Любовь как спасение

The Truth Untold - BTS Стрелка настенных часов пробила полночь. В одном из многоэтажных домов, в самом центре Токио, на высоте двадцатого этажа, находилась квартира Тэхёна. Пентхаус оснащённый всем самым необходимым: дорогой техникой, изысканной мебелью, системой безопасности, но во всём этом не было никакого толку, ведь во всей этой роскоши, в которой омега купался с детства, не было и намёка на уют и тепло. Высокие потолки, начищенная до блеска мраморная плитка, вычурные люстры и подлинники известных картин на стенах — это совсем не то, чего хотел Ким. И если раньше, он не понимал, что именно заставляет его чувствовать дискомфорт, то став чуточку старше наконец понял причину всему этому. Леденящий холод и одиночество. Каждому человеку нужен рядом человек, будь то родители, друзья, знакомые, родственники — люди, которые способны любить и заботиться. Уделять время, волноваться, если он поздно возвращается домой, которые будут ласковы к нему и добры, но в мире в котором правят статусы и деньги — искренность — непосильная роскошь. Её невозможно купить за деньги и Тэхён отдал всё, лишь бы его искренне любили, переживали за него и заботились. Да, он имел всё что хотел, всё покупалось стоило ему только указать пальчиком, но когда он говорил, что ему хочется тепла, его просто игнорировали. Родители воспринимали всё буквально, именно поэтому пентхаус Тэхёна был с тёплыми полами по всем комнатам, с множеством дорогих, ручных ковров, которые нахер омеге не сдались. Именно поэтому его шкафы ломились от количества одеял и пледов, а комод в просторной спальне был забит шерстяными носками. Омега мёрз не от наружных факторов, таких как погода, он замерзал изнутри, от эмоционального холода, который его родители проявляли к нему на протяжении всей его жизни. Они не умели любить — они умели покупать эту «любовь». А у Тэхёна из-за этого развивался эмоциональный и тактильный голод. Со временем ему пришлось с этим смириться, свыкнуться с мыслью, что его семья не такая как у других. Его мать, госпожа Ким Сора, говорила что они выше всего этого. Омега же не мог понять, чего они выше. Человечности? Выше чего? Мать не один раз ему объясняла, что он принадлежит высшему обществу, что он не такой как все. Ему повезло родиться в этом мире, в котором он не знал бедности. Но Тэхён был убеждён в обратном. Он не считал себя тем, кто входил в круг высшего общества и относился к золотой молодёжи, напротив он ощущал себя не на вершине, а у разбитого корыта. На самом деле, он был самым настоящим нищим. Бедным, которых так презирала его мать. Потому что ценность не измеряется деньгами. Никакими бумажками или бриллиантами, драгоценными камнями. Они не греют душу, они её убивают своей алчностью и грязью. Ценность имеют поступки и эмоции. Тэхён не хотел новенький планшет — он хотел, чтобы мама была с ним, когда он с температурой лежал в постели и не мог подняться. Тэхён не хотел дорогих шмоток, которыми его задаривали — он хотел проводить вечера в гостиной с родителями, смотря фильм и выпивая какао с зефирками. Он не хотел жить в золотой клетке — он хотел быть свободным, расправить свои крылья и лететь, но ему их обламывали и возвращали обратно, туда, где ему место. В царство лжи, искажения и гнили. В место, которое Ким ненавидел всей своей душой. Тэхён не включал свет на кухне. Сидя во мраке, на широком подоконнике, омега безразлично смотрел на мерцающие огоньки вдали. Машины с рёвом проносились по главной улице, превышая скорость и нарушая все правила дорожного движения. Тэхён их понимал. Стоило оказаться за рулём, ощутить кожу под пальцами и почувствовать как