоро начнется.
— Господин Лирулин, постойте. Тот рыжеволосый эльф, Элендиль, он ведь был с вами? — спросил Таривол, пока Неллэ не успел уйти.
— Да, он мой телохранитель, — ответил Неллэ, — а что?
Таривол тихо засмеялся.
— Вот оно что. Теперь все встаёт на свои места. Вы не обижайте его сильно. Моя невеста за него волнуется, а я бы не хотел, чтобы её что-то тревожило. Она у меня очень нежная девушка.
Неллэ вскинул брови.
— Не обижать? — Он скрестил руки на груди. — И что встаёт на свои места?
— Она рассказывала, что у него есть господин, которого он считает очаровательным. Я не сразу понял, что это вы, — усмехнулся Таривол. — Постойте… возможно, я не должен был этого говорить. На всякий случай оставим этот разговор между нами?
Таривол снова тихо посмеялся.
— Она не считает, что вы его обижаете, но думает, что он не пожалуется даже в этом случае, поэтому я хочу попросить вас об этом.
Неллэ хмыкнул.
— Вы разве не видите, какой я невинный и хрупкий? — Он похлопал глазами. — Как я могу обидеть такого сильного эльфа?
— Способов целое множество. Не углублялся в это, знаете ли, — с улыбкой ответил Таривол.
Неллэ не удержался, и его губы расплылись в ухмылке.
— Вы правы, обидеть я могу и ещё как, — он прищурился, — но не стану.
— Спасибо вам за это. А теперь правда пора идти, — улыбка медленно пропала с лица Таривола.
* * *
В зале суда было тихо. Звуки шагов эхом раздались под высоким сводом. На возвышении сидел судья в строгой темной мантии, а впереди была скамья обвиняемого, где сидел Эрхарт. Без маски, без той уверенной улыбки, что когда-то украшала его губы. Теперь его взгляд был тяжелым и уставшим. — Господин Эрхарт Нимрайс, — произнес судья. — Вам предъявлены обвинения в развратных действиях в отношении тогда еще несовершеннолетнего Лирулина Лиадона, а также в клевете и подстрекательстве против господина Таривола Эрниля. Признаёте ли вы себя виновным? — Только по делу о клевете, господин судья. Несовершеннолетнему господину Лирулину я ничего не сделал, — тихо ответил Эрхарт. — Тогда пусть выступит пострадавший, — произнёс судья. — Лорд Лирулин Лиадон. Неллэ медленно поднялся. В груди всё оборвалось, но лицо оставалось безупречно спокойным. Он чувствовал на себе десятки взглядов — холодных, любопытных, даже осуждающих. Он сделал шаг вперёд, поклонился судье и начал говорить: — Несколько лет назад господин Эрхарт преподавал мне геометрию. Он пользовался уважением моего отца. — Голос Неллэ был ровным, но каждое слово давалось с усилием. — Однако со временем он стал позволять себе… излишние вольности. Взгляды, прикосновения, слова. Сначала я не придавал этому значения, но затем все зашло слишком далеко. Он закусил губу. — В тот вечер я остался после занятий, чтобы закончить чертеж. Господин Эрхарт подошёл ко мне, — пауза, — и попытался… прикоснуться. Я никому не рассказал, потому что боялся, что меня осудят или не поверят. Но на этом балу… он попытался изнасиловать меня. Эрхарт вскинулся, лицо его перекосилось от злости. — Ложь! Этот мальчишка всё придумал! — выкрикнул он. — Он сам пришёл ко мне! — Тишина в зале! — резко ударил судья молотком, а затем кивнул. — Вы сопротивлялись? — Да, но этого было недостаточно. Тогда меня нашел и спас мой телохранитель. — Господин Элендиль Тассарион, это правда? Элендиль встал. Руки за спиной были сжаты в кулаки, но лицо выглядело спокойным. — Да, господин судья, именно так. Эрхарт сжал губы, стараясь унять дрожь в теле. Судья повернулся к следующему свидетелю: — Господин Таривол Эрниль, вам слово. — Меня обвиняли в действиях, которых я не совершал. И теперь я знаю, кто стоял за этим. — Он бросил короткий взгляд на Эрхарта. — Господин Эрхарт распространял обо мне слухи и подбрасывал улики, чтобы свалить на меня позор. Всё ради собственной выгоды. Я неоднократно отказывал ему в том, чтобы отдать свой пост директора. Судья кивнул. — Слово предоставляется господину Аргону Лиадону, как отцу пострадавшего. — Господин судья, — спокойно сказал Аргон, поднимаясь, — как вампир, долгие годы служивший во благо короны, я прошу рассмотреть вину подсудимого в полном объёме. Этот человек осквернил не только имя моей семьи, но и честь преподавателя, наставника — того, кто должен был быть примером. Если вы проявите снисхождение, другие воспримут это как разрешение. А это значит, что подобное может повториться. Я не прошу мести, я требую прецедента. Пусть его имя станет предупреждением. — Господин Эрхарт Нимрайс, — произнёс старший судья, сложив руки на свитке, — суд предоставляет вам последнее слово. Наступила тишина. Даже дыхание присутствующих будто стихло. Эрхарт поднялся. Его руки дрожали, но тело все ещё пыталось удержать прежнюю высокомерную осанку. — Вы не понимаете, — хрипло начал он, — все это — ошибка. Меня хотят уничтожить, потому что я знал слишком много. Этот мальчишка, — он резко указал на Неллэ, — он сам приходил ко мне, сам провоцировал! Он играл мной, а теперь решил избавиться! Судья поднял ладонь, требуя тишины, но Эрхарт уже не слушал. — Вы все слепы! Думаете, он невинный? Нет! Он — лгун, манипулятор, вы не знаете, на что он способен! — Довольно, — судья ударил молотком, и звук прокатился по залу, словно выстрел. — Господин Нимрайс, ваше время истекло. Эрхарт ещё мгновение стоял, словно пытаясь поверить в услышанное, а потом опустился на скамью. Его взгляд потух. Судья развернул свиток. — Выслушав показания свидетелей и исследовав представленные доказательства, суд признаёт господина Эрхарта Нимрайса виновным в домогательствах и покушении на насилие, а также в клевете против господина Таривола Эрниля. Шепот прокатился по залу, как волна. — Приговорить к двумстам годам заключения под стражей в тюрьме Алдерайн, с лишением всех преподавательских и общественных прав. Решение вступает в силу немедленно.* * *
Не прошло и суток после суда, как Аргон позвал сына к себе. Он выглядел так, словно был в замешательстве и не знал, что правильнее всего сказать. — Присядь, Лирулин, я хочу с тобой поговорить, — начал он неуверенно. Неллэ напрягся, но послушно сел напротив Аргона. — Да, отец? В чем дело? — Спросил он ровным голосом, скрывая тревогу. Аргон встал с кресла, нервно переложил часть бумаг из одной стопки в другую и сел обратно. Слова никак не хотели идти. Но молчать сейчас было бы ещё хуже. — Я понимаю, что произошло кое-что очень неправильное, и хочу убедиться, что это не оставит на тебе ненужный отпечаток, — наконец, сказал Аргон. — Что ты думаешь по этому поводу? Неллэ вскинул одну бровь. — «Ненужный отпечаток»? — По-другому — травму, — кивнул Аргон. Неллэ скрестил руки на груди. Что ж, это было… неожиданно. — Очевидно, это не пройдет бесследно, — ответил он негромко, — всё-таки, предпосылки к этому начались ещё в том поместье. — Мне жаль, что я недосмотрел за твоим учителем и допустил его к тебе. Господин Эрхарт… при мне вёл себя совершенно по-другому. Тогда ещё семейный вампир, я бы ни за что не подумал, — Аргон нахмурился и посмотрел Неллэ в глаза. — Стоило приглядеться, когда от него ушла жена, но я этого не сделал. Прости меня, Лирулин. Неллэ округлил глаза и ошарашенно уставился на Аргона. Он… у него есть совесть? Он умеет извиняться? Он долго не мог найтись с ответом: несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывал. — Я не держу на вас зла, — ответил Неллэ. Конечно, он держал. Но не за это. — Если тебе нужно поговорить об этом с кем-то взрослым, то ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказал Аргон. Он замолчал на какое-то время, а после добавил: — Возможно, я был не лучшим отцом для тебя, когда ты был младше, но я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. «Не был лучшим отцом? Да ты вообще моим отцом не был! Ты выгнал мою беременную мать на улицу, ты отказался от нас, жалкий лицемер!» — Захотел закричать Неллэ, но сдержался. Он прикрыл глаза на мгновение, успокаиваясь, и ответил: — Спасибо, отец. Я буду иметь в виду. — Как ты себя чувствуешь после суда? — чуть тише спросил Аргон. Почему он такой добрый? Почему так участлив, почему так сопереживает? Это не укладывалось в его голове! Злой образ Аргона, который он выстраивал годами, рушился и разбивался на тысячи осколков, и он ничего не мог с этим поделать. — Я рад, что он за решеткой, — пустым голосом ответил Неллэ, — что ещё я могу чувствовать? — Ты сказал, что это не пройдёт бесследно. Я об этом, — Аргон прикрыл глаза на секунду дольше, чем стоило, отчего-то с трудом выдерживая взгляд сына. Неллэ чувствовал, как в нем закипает ярость. — Почему тебе всегда было плевать, а теперь ты внезапно стал заботливым и участливым отцом, когда уже слишком поздно?! — Рявкнул он и замолчал, испугавшись того, какой может быть реакция Аргона. Что бы ни происходило в этот момент внутри Аргона, внешне он не дрогнул. — Слишком поздно, значит? — сухо спросил Аргон. — Тогда уходи, — что-то в его взгляде сверкнуло, но это была совсем не злость. — Не хочу больше сегодня тебя видеть. — Как всегда, боишься столкнуться с реальностью, — едко заметил Неллэ, — тебя волнует только то, что чувствуешь ты, причем до такой степени, что выгоняешь меня, хотя виноват только ты один! — Не груби, Лирулин, — Аргон не приказывал. Он… просил? Он отвёл взгляд, в котором скользнула усталость вместо ожидаемой злости. Неллэ встал, не в силах пошевелиться. — Почему? Почему ты… — Он зажмурился. — Хорошо. Я уйду. Аргон ничего не ответил и ничего не сделал. Словно настолько сильно утонул в своих мыслях, что вообще не расслышал.
