The Right to Care / Право на заботу

Сентябрь 2024 года

Лань Чжань встаёт в шесть утра и отправляется на пробежку в сухую прохладу ранней осени. Он возвращается в Цзинши, принимает душ, готовится к новому дню, а затем полчаса завтракает с дядей Цижэнем и Сичэнем. – Ты будешь здесь после работы? – спрашивает дядя Цижэнь. – Я отвезу А-Юаня домой после занятий и поужинаю с ними сегодня вечером. Он не говорит, что останется на ночь, потому что это было бы бестактно и излишне. Дядя Цижэнь поджимает губы. – Ты проводишь там больше ночей, чем здесь, – многозначительно говорит он, не боясь показаться бестактным. – Да, дядя. – Ты должен чётко обозначить свои намерения, – говорит дядя Цижэнь. – У отца-одиночки с маленьким сыном нет времени на игры. По мнению Лань Чжаня, это самое странное во всей этой ситуации. Дядя Цижэнь был невысокого мнения о Вэй Ине, который бросил художественную школу, но безмерно уважал приёмного отца-одиночку. И ясно дал понять, что, по его мнению, А-Юань стал бы идеальным Лань. По закону он всё ещё Вэнь, потому что Вэй Ин хотел, чтобы А-Юань сам решил, менять ли ему фамилию, когда он станет немного старше. Если дядя Цижэнь добьётся своего, у А-Юаня будет огромный выбор. – Я буду вести себя достойно по отношению и к Вэй Ину, и к Вэнь Юаню, – серьёзно обещает Лань Чжань. Они с Вэй Ином уже обсудили в общих чертах, как будет выглядеть их совместная жизнь – его, Вэй Ина и А-Юаня. Полтора месяца назад он купил кольцо и ждал подходящего момента: когда будет хорошее освещение и, возможно, подходящая музыка. Он устроит пикник в Облачных Глубинах или романтический ужин, или... как там люди делают предложения? Вэй Ин, готов поспорить, справился бы с этим на отлично, но Лань Чжань просто хочет поскорее перейти к той части, где они уже женаты и живут вместе. Кольцо прожигает дыру в его рабочей сумке, пока он сидит здесь и пьёт чай с братом и дядей, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Сичэнь, наблюдая за этим маленьким театральным представлением, улыбается в чашку, а затем делает вид, что ничего не произошло. Работа занимает его весь день – настолько, что он достаёт крошечную коробочку всего шесть или восемь раз, чтобы взглянуть на узкую полоску дамасской стали, обрамлённую красным золотом. Форма кольца простая и непритязательная: Лань Чжань постоянно носит массивные кольца, но у Вэй Ина никогда не хватит терпения. Он не обидится, если Вэй Ин не захочет его носить, если предпочтет другое кольцо, или татуировку на пальце, или, может быть, ничего – кроме контракта, засвидетельствованного и подписанного... Это при условии, что он согласится. Он может и не согласиться. Согласится – они уже говорили об этом. Это даже не будет неожиданностью. Скорее всего, согласится. Почти наверняка. Лань Чжань достаёт из сумки маленькую коробочку, поправляет кольцо в углублении и кладёт её обратно. Вэй Ин отправляет ему сообщение примерно в середине утра – поздороваться и показать страницу, над которой работает: на ней императорский пингвин обозревает своё королевство из замка изо льда. Днём он отправляет ещё одно сообщение, в котором говорит, что ему скучно, а некоторое время спустя – третье, где сообщает Лань Чжаню, что тому следует просто уволиться с работы и приехать «побыть сладким ребёнком Вэй Ина». Вэй Ин: я могу себе это позволить знаешь ли я теперь знаменитый писатель Вэй Ин: я дам тебе всё чего пожелает твоё сердце Вэй Ин: все что тебенужно делать это постояно заниматься со мной сексом Вэй Ин: и я буду одевать тебя в точайшие шелка и кашемирово-мериносовые ткани Вэй Ин: подожи что я несу Вэй Ин: я буду держать тебя голым все время Лань Чжань: Звучит заманчиво. Вэй Ин: ты такой беззаботный Вэй Ин: я тут изнываю от полуденной похоти а ты там работаешь!!! Лань Чжань: Ты тоже мог бы работать. Вэй Ин: в таком состоянии я не могу Вэй Ин прислал фотографию Вэй Ин: может мне стоит просто Лань Чжань: Не надо. Вэй Ин: ты даже не знаешь что я собирался делать Лань Чжань: Не трогай себя. Вэй Ин: ладно думаю ты и так знал Вэй Ин: а почему бы и нет Лань Чжань: Сдержанность – это добродетель. Лань Чжань: И я хочу, чтобы сегодня вечером ты задыхался от страсти. Вэй Ин: ты что не заметил что я постоянно об этом думаю? Лан Чжань: Делай, как я говорю, Вэй Ин. Вэй Ин: бже я ненавижу когда ты такой Вэй Ин: ПРЕКРАСНО Вэй Ин: почему я позволяю тебе так плохо относиться ко мне Лань Чжань заканчивает работу ровно в пять, когда А-Юань приезжает в Центр на урок, доставляемый жёлтым автобусом вместе с дюжиной других ребят из его школы. А-Юань распаковывает свой гуцинь – не одолженный, а собственный, который будет расти вместе с ним; Лань Чжань помог ему выбрать его. Большую часть урока они посвящают новой сложной пьесе, над которой А-Юань изо всех сил пытается разобраться, а затем заканчивают пятнадцатиминутной импровизацией. Когда они заканчивают, Лань Чжань собирает рабочие вещи, и они вместе спускаются в общественный гараж, обсуждая, что А-Юань делал сегодня в школе. Поначалу А-Юаня смущало, что его отец ходил на свидания с учителем. Затем, когда в поведении Лань Чжаня по отношению к нему буквально ничего не изменилось, он перестал об этом думать. (Однажды он спросил Лань Чжаня, что они делают на свиданиях. Лань Чжань дал сильно отредактированное описание: – Мы ужинаем, пьем кофе или смотрим шоу. Мы гуляем. Мы держимся за руки. Мы разговариваем. – И вы целуетесь, верно? – спросил А-Юань. – Да. Мы тоже так делаем. – У мамы Цзиньи новый парень, и он говорит, что они все время целуются, и это действительно отвратительно. – Хм, – сказал Лань Чжань, потому что не смог придумать ничего лучше. Затем: – Я постараюсь не быть грубым. – Я беспокоюсь не из-за тебя, – пробормотал А-Юань.) Теперь А-Юань воспринимает частое присутствие Лань Чжаня как факт жизни. Иногда он пытается разыграть Лань Чжаня и Вэй Ина друг против друга, но не очень успешно: его попытки слишком прозрачны, и они слишком сплочены, несмотря на резко противоположные характеры. Но Лань Чжань иногда всё равно балует его просто потому, что хочет и потому что это весело. Он балует и Вэй Ина по той же причине. Они заезжают в ресторан Хунань на обратном пути домой, чтобы забрать заказ, который Вэй Ин оформил для них ранее. Лань Чжань паркуется на улице перед большим домом в Джермантауне и зовет А-Юаня, чтобы он помог отнести еду. Дверь не заперта: они заходят прямо внутрь, снимают обувь и здороваются с бабушкой, Вэнь Нином и Вэнь Цин, которые остаются с ними на выходные. Лань Чжань и Вэнь Цин прекрасно ладят, в основном без слов. Пока А-Юань накрывает на стол, Лань Чжань поднимается на чердак. Несмотря на все свои выходки в начале дня, Вэй Ин сейчас полностью погружён в работу: он склонился над доской, направив на неё лампу для рисования, и покачивает головой в такт тому, что звучит в наушниках. Лань Чжань старается не шуметь, чтобы не мешать, но Вэй Ин почти сразу чувствует его присутствие, как всегда. Он снимает наушники и, откинувшись на спинку стула, улыбается Лань Чжаню через плечо. Подсветка создаёт белый ореол вокруг его головы и плеч. Лань Чжань так сильно его любит, что не может этого вынести – он не в состоянии сделать ни шагу. – Что ты там делаешь? – застенчиво спрашивает Вэй Ин, и Лань Чжань подступает к его раскрытым, ждущим объятиям. Он обхватывает пальцами подбородок Вэй Ина, наклоняется и целует его в губы. Вэй Ин запускает пальцы в волосы Лань Чжаня. – Лань Чжань, я голоден, – надувает он губы. – Ты сегодня обедал? – Я собирался это сделать, но кто-то отвлёк меня властным и очень неуместным сообщением. – Кто он такой? – спокойно спрашивает Лань Чжань. – Я его убью. Вэй Ин встаёт со стула, откидывается назад, вытягиваясь всем телом, и опирается на руки Лань Чжаня, которые поддерживают его за талию, чтобы тот не упал на мокрые чернила. Они спускаются к ужину, который Вэнь Цин разложила по тарелкам. Лань Чжань, как обычно, почти не разговаривает за столом; остальные и так говорят за него и не считают его молчание грубостью. Он слушает, как Вэнь Цин и Вэй Ин обсуждают работу, а А-Юань и Вэнь Нин – видеоигры с бабушкой. Его сердце – словно воздушный шарик, взмывающий вверх. Он удивляется, как ему удалось так долго жить в мире, где было столько любви, а у него её не было. Теперь она у него есть. О, теперь она у него есть. После ужина Вэнь Цин предлагает сводить А-Юаня в «Риту» до того, как она закроется на зимний сезон, и Вэй Ин соглашается – несмотря на то, что сегодня учебный день, – но только при условии, что А-Юань без возражений загрузит посудомоечную машину. А-Юань всё равно возражает, и Лань Чжань бросает на него многозначительный взгляд, который тот правильно истолковывает как «вежливо спроси, нужна ли тебе помощь». Внезапно А-Юань снова становится вежливым. Они вдвоём наводят порядок на кухне за пятнадцать минут; ещё через двадцать минут А-Юань и Вэни выходят за дверь, а Вэй Ин и Лань Чжань поднимаются наверх. Они срывают друг с друга одежду, как только за ними закрывается дверь. Лань Чжань прижимается к спине Вэй Ина, их тела сливаются воедино. Лань Чжань прижимается лицом к затылку Вэй Ина, зарывается носом в его волосы, собственнически гладит его грудь, живот и бицепсы. – Ты сделал то, о чём я тебя просил сегодня? – Да, и это была грёбаная пытка, я правда не могу… я… ах, Лань Чжань, это… Лань Чжань протягивает руку и обхватывает его член через боксеры. Вэй Ин подался вперёд, и с каждым толчком его задница всё сильнее прижималась к эрекции Лань Чжаня. Лань Чжань полностью возбуждает его, а затем тащит к кровати и толкает на неё. Он вытягивается над ним, держась так, чтобы соприкасались только их ноги. Вэй Ин ухмыляется и слегка извивается, прижимаясь бёдрами к Лань Чжаню, и его ухмылка становится шире, когда он слышит его удивлённый вздох. – Веди себя хорошо, - отчитывает Лань Чжань. – Или что? – Вэй Ин улыбается, немного игриво и немного демонически. – Или я не прикоснусь к тебе, – мягко говорит Лань Чжань и наслаждается долей секунды, когда угроза достигает цели, прежде чем Вэй Ин скрывает свое минутное смятение наглой ухмылкой. – Как будто ты можешь себя остановить, – насмехается он, намеренно провоцируя его и проводя руками по животу Лань Чжаня. – Ты злишься на меня за то, что я возбуждаю тебя на работе? Я ничего не могу с собой поделать, ты такой забавный, когда приходишь домой вот так. – На мгновение он ощущает вкус победы, когда Лань Чжань приподнимается, и его член оказывается прямо в руке Вэй Ина. Но его триумф был недолгим: Лань Чжань просто тянется за шёлковым шарфом, который они в прошлый раз привязали к столбикам кровати и который свисал между кроватью и стеной. Он связывает руки Вэй Ина достаточно крепко, чтобы тот не смог развязать их самостоятельно. Вэй Ин... в меру помогает ему в этой процедуре, он, конечно, не возражает против того, чтобы его связали, но и не делает ничего, чтобы облегчить задачу. Но когда всё готово, ему ничего не остаётся, кроме как ждать, пока Лань Чжань решит, хочет ли он развязать его и как скоро. Тем не менее у Вэй Ина есть определённые тактические преимущества. – Лань-эр-гэгэ, – мурлычет он, – что мне сделать, чтобы ты вошёл в меня? Он медленно проводит ногой по икре Лань Чжаня, и в его чёрных глазах появляется опасный блеск. Он знает, что этот взгляд смертоносен, что он может не давать мужчине спать по ночам, и часто так и происходит. Лань Чжань наказывает его, делая вид, что не замечает этого, хотя он не может не чувствовать, как от этого по его спине пробегает жар. Он облизывает и посасывает тело Вэй Ина, задевая зубами его соски, на мгновение припадает губами к эрекции, натянувшей нижнее белье, а затем стягивает его с ног. Он проводит языком по темным волосам у основания члена Вэй Ина и прижимается лицом к теплому месту, где бедро соединяется с тазом. Вэй Ин всё ещё пытается вести себя как ребёнок, но осознание того, что его член вот-вот окажется во рту, начинает сводить на нет его сопротивление, и он не может удержаться от того, чтобы не заёрзать в руках Лань Чжаня. Лань Чжань обхватывает основание его члена, соединяя большой и указательный пальцы, а остальные три пальца прижимает к нижней части живота, и проводит языком по влажному кончику. Вэй Ин всхлипывает и делает всего один толчок в рот Лань Чжаня, прежде чем взять себя в руки. Затем Лань Чжань обхватывает его губами, требуя ответа. И о, Вэй Ин очень отзывчивый, всегда был таким: стонал, толкался и умолял о каждом прикосновении, а с его пухлых красных губ слетали отчаянные звуки, сладкие, как мёд. Вэй Ин беспомощно извивается на кровати – может, несколько секунд, а может, и несколько часов, – совершенно забыв о своей прежней цели – причинять невыносимую боль. Лань Чжань заглатывает его целиком снова и снова, пока Вэй Ин не оказывается в опасной близости от разрядки, а затем – отпускает его, прежде чем тот успевает переступить черту. Вэй Ин лежит, связанный и распластанный, толкаясь в пустоту, но оргазм ускользает от него, и он в шоке от предательства смотрит на Лань Чжаня. Лань Чжань задумчиво смотрит на него сверху вниз, словно оценивает произведение искусства, которым он и является. Лан Чжань наполовину накрывает собой Вэй Ина, стараясь расположиться так, чтобы Вэй Ин не мог получить удовольствие от трения о его бедро, как ему хотелось бы. Каждый раз, когда он пытается это сделать, Лань Чжань отодвигается еще немного в сторону, удерживая Вэй Ина одной рукой на бедре, пока Вэй Ин не краснеет и не расстраивается. Сейчас самое подходящее время сильно прижаться губами к губам Вэй Ина, просунуть язык между острыми белыми зубами, крепко поцеловать его, когда он точно знает, что хочет, чтобы его обругали. Вэй Ин не может удержаться, чтобы не поцеловать его в ответ, даже сейчас, когда он такой возбужденный и раздраженный. Они целуются, пока Вэй Ин немного не успокоится, а затем Лань Чжань смазывает два своих пальца и размазывает смазку их по дырочке Вэй Ина, осторожно, не касаясь его члена. Он вставляет один, а вскоре после нее второй – Вэй Ину нужно немногим больше, чтобы быть готовым, все его тело вытягивается в одну напряженную и нуждающуюся линию под Лань Чжанем. Лань Чжань широко раздвигает ноги Вэй Ина, кладет ладони на нежную внутреннюю сторону его бедер и вдавливает головку члена внутрь. Вэй Ин издает стон, рефлекторно вырывая руки из перевязи, и пытается оттолкнуть Лань Чжаня, чтобы быстрее прижать его к себе; но Лань Чжань ему не позволяет. Член Вэй Ина темный и подтекающий, все еще блестит от слюны Лань Чжаня, и он подпрыгивает, когда Лань Чжань вдавливает себя еще на полдюйма внутрь. – О, почему я позволяю тебе делать это со мной, – задыхается Вэй Ин, – Ты сводишь меня с ума, Лань Чжань, ты сводишь меня с ума, если ты не трахнешь меня уже , я, я... – Ты?.. – подсказывает Лань Чжань, придвигаясь ещё на долю дюйма. Он такой же непослушный, как и Вэй Ин, просто ведёт себя тише. – Я умру, я, чёрт возьми, умру только назло тебе, а потом вернусь в виде призрака или, не знаю, зомби, и тебе придётся трахнуть мертвеца... – Я бы так и сделал, если бы это был ты, – задумчиво произносит Лань Чжань, одним движением проникая в него на последние несколько сантиметров. Вэй Ин издает отчаянно-неприличный стон, который отдается в ногах и позвоночнике Лань Чжаня. – О-о-о, конечно, ты бы так и сделал, ты, извращенец, ты... – задыхается он, и его слова становятся бессвязными, потому что Лань Чжань действительно делает это с ним сейчас. Лань Чжаню становится всё труднее сохранять концентрацию: упругое тело Вэй Ина, сжимающее его член, вид того, как он раскрепощается, звуки, которые он издаёт, писки, стоны и кряхтение от животного удовольствия... Лань Чжань падает вперед, опираясь на предплечья, между которыми зажат Вэй Ин, и проводит большим пальцем по его красной от укуса нижней губе. Рот Вэй Ина приоткрывается, его язык маняще обводит кончик пальца; и Лань Чжань проталкивает его внутрь, насколько это возможно, задевая самую заднюю стенку горла, где у него был бы рвотный рефлекс, если бы Лань Чжань не вытрахал его еще несколько месяцев назад. Глаза Вэй Ина широко открыты, зрачки расширены, его язык лихорадочно облизывает большой палец Лань Чжаня, как будто он может отсосать его таким образом – и, честно говоря, может быть, он и может, им стоит когда-нибудь попробовать. У Вэй Ина просто самый умный язык. Лань Чжань позволяет весу своего тела обеспечить члену Вэй Ина необходимое трение, и это вызывает у него новый, искаженный звук радости. Лань Чжань сейчас так близко, его дразнят и мучают, но в конце концов он оказывается во власти Вэй Ина: он не может видеть его таким, чувствовать его таким, не рассыпавшись в прах. Его большой палец выскальзывает из идеального красного рта Вэй Ина, размазывая слюну по его щеке непристойной блестящей полосой. Он наклоняется, чтобы обхватить рукой твердый и пульсирующий член, зажатый между ними. Все тело Вэй Ина напрягается, его анус восхитительно туго пульсирует вокруг Лань Чжаня, а затем с криком он извергает горячую густую струю между пальцами Лань Чжаня. Лань Чжань пытается заглушить свой крик еще одним поцелуем, но у него это не получается, он собирается ... он собирается– Лань Чжань доводит их обоих до оргазма, останавливаясь только тогда, когда продолжение причиняет ему физическую боль. По его телу всё ещё пробегает дрожь, когда он одной рукой ослабляет путы Вэй Ина. Руки Вэй Ина падают на кровать, а затем слабо обвиваются вокруг шеи Лань Чжаня. Всё его тело дрожит, глаза закрыты, рот безвольно открыт. Его грудь поднимается и опускается, покрываясь красными пятнами от жара. Его вкус обжигает язык Лань Чжаня, а воздух между ними наполняется смолистым запахом его кожи. – Вот почему я раздражаю тебя на работе, – хрипло говорит Вэй Ин сорванным голосом. – Видишь? Видишь, почему я должен это делать? – Вэй Ин, – очень тихо произносит Лань Чжань. Его учащённое сердцебиение никак не связано с мощным оргазмом, после которого он сейчас приходит в себя. Он больше не может ждать – взорвётся от того, как сильно ему нужно это сказать. – Лань Чжань? – Вэй Ин всё ещё не открывает глаз. – Выходи за меня замуж. – Хорошо. Он говорит это просто так – «хорошо» – так небрежно, что Лань Чжань на секунду задумывается, слушал ли он вообще. Но солнце освещает его лицо, и Вэй Ин притягивает Лань Чжаня ближе; их губы встречаются в мучительном поцелуе. – Лань Чжань, Лань Чжань, я знал, что купил тебе это кольцо не просто так, – выдыхает Вэй Ин у его губ. Его глаза радостно прищуриваются. – Ты купил кольцо? – Конечно. Оно на тумбочке, под зарядным устройством для ноутбука. И мне жаль, но тебе придётся взять его самому, потому что у меня сломаны руки… Не убирая руку, Лань Чжань нащупывает прикроватную тумбочку, пока его палец не натыкается на холодный металл. Кольцо даже не в коробочке – просто лежит под спутанными проводами. Он примеряет его на несколько пальцев, пока не находит подходящий – указательный палец левой руки. Кольцо идеально подходит: три заострённых серебряных зубца изгибаются, переплетаясь друг с другом, образуя украшение удивительной изящности для своего размера. Это именно тот тип украшений, которые ему нравятся. Он будет похоронен с этим кольцом. – Всё в порядке? – с надеждой спрашивает Вэй Ин, и Лань Ванцзи отвечает утвердительно, хотя и не словами. В конце концов он перегибается через край кровати (к сожалению, выскальзывая из объятий своего жениха Вэй Ина, с которым теперь помолвлен) и достаёт из сумки дамасское кольцо. – Ты не обязан его носить, если не хочешь, – говорит он, открывая коробочку. – Я знаю, что ты не очень любишь украшения. – Давай, давай, давай! – Лань Чжань надевает кольцо на безымянный палец левой руки Вэй Ина. – Ах, Лань Чжань, я ненавижу все украшения в мире, кроме этого! Я его обожаю! – Ты же даже не посмотрел. Вэй Ин отрывает взгляд от лица Лань Чжаня и наконец смотрит на кольцо. – О, чёрт! Оно действительно потрясающее! Мне следовало купить тебе кольцо поновее? Я могу достать тебе что-нибудь поинтереснее. Это было единственное, что понравилось и А-Юаню, и мне... – А-Юань помог? – Лань Чжань чувствует, как у него щиплет глаза, – внезапно, неожиданно. – Он не доверял мне, думал, что я куплю тебе что-нибудь уродливое, – что, по-моему, совсем не справедливо. О, Лань Чжань, давай пойдём и скажем всем! Если они ещё не вернулись от Риты, выйдем на крыльцо и просто закричим об этом соседям. На самом деле, давай сделаем это в любом случае! – Он вскакивает на ноги, немного покачивается и хватается за столбик кровати, затем оглядывается в поисках чего-нибудь, чем можно вытереться. – Боже мой, я весь в грязи. В моральном плане. В физическом плане. В сексуальном плане, хотя в этом больше твоя вина, чем моя. – Вэй Ин, – спокойно говорит Лань Чжань. – Они ещё не вернулись. Давай примем душ. Потом оденемся, спустимся вниз и всё расскажем. – А потом? – спрашивает Вэй Ин, сияя глазами. – А потом, Лань Чжань? – А потом мы поженимся. И всё остальное произойдёт само собой. – А что насчёт остального? – Вэй Ин сворачивается калачиком в объятиях Лань Чжаня. Идеальный размер, идеальная форма. Размер мужа, форма мужа. – Наша жизнь. Вместе.

***

Вэй Ин всё ещё стоит на лестнице, обнимая Лань Чжаня, который находится на ступеньку ниже, и объявляет: – Мы женимся! – и тут же заливается слезами. Бабушка достаёт из глубины своей огромной сумки такой же огромный белый носовой платок и протягивает его, излучая удовлетворение, словно всё это – её заслуга. Вэнь Цин выглядит невозмутимой, но готовой поддержать. Вэнь Нин широко улыбается. – Боже, баба, не плачь из-за этого, – говорит А-Юань. – Значит, мы можем завести собаку? – Ни в коем случае, – всхлипывает Вэй Ин. – С чего бы это? Мой жадный сын, разве тебе недостаточно того, что у тебя будет второй отец? – Значит, сестра? У Цзинъи будет сестра! Вэй Ин закрывает лицо руками и смеётся, сворачиваясь калачиком в объятиях Лань Чжаня. – О боже, он нас раскусил, – говорит он, уткнувшись в рубашку Лань Чжаня и посмеиваясь. Они уже говорили об этом. А-Юань будет невыносим, если решит, что они обязаны давать ему нового брата или сестру каждый раз, когда он попросит. Но… они могут это сделать. Они действительно могут. – Посмотрим, – спокойно говорит Лань Чжань А-Юаню, который расплывается в улыбке и скачет по комнате, слишком взволнованный, чтобы стоять на месте. Лань Чжань тоже слишком взволнован, и его сердце больше никогда не будет спокойно.