бежит адреналин в крови, забываешь об обыденности. Гонки — не просто прихоть, чтобы повыпендриваться или казаться крутым. Это большее. Как смысл жизни. Для Тэхёна гонки — это возможность сделать глоток свободы, забыться во времени и наслаждаться моментом. Только так он может не потерять себя. Не заблудиться в этом мире и отыскать свои крылья. Неоновые вывески светят ярко, но как только наступит утро они все потеряют свою особенность и красоту. Блеклые и совсем не привлекательные. Именно таким он кажется себе. Не особенный, обиженный ребёнок, который не получил родительской любви. Избалованный, стервозный, наглый и самоуверенный. Ведь он часть того мира, где имеют смысл деньги, родословная, статус в обществе. И в зависимости на какой ты ступеньке стоишь, такая твоя значимость. Чем выше, тем хуже. Ведь в самом вверху собирается вся гниль. Тэхён принадлежал к этому миру, но не смотря на всё уродство, где-то глубоко в душе, он верил и знал, что не такой как остальные, ведь он бы отдал всё, лишь бы не быть его частью. Чтобы оказаться любимым, среди тех людей, которые умеют это делать. Искренне, а не потому что им за это платят. И чтобы к нему относились тепло, а не проявляли ненавистный холод. Он и так слишком много времени провёл в этом северном царстве. В дрожащих руках он держит металлическую баночку с импортным розмариновым лимонадом, на ногах шерстяные носки. Тэхён всё ещё смотрит в окно, поджимая пухлые губы. Прямо напротив телевизионная башня загорается тысячью огоньками, излучая свет, который ранит омегу в самое сердце. Внутри разливается горячее тепло, в памяти кружится воспоминание о Чонгуке. Его крепких руках, что трепетно к нему прикасались. Мягких губах, что целовали с жадностью. Невозможно красивых карих глазах, в которых утонуть не страшно и пылких словах, которые согревали его душу. Значимость. Тэхён имел свою значимость в чужих глазах. На университетской парковке, сидя на капоте вишнёвого мустанга, он чувствовал себя полностью разбитым и умело собранным заново чужой заботой и теплом, которого никогда не ощущал так близко и сильно. Это не то же, что и забота Чимина. Лучший друг поддерживал и дарил частичку тепла, но это другое тепло. С Чонгуком это был жар, способный растопить то северное королевство по которому упорно странствует Тэхён. Это была не лавина, а горящая лава, которая затапливала ранимую душу изнутри, от которой сердце сходило с ума, желая пробить грудную клетку. Тэхён согревался этими воспоминаниями и чувствовал себя скверно, потому что в своих глазах он выглядел таким жалким, цепляясь за человека лишь потому, что почувствовал свою значимость, потому что продолжает желать и ждать любви. Потому что у самого не получается быть самодостаточным и ему нужен рядом человек, чтобы не только почувствовать любовь, но и полюбить себя. Продолжая искать человека, который будет доказательством того, что и он достоин быть счастливым, что и он может быть любим. Яркие огни телевизионной башни служат напоминанием. Ореховые глаза не в силах оторваться от них. Такие завораживающие, что дыхание сбивается, а по щекам стекают слезы, маленькие, кристально чистые и вполне искренние. Не скупые, они горькие и беззвучные, такие чтобы самому себе не признаваться в том, что слаб. Поэтому он накрывает рот ладошкой, отставляя лимонад со вкусом любимых мягких губ и тихо плачет. Наутро об этом никто не узнает. Чимин не увидит на его лице следов бессонной ночи, тело хрупкое не будет дрожать, а горестная маска смениться беззаботной. Он станет заносчивым, капризным и наглым омегой, которого все хотят и глубоко внутри презирают за то, что ему посчастливилось родиться богатым. Но они не знают, что это не преимущество, а наказание. ***** Чонгук ненавидел мир в котором он родился. Всё его детство прошло в трущобах. Старые, обшарпанные дома, с тонкими картонными стенами, где слышно каждый шорох. Тараканы и прочая живность проживающая с вами на одной жилплощади как данность. Иначе быть не может. Плесень, сырость, стоящий смрад не только в блоке, но и на улице. Сплошная помойка. Мыши, несущие за собой болезни. Разбитые окна из которых зимой задувал морозный воздух. Их затягивали плёнкой, на большее не было денег. Потому что всё уходило на алкоголь и наркотики. Пустые бутылки на каждом шагу, грязь, упаковки испод еды, шприцы и белый порошок высыпанный дорожками на старом столе. У него не было одной ножки, поэтому его подпирали кирпичами, выстроенными в ряд. Убогая нищета, серость в которой нет света и лучика надежды. Вонь, забивающаяся в лёгкие и выжигающая глаза. В таком мире родился Чонгук. И с трудом выжил. Его мать, Чон Хеа, была сильной женщиной, именно поэтому жизнь её сломила смертельной болезнью. Так Чонгук оказался среди всей этой грязи один. Его отец, Чон Севон, проклятый наркоман и тиран, который напивался, кололся, а после в угаре избивал и жену и маленького сына. Ему было плевать кто перед ним, у него в глазах всегда стояла жажда свежей крови. Избить или убить. Он мог это сделать, ведь в прошлом он был вполне себе успешным борцом. Занимался тхэквондо, состоял в национальной сборной и именно там пристрастился к различным допингам. Спорт приносил ему огромные деньги, но когда его популярность была на пике, эти бумажки совсем вскружили ему голову. Ощущение вседозволенности и общего обожания сыграли с ним злую шутку. Его карьера пошла на спад, а дальше по накатанной. Проигрыши. Дисквалификации. Крах. По старым знакомствам устроился в зал, где обучали тхэквондо и стал там тренером. Но из-за своей заносчивости был уволен, а после этого пустился во все тяжкие. Покупал запрещённые вещества у барыг, закидывался и так раз за разом стал зависимым. А Чонгук рос, видел всё своими глазами. И нищету, и грязь, и побои терпел. Маму только жаль было. Он её любил. Сильно любил и знал, что такой жизни она не заслужила. Женщина мучилась, не в силах купить лекарств, ведь все деньги забирал его отец, чтобы купить очередную дозу. Чонгуку было одиннадцать когда не стало матери. С того времени он возненавидел этот мир. Он проклинал отца и когда того не стало, он не почувствовал ничего. Сердце разрывалось только из-за мамы, а этого ублюдка, Чон Севона, он не считал своим отцом. Похороны были, однако Чонгуку было плевать. Всем этим занимались родственники, которые оказывается были. Они и забрали к себе мальчишку, когда тот осиротел. Иронично, но его жизнь стала чуточку лучше. Средняя школа, старшая школа, а дальше подработки, вступ в университет. Он пахал на себя как проклятый. Забывал смотреть в небо. Ему было некогда. Он когтями рвал землю, желая выбраться из долговой ямы, в которую его затащил отец. Он работал и отдавал, отдавал и работал. А когда долг списался и он выплатил последнюю вону, он даже не позволил себе вздохнуть с облегчением. Твёрдость характера, желание выбраться из дерьма, быть лучше и стать сильнее — именно на этом строилась его личность. Татуировки, пирсинг — как способ самовыражения, а тачки — его жизнь. Его смысл жизни. Деньги? Он определённо знал им цену. В его жизни они имели большую значимость. Ведь с деньгами тебя за человека принимают, а без них ты — никто. Человек без имени. Просто неудачник. Этот статус как клеймо, которое ни смыть, ни содрать не получается. Как бы сильно не хотел, но метка нищего ещё долго его преследовала, пока он не открыл школу вождения. Только после этого события в своей жизни он позволил себе расслабленно вдохнуть. Деньги? Откуда деньги на собственную автошколу? Заработал кровью и потом. Не слезами. Не позволял себе этого. Он снова пахал, на себя пахал, чтобы оказаться владельцем и гордо сидеть в кресле директора автошколы, однако по иронии судьбы ему больше нравилось сидение своей тачки. Не директорское кресло. Он был владельцем и этого ему хватало. Его школа стала популярной среди молодёжи, да и гонщиков — любителей. Помимо инструкторов, которые занимались обучением, Чонгук и сам брал несколько учеников, замечая в толпе не огранённый алмаз. Таких было мало, но они находились и все приходили к нему. Узнаваемость. Она была, но Чонгук не задирал нос и не зазнавался, наученный горьким опытом, он знал чем это чревато. Поэтому альфа не возносил себя на пьедестал, а оставался верен сам себе и своим принципам. Так жить было гораздо легче. Однако Чон Севон оставался его ночным кошмаром. У Чонгука уже появились деньги, он добился хоть и маленького, но признания, рядом были друзья, верные ему, но в памяти были свежи воспоминания о детстве. О нищете и больной матери, которая так и не смогла дать своему сыну лучшее будущее. Где-то там, на небесах, она невозможно гордилась своим сыном и была рада за него. Альфа думал об этом, как бы счастливо улыбалась его мама, если бы была жива и видела всё это. Чонгук никогда этого не узнает. Потому что его мамы больше нет рядом, она никогда не обнимет, не скажет как сильно скучает по нему и как любит, она больше не рядом. И он чувствует себя одиноким. Не брошенным, не забытым, но ужасно одиноким. Ведь жизнь отобрала у него самое ценное — дорогого его сердцу человека, единственного кто его любил, оберегал и заботился о нём — маму… Он часто приходит к ней, на могилку. При жизни она любила подсолнухи, а Чонгук до сих пор не мог понять, чем ей нравились эти большие, совсем не нежные цветы. Пёстрые и не гармоничные. Альфа не понимал и не знал, что подсолнухи — символ радости и солнца, тепла, которое не согревает, но греет душу. А ещё он не знает… но именно подсолнухи Чон Севон дарил Хеа. В те счастливые времена, когда они не знали горя и горячо любили друг друга, он дарил ей подсолнухи, говоря что они ей подходят. Такие же яркие, солнечные и уютные. Их любовь была прекрасна. Чон Хеа — погубила любовь. А Чон Севон — погубила жадность. Перед самой смертью он так и не осознал, что был самым слабым звеном в их семье и что своими руками разрушил собственное счастье! Чонгук осиротел и стал одиноким, но не сдался. Не опустил руки и продолжал быть сильным, не показывая своей слабости этому миру. Мир жесток, как и люди в нём, они любят ломать и ставить на колени, но если ты слаб тебя просто дожмут, сломают и выбросят на свалку старых, никому не нужных вещей. Сильные же, поднимутся и поставят на колени своих обидчиков, доказывая всем и каждому, что ты ему не по зубам. В мире, где царит бедность и беспорядок, нету места для слабых. Нужно выгрызать зубами своё место под солнцем. Такая прописная истинна в этом мире. ***** У подножия горы Фудзияма красный дракон поджидает синего. Он скребётся, воет громко и душераздирающе, распаляя искры и поднимая пыль вокруг. Чонгук опирается бёдрами на капот своей тачки, отпечатывая в памяти момент когда маленькая стерва сидела на его мустанге и пылко целовала его губы, требуя от него нежности и ласки. В ту ночь омега был таким податливым и мягким. Жадно прижимался к нему, цеплялся как за спасительную соломинку в надежде крепко ухватиться. Чонгук знал это чувство. Прожив столько лет с дырой в груди, в одиночестве и кромешной темноте он хорошо знал эти эмоции. И это казалось альфе странным. Но и влекло не меньше. Желать Тэхёна он не перестал, стало только любопытнее. Токийские ночи прекращали быть тёплыми, становилось прохладно и свежо. Чонгук всем сердцем не любил холодные времена года. Вспоминалось прошлое, его синюшные от холода губы, дрожащее тело и никакой возможности согреться. Снег на полу обшарпанной квартиры, старый обогреватель, который едва работал и большое пуховое одеяло в которое он заворачивался и всё равно мёрз. Он ненавидел мёрзнуть. Выстроенные в ряд дорогие тачки, ревели. Мощные моторы сводили публику с ума. Громкая музыка, алкоголь, полуголые омеги, которым по-хорошему прикрыться бы, чтобы не заболеть. Альфы, которые похотливыми глазами пожирают стройные тела и ни один не думает о том, что это неправильно. Похоть. Ими всеми руководит похоть. Синий ниссан заезжает эффектно, делает дрифт нагоняя дыма их под шин своей тачки и паркуется на своём привычном месте. Публика оживает моментально, замечая победителя прошлого заезда, они свистят и поднимают банки с пивом вверх, стоит двоим омегам показаться. Чимин не прикрыто развязно ухмыляется, а бестия только хмыкает, закатывая свои ореховые глаза. Омеги садятся на капот синего ниссана и впиваются любопытными взглядами в тачки, подъезжающие к линии старта. Стоило только Тэхёну выйти из машины и взгляд карих глаз тут же приковался к омеге. Чонгук не понимал чего его так кроет от этой несносной маленькой стервы. Характер взрывной, острый на язык, дьявольская красота, но главное не это. Ранимость? Наверняка именно она. Настоящая глубина души этого омеги. Какова она? Этот вопрос волнует разыгравшееся любопытство альфы. Хочется как можно быстрее узнать ответ на него. И сделать это аккуратно и осторожно, а не с нахрапом и бестактно. Это в стиле Чонгука. Он почитает чужие личные границы, несмотря на допускаемые небольшие ошибки. Омега выглядит прекрасно. Кожаные штаны клёш на высокой талии, будто вторая кожа, плотно облегают длинные стройные ноги. Выделяют мягкие бёдра и подчёркивают упругую задницу. Сверху корсетный фиолетовый топ с длинными рукавами и шнуровкой спереди. На ногах неизменные белые найки. В ушах маленькие серебряные колечки, губы намазаны виноградным блеском, а большие ореховые глаза подведены коричневым карандашом. На его веках лиловые тени, а сверху мерцающие блёстки. Каштановые волнистые волосы как всегда ухожены, спадают на глаза, поэтому омега часто их поправляет. На его губах играет предвкушающая улыбка. Он склоняется к Чимину, что-то шепчет тому на ухо и оба коротко смеются, отбивая друг другу пять. А Чонгук безбожно виснет. Руки снова в поисках пачки севен старс, которая неизменно лежит в переднем кармане карго и которую альфа спешно вытаскивает, доставая из пачки одну. Подкуривает. Сизый дым поднимается в ночное небо, растворяясь в воздухе причудливыми узорами. Никотин травит лёгкие, а чужое безразличие безмолвно бьёт по сердцу. Чонгук не романтик, он реалист. Предполагал, что после всего случившегося омега будет его игнорировать, но всё же надеялся, что тот не будет поступать так очевидно глупо. По детски, что-ли. Или же Чон ошибся? Хотя, ничего удивительного, это же бестия. Угадай что выкину! Чонгук слабо хмыкает, растягивая губы в хитрой ухмылке. Кончик языка скользит по нижней губе, пока он стряхивает пепел на асфальт. Под чёрными найками мелкие камушки, которые альфа незаинтересованно пинает и плотно затягивается, поднимая голову вверх, прикрывая глаза и выдыхая порцию дыма. Мыслей становится меньше, тело расслабляется, а чужой пристальный взгляд отрезвляет. Проколатая бровь вопросительно выгибается, стоит заметить прищур ореховых глаз на себе. Те не гипнотизируют, они изучают. Считывают каждую эмоцию, позу, настроение, подмечают движение рук, когда альфа делает ещё одну затяжку и тоже прищуривается, изучая маленькую стерву в ответ. Между ними расстояние в несколько десятков метров, но Чонгук кажется может услышать как омега коротко фыркает, а после растягивает губы в соблазнительной улыбке. Его хищные глаза скользят по фигуре альфы, рассматривают более детально. Начиная с чёрных найков и карго, поднимаясь выше к белой футболке и фиолетовому бомперу, который чертовски подходил альфе. Тэхён задержал взгляд на крепкой шее и чужих губах, дольше положенного пялясь, как альфа дразняще играется языком с пирсингом, поднимаясь к карим глазам, хитрым таким и пытливым. «Соскучился?» - шепчет одними лишь губами, выбрасывая докуренную сигарету себе под ноги и притоптывая её носком найков. Омега тихо посмеивается переводя взгляд с губ альфы на его глаза и движением руки показывает, что бы он следил за его губами. «Не дождешься!» - шепчет в ответ. Чонгук коротко смеется глядя на несносного омегу. «Стерва...» Тэхён подхватывает чужой смешок и подмигивает альфе, посылая воздушный поцелуй. Почему то он слышит как Чонгук выдыхает это прозвище с пылкостью, отчего по телу бегут мурашки. Это радует, потому что альфа не забыл то что произошло между ними. Это слегка обнадёживает, но Тэхён никогда не был реалистом. Он романтик, который скрывается под маской безразличия. Так ведь безопаснее. Тэхён коротко хмыкает своим мыслям и чувствует слабый толчок в плечо. Чимин смотрит на него пытливо, с горящим любопытством в раскосых глазах. Тэхён хорошо знает этот настрой. - Иди к нему, - склоняясь ближе тихо говорит омега. Тэхён в ответ поджимает губы и поворачивается к лучшему другу, но так ничего и не говорит. Слова застревают в горле, а как только он открывает рот получаются какие-то несвязные бормотания, поэтому он не отвечает, а спрыгивает с ниссана и складывает руки на груди, опираясь бёдрами на капот и отрицательно качая головой. Друг тут же сползает следом, но вместо того чтобы начать задавать другу вопросы, он понимающе замолкает. Тэхён благодарен омеге, что тот не продолжил его доставать и просто принял его решение. Тэхён не был уверен ни в своих чувствах, ни в своих решениях, поэтому просто продолжал бездействовать и вести себя как раньше. Жуткий рёв мотора доносится издалека. На дорожной развязке появляется хорошо знакомая всем тачка. Черный Chevrolet Corvette — чистый американец. Двухместный заднеприводный спорткар, который проносится на большой скорости мимо припаркованных вдоль дороги тачек. Он останавливается в нескольких сантиметров от линии старта с визгом шин, который привычно режет слух. Пыль стоит в воздухе столбом, бирюзовый неоновый свет касается чёрной краски и затаившая дыхание публика наконец видит Аоки Имада во всей красе. Парень выбирается из тачки, взлохмачивает выкрашенные красные волосы и растягивает губы в предвкушающей улыбке. Его взгляд коварный скользит по каждому, изучая чужую реакцию и поглощая энергию. Аоки Имада — коренной японец. Ушлый, алчный, жалкий ублюдок. Ни принципов. Ни морали. Ничего хорошего. Парень невысокий, среднего роста, стандартного, как и у всех японцев. Раскосые чёрные глаза. Липкий взгляд и двуличная улыбка. Внешне он достаточно привлекателен, но не стоит заблуждаться. Он куда подступнее, чем кажется. Его брутальный вид слегка пугающий, но симпатизирует многим. У него современный уличный стиль: чёрная свободная футболка с красным граффити на ней, чёрная джинсовая куртка оверсайз с широкими рукавами, в тон им штаны карго с принтом в виде бело-серых «размытых» пятен, что создаёт эффект потёртости. Из аксессуаров серебристая массивная цепь на шее и ещё одна цепь с крестом поверх футболки, в ушах серебристые серьги-кольца. На пальцах множество колец. Весь его образ кричит о бунтарстве и дерзости, именно поэтому вокруг этого мерзавца постоянно ошиваются омеги. Стоит сказать, не гордые омеги, которым так же само плевать на мораль и нормы. Альфа сканирует всеобщее настроение, тянет уголки губ, ловко подмигивая проходящим омегам и натыкается на бешеный взгляд Чонгука. Улыбка на лице альфы становится шире, он хитро щурится, склоняет голову набок и приветливо машет ему рукой, прекрасно зная о его желании сломать ему эту самую руку. Чон искажается в лице, плотно сжимает челюсти, а взгляд карих глаз темнеет. - Появился, ублюдок… - сквозь зубы шипит альфа, а руки будто при аллергии чешутся. Появляется резкое желание ему врезать, чтобы стереть самодовольную ухмылку с его лица. Аоки же только в радость видеть как Чонгук раздражён и бесит, поэтому он решает на этом не останавливаться. По дороге к альфе он цепляет двух разукрашенных омег, обнимая их за талию и шепча пару непристойных комплиментов их нарядам, он бросает в Чона самодовольный взгляд, а на лице появляется сумасшедшая улыбка. - Давно не виделись, - в его голосе звучат безумные нотки, который тот не спешит прикрыть хоть чем-то. — король дорог! — брезгливо добавляет и сразу же отворачивается, увидев как альфа было дёрнулся в его сторону, но его сдержали друзья, тем самым позабавив его ещё больше. Главный герой последних горячих сплетен скрывается в клубе с двумя омегами, откуда и доносится громкая музыка. Чонгук провожает его спину ненавистным взглядом. Карие глаза поднимаются на название клуба, с кричащим названием «экстази» и на угрюмом лице появляется весьма красноречивая эмоция отвращения. Чонгук кривиться, его брови сводятся к переносице, а пирсинг оказывается зажат между зубами. Чёртов Аоки! Мерзкий ублюдок! - Спокойно, Гук, - Намджун хлопает друга по плечу, заставляя обратить на себя внимание. — не горячись. — его вкрадчивый голос чуть приводит в себя, но злость по прежнему заставляет сжимать кулаки и судорожно искать в кармане карго пачку севен старс. Зажимая сигарету между губами, альфа не успевает её зажечь. Тонкие пальцы выхватывают её и ломают на глазах у изумлённого альфы, который смотрит на подошедшего Тэхёна зло и недоуменно. Чимин останавливается рядом с Юнги, а Намджун нервно смотрит на Чона, который вот-вот озвереет. - Это тебе не поможет, - коротко говорит омега, твёрдо заглядывая в потемневшие карие глаза. - Не советую делать что-то подобное, маленькая стерва, - альфа сдерживает себя, чтобы не сорваться на бестию и снова достаёт сигарету, зажимает её между губ, а тонкие пальчики точно также повторяют свои действия. Забирает и ломает сигарету пополам, выбрасывая себе под ноги и растаптывая носком белых найков. - Злишься? — выгибая бровь вопросительно, омега бесстрашно заглядывает в чужие глаза, где огонь достигает апогея. Чонгук становиться всё угрюмее, но это ничуть не страшит омегу. Тэхён стоит напротив альфы, смотрит прямиком в глаза, которые кажется сжигают его на костре, но вместо того чтобы отступить и позволить альфе сделать задуманное, парень рывком приближается к нему и впивается в мягкие губы требовательным поцелуем. Бестия с самого начала задаёт настроение. Решительно отдаётся в чужие руки. Целует настойчиво и грубо, раздирая нижнюю губу в кровь и приводя альфу в чувства. Подменяет эмоции. Чтобы тот прекратил злиться. Вместо этого желая видеть в карих глазах азарт, власть и жадность. Так прекрасно подходящие ему. Не отрывая глаз от альфы, Тэхён отстраняется, облизывая свои влажные губы. - А так? — спрашивает омега. — Что-то меняет? - Кажется ты чего-то не понимаешь, маленькая стерва, - хрипло выдыхает в приоткрытые губы. — твои действия только усугубляют, — Чонгук сурово смотрит в ореховые глаза, в который пылает уверенность и это заставляет чувствовать азарт. — но в кое-чём ты прав, — горячо, так что ноги сводит от тихого шёпота. — твои губы вполне себе хорошая альтернатива! Чонгук неожиданно сметает омегу, прижимая к себе резко и плотно, впиваясь жадным поцелуем в распахнутые от удивления губы. Альфа слизывает остатки виноградного блеска, грубо сминает мягкие губы и проникает в жаркий рот омеги несдержанно и требовательно. Омега не сопротивляется яро, но показывает непокорность, упирается ладошками в твёрдую грудь, выгибается в спине, заставляя альфу прижимать хрупкое тело к себе сильнее и слабо кусает мокрый язык, слыша рык недовольства. По позвоночнику бегут мурашки, до слуха доносится восхищённый свист, а его губы продолжают бесстыдно сминать. Чонгук не закрывает глаза, как и Тэхён. Они упрямо прожигают друг друга взглядами и только когда воздуха становиться катастрофически мало, оба отстраняются, разрывая влажный поцелуй. Эмоции бурлят. Возбуждение растягивается в воздухе, как ниточка слюны между их зацелованными губами. Любопытные зрители звонко хлопают в ладоши. Наваждение сходит, Тэхён слышит как восстанавливается дыхание альфы и слышит первый комментарий от Намджуна. - Умеете же вы привлекать к себе внимание, - не бурчит, а звучит с добрым подколом. - В следующий раз, хоть предупреждай, - отзывается Чимин, обращаясь к лучшему другу, - я пройдусь денег соберу. Такое шоу бесплатное! Жаль, так бы денег заработал. — с шуточной досадой говорит омега. - Не всё потеряно, - отвечает вместо Тэхёна Чонгук, - Юнги вот согласился бы организовать такое шоу. А пока ты был бы занят, Тэхён прошёлся бы и денег с зрителей собрал. — с губ альфы срывается короткий смешок, а бестия его подхватывает. Чимин вмиг заливается краской и обижено дует губы, сложив руки на груди. - Придурок, - омега показательно отворачиваясь от парочки. - Ну вообще-то, - отзывается Юнги, пряча довольную улыбку. — в словах Чонгука есть доля правды! - Ой всё! — вопит омега, вскидывая руками и нехорошо зыркая на ухмыляющегося Мина. Чимин поджимает пухлые губы и недовольно разворачивается, двигаясь в сторону синего ниссана, но крепкие руки уверенно его перехватывают, прижимая к капоту серебряной ауди и зажимают с двух сторон, не оставляя пути для отступления. Чимин не издаёт и писка, только смотрит своими лисьими глазами прямиком в кошачьи и хмуриться умилительно. - Успокоить тебя так же, как Тэхён Чонгука? - низкий шёпот в самое ухо заставляет омегу вздрогнуть и сильнее прогнуться в спине, в попытке отдалиться. — Глупо обижаться, ведь ты начал первым. Логичные доводы на Чимина не действуют, он только сильнее нахмурился и поспешно отвернулся от альфы, который только хмыкнул на это действие омеги. Бледные, длинные пальцы коснулись подбородка и мягко повернули голову парня обратно, заставляя смотреть в глаза тёмные, кошачьи. Юнги был терпелив, но омега упрямее. - Просто признай, что твоя провокация с треском провалилась, - начинал давить на омегу Юнги, растягивая губы в ухмылке. Чимин только фыркнул, опираясь ладошками в капот серебряной ауди. — признай, и получишь награду в виде утешения. - Мне не нужно никакое утешение, - шипит на него омега, злобно смотря в тёмные глаза. — и прекрати меня зажