The Right to Care / Право на заботу

Среда, 6 июля

610-XXX-XXXX: Вы купили ещё ловушек для тараканов? 610-XXX-XXXX: У нас начинают заводиться канализационные тараканы. Вэй Ин смотрит в телефон. На секунду в голове у него всё настолько затуманено, что он задаётся вопросом, есть ли у него сосед по комнате, о котором он забыл и которого всё это время неосознанно бесил. Сейчас половина восьмого вечера, а он здесь с шести утра, и А-Юань был в настроении. В настоящее время он раскладывает брокколи – извините, маленькие деревца брокколи – на своей меламиновой тарелке, пытаясь создать видимость, что он ест. Вэй Ина не проведёшь, но он также не собирается настаивать на проблеме, когда впервые за весь день А-Юань не ныл на него по какому-то поводу. Он взвинченный, безмозглый и отчаянно нуждается в небольшом взрослом разговоре, даже анонимном взрослом разговоре с неправильным номером, и поэтому импульсивно отвечает. Я: какой бренд тебе нужен??? 610-XXX-XXXX: Я предлагаю вам проявить инициативу. Я: без проблем, босс Я: я полон энтузиазма Я: моя инициативность составляет 93% от общего объёма 610-XXX-XXXX: … 610-XXX-XXXX: О. 610-XXX-XXXX: Пожалуйста, простите меня! Я набрал неправильный номер. Извините, что побеспокоил вас. Я: как ты мог такое сказать? я думал у меня всё хорошо... 610-XXX-XXXX: Мой сосед только что вошёл. Он не получил мои сообщения. Я: он купил ловушк для тараканов?? 610-XXX-XXXX: Я спрошу. 610-XXX-XXXX: Он этого не сделал. Я: бууу Я: канализационные тараканы самые ужасные 610-XXX-XXXX: Это мой самый нелюбимый вид. Я: какой твой любимый вид? 610-XXX-XXXX: ...Тараканов? Я: агаг 610-XXX-XXXX: Не существует. Я: лолол 610-XXX-XXXX: Ещё раз прошу прощения за беспокойство. Хорошего вечера. Я: спокойной ночи!!!!! – Я наелся, – заявляет А-Юань. Насколько может судить Вэй Ин, он съел не больше трёх кусочков органических веганских макарон с сыром, которые были его ужином. Ни кусочка брокколи, ни глотка молока. Вэй Ин быстро оценивает риски: будет ли вред от того, что он проснётся голодным, хуже, чем польза от того, что он не закатит истерику в этот момент? Маленькие глазки А-Юаня отяжелели. Он был раздражительным с тех пор, как проснулся, и отказался вздремнуть, потому что сегодня был особенно трехлетним. Ван Линцзяо, номинальная помощница по хозяйству А-Юаня, скоро вернётся домой, и она разозлится, если обнаружит грязную посуду и недоеденный детский обед, но, по крайней мере, если А-Юань уже будет в постели, она разозлится только на Вэй Ина. – Можно нам почитать «Бабочку и стрекозу»? – спрашивает он очень тихим голосом. Он просит «Бабочку и стрекозу» только тогда, когда хочет, чтобы Вэй Ин его обнял. Уравнение в голове Вэй Ин решается само собой – внезапно, аккуратно, без остатка. Он подхватывает А-Юаня на руки, ощущая его тёплую тяжесть, превращающуюся в жидкость, и несёт его в его комнату.

***

Вэй Ин заботился об А-Юане дольше, чем у А-Юаня формировались долгосрочные воспоминания. Полтора года; А-Юаню только исполнилось два, когда он начал. До этого Вэй Ин работал в кофейнях и ресторанах, подрабатывал в магазинах во время праздников – везде, где мог найти работу человек, бросивший художественную школу и едва достигший возраста, с которого разрешено употребление алкоголя. Если бы Цзян Фэнмянь был жив, Вэй Ин, возможно, вернулся бы в дом в Нью-Джерси, где вырос. Но Фэнмянь к тому времени был уже в земле, и его жена не стала бы приветствовать возвращение Вэй Ина, чтобы он злоупотреблял ее гостеприимством. Она ругала Яньли за то, что та каждые несколько месяцев передавала Вэй Ину деньги за арендную плату; её лицо темнело, как грозовая туча, когда Цзян Чэн предложил Вэй Ину приехать домой отпраздновать Новый год с семьёй. Это не имело значения. Вэй Ин был доволен тем, что последовал её примеру и позволил отношениям затухнуть. У него всё ещё был Чэн, у него всё ещё была Яньли. А теперь у него ещё и Вэнь. Вэнь Цин была одноклассницей, с которой Вэй Ин почти не общался, пока они оба не записались на печально известный курс рисования трупов ПАФА в Ганемане. Он был очарован её четкими, точными анатомическими рисунками; её забавлял его упрямый отказ точно копировать тело, лежащее перед ним. – Это урок рисования трупов, – сказала она, подняв брови при виде его небрежного наброска вскрытого тела. – Зачем ты воткнул цветы ему в волосы? – Вены похожи на корни и ветви, – пожал он плечами. – В любом случае, я бросаю учёбу в конце семестра. Я могу рисовать всё, что захочу. Что они мне сделают – завалят меня? Тогда она с любопытством посмотрела на него, хотя ничего не сказала. Но пригласила его снова пообедать с её семьёй в следующие выходные. Он отвёз её на тележке к дому бабушки в Джермантауне и насладился долгим сытным обедом. Он встретил младшего брата Цин, застенчивого старшеклассника, который строил глазки Вэй Ину через стол, пока тарелки с супом не опустели. После обеда бабушка показала ему свои шёлковые вышивки – похожие на драгоценные камни произведения искусства десятилетней давности. Чтобы поблагодарить за угощение и за то, что позволила посмотреть на её рукоделие, Вэй Ин убирал двор, пока Вэнь Нин сидел на крыльце и слушал его рассказ. К тому времени, как он закончил, наступило время ужина, на который Нин умолял его остаться. Не имело значения, что Вэнь Цин и Вэй Ин – полные противоположности по характеру, жизненному опыту и амбициям. Они стали друзьями на всю жизнь в тот момент, когда он проявил доброту к её семье. Когда через несколько месяцев он бросил учёбу, проучившись два года в престижной (и дорогой) Школе искусств Пенсильванского университета, бабушка Вэнь разрешила ему недорого снимать комнату на её чердаке. Летом он косил траву и ухаживал за садом, а с наступлением холодов чистил снег и копал землю. Он помогал Вэнь Нину с домашними заданиями и упрашивал бабушку Вэнь научить его всему, что она знала о традиционном искусстве. Он практиковал скрупулёзный гунби и ещё более строгий цзехуа, но влюбился в свободный и ничем не ограниченный сеи. Он тратил все свои деньги на дорогую бумагу Сюань; когда она заканчивалась, он практиковался на бумаге для разделки мяса. Именно Вэнь Цин устроила Вэй Ина няней к А-Юаню. Сначала он присматривал за мальчиком всего несколько часов в день, чтобы дать Ван Линцзяо передышку. Она занималась продажей витаминов и эфирных масел на дому, из-за чего ей часто приходилось жертвовать другой работой в качестве помощницы по хозяйству у а-Юаня. Часы превратились в целые дни, поскольку её финансовая пирамида стала отнимать всё больше времени. Теперь вечно отсутствующий Вэнь Чао платит Вэй Ину семьсот баксов в неделю, чтобы няня его сына не занималась уходом за ребёнком. Он зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе крошечную студию в Ньюболде. 875 долларов в месяц плюс коммунальные услуги – это значительная часть его зарплаты, большая часть которой уходит на погашение кредитов и счетов, а также на его декадентский бюджет на рамен. Но оно того стоит – жить одному. Ему осталось несколько месяцев до двадцати пяти, и до этого года он никогда не жил один, без семьи или соседей по комнате. Первый месяц аренды он наслаждался тем, что не делил ванную с другими. Каждые пару недель он водит А-Юаня к бабушке Вэнь. Он понемногу выплачивает гору кредитов. Он регулярно встречается с Цзян Чэном за чашкой кофе и с Яньли за ужином, планирует развлечения, перекусы и отдых для А-Юаня. Всякий раз, когда ему в голову приходит мысль о том, что ему, необразованному слуге без диплома и с ужасной кредитной историей, некуда податься, кроме как в подворотню, он решительно и бодро решает вообще не думать об этом.

***

Суббота, 16 июля

610-XXX-XXXX: Не могли бы вы говорить потише? Я пытаюсь уснуть. Вэй Ин только приступает к работе – своей другой работе, бармена в «Парагоне», ресторане на первом этаже отеля Голд Тауэр. Парень его сестры устроил его туда в качестве одолжения. Дешёвого одолжения: его семья владеет Голд Тауэр. На самом деле Цзиням принадлежит полдюжины элитных отелей в Филадельфии и несколько – в Атлантик-Сити. Они богаче самого бога и вдвое скупее, но Вэй Ин выжимает максимум из тех ограниченных часов, что ему предоставляют, – обычно это выходные и одна-две смены в будние ночи. Это даёт Вэй Ину доступ к несравненному винному погребу. Я: сейчас десять часов вечера субботы, почеМУ ТЫ СПИШЬ 610-XXX-XXXX: Примечательно, что я не сплю. 610-XXX-XXXX: У меня репетиция камерного оркестра в 8 утра. Если ты не скажешь своему другу, который смеётся как чайник, чтобы он начал сдерживаться, я спущусь и расскажу тебе, что на самом деле случилось с Аделаидой. Я: подожди с кем? Я: .............. знаю ли я Аделаиду? Пока 610-XXX-XXXX печатает, идёт пауза. Затем: 610-XXX-XXXX: Похоже, я снова набрал неправильный номер. Приношу свои извинения. 610-XXX-XXXX: Это предназначалось моему соседу по комнате. Я: нт нт Я: я начинаю дорожить нашими маленькими беседами Я: подожди но как же Я: что же все таки СЛУЧИЛОСЬ с аделаидой это так зловеще 610-XXX-XXXX: Пожалуйста, не волнуйся. Мой сосед смотрит «Нас» со своими друзьями. Я: ТА Аделаида. конечно Я: чёрт возьми бро ты собирался испортить нас? Я: как ужасно!!!!!! 610-XXX-XXXX: Если бы вы слышали, как громко смеётся друг моего соседа по комнате, вы бы оценили мою сдержанность. 610-XXX-XXXX: Я оскорблён как в личном, так и в профессиональном плане. Это не смешное кино. 610-XXX-XXXX: За исключением одной части. Я: подожди я видел нас и не смеялся чтоо было смешным 610-XXX-XXXX: Часть с кроликами. Вэй Ин улыбается этому в реальной жизни, вешает свой потрёпанный рюкзак в шкафчик и скидывает потёртые, пыльные кроссовки. Он просовывает ноги в начищенные чёрные оксфорды, которые надевает на работу, смахивает невидимую пылинку со своей облегающей чёрной рубашки на пуговицах и поправляет узел на кусочке алого кружева, который носит вместо галстука. Та часть с кроликами. Теперь, когда он об этом думает, ему кажется, что в них было что-то трагикомическое: они бессмысленно прыгали по коридорам ада. Хотя он всегда задавался вопросом, чем именно питаются кролики. Я: омг Я: ты такой странный Я: я должен спросить тбя Я: почему бы тебе не сохранить номер своего соседа по комнате в телефоне Вэй Ин заходит за барную стойку на две минуты раньше и кивает в знак приветствия своей начальнице смены. Мянь-Мянь классная, хоть и приходится Цзинь двоюродной сестрой. Наверное, она единственная из Цзинь, кого он может выносить. Даже парень его сестры – особенно парень Яньли – полный придурок, хотя он, по крайней мере, хорошо разбирается в женщинах. Он обслуживает группу бизнесменов, подавая им напитки (мартини тому, кто в узком галстуке, пино нуар по завышенной цене тому, у кого на мизинце кольцо, и джин с тоником – нервному на вид молодому человеку), осматривает очередь в баре, чтобы убедиться, что никто не остался без внимания, и подходит поздороваться с Мянь-Мянь. – Как дела у Вэнь Юаня? – весело спрашивает она, протягивая ему бутылку воды из холодильника под кассой. – Возможно ли, чтобы у трёхлетнего ребёнка всё ещё резались зубки? – риторически спрашивает Вэй Ин. – Так плохо, да? – Ну, – пожимает он плечами. – Он… проходит через это, думаю. С ним всё равно проще иметь дело, чем с Линцзяо. Он просто объявил забастовку. Он и его мягкие игрушки организовали… профсоюз против сна. Никаких прогульщиков. – Вэй Ин, тебе не нужно вздремнуть? – лукаво спрашивает она. Вэй Ин сдавленно смеётся. – Наверное, – признаёт он. – Думаю, я начинаю сдавать. – О, милый, ты сломался уже давно. Ты не можешь винить в этом ребёнка. Приходит всё больше людей, и в баре становится тесно. Вэй Ин рекомендует винные карты, разливает образцы – это вполне разрешено в заведении, но он знает, как прищуриться и бросить взгляд через плечо очень незаметно, чтобы создать впечатление, будто он оказывает своим посетителям запрещённую услугу. Им это нравится: нравится особое отношение, нравится, когда он шутит с ними и спрашивает, как их зовут. Большинство людей, которые приходят сюда, проезжают через город по делам или ради удовольствия, и он умеет дать им почувствовать, что их ценят, пусть и ненадолго, и анонимно. Между заказами наступает пауза. Он отпивает немного воды, прислоняется спиной к стойке и проверяет свой телефон. 610-XXX-XXXX: У него злая энергия. Я не хочу, чтобы какая-либо его часть была в моём телефоне. Я: что ты делаешь если забываешь ключи Он разносит несколько заказов на напитки по столикам. Снова осматривает барную стойку, убирает использованные бокалы из ряда итальянских игристых вин, которые три женщины лет тридцати неуклонно поглощали, и ставит перед ними, по их собственным словам, «коктейли для взрослых». Он широко улыбается самой громкой и дерзкой из них, и её подруги прижимаются к ней, перешёптываясь, как только он отворачивается. Он снова проверяет телефон. Одно новое сообщение. 610-XXX-XXXX: Что ты имеешь в виду? Я: типа…… если ты забудешь их дома Я: и тебе нужно ему позвонить Я: твоему соседу по комнате Я: чтобы впустил тебя 610-XXX-XXXX: Я бы просто не забыл ключи. Я: конечно тыбы не стал Я: глупый я После этого ему приходится обслуживать ещё больше посетителей, а затем приходит менеджер отеля Мэн Яо, и он не может даже подумать о том, чтобы взглянуть на свой телефон, пока не получит свои пятнадцать минут после полуночи. 610-XXX-XXXX: Пожалуйста, простите, что снова вас беспокою. В будущем я буду набирать номер более осторожно. 610-XXX-XXXX: Спокойной ночи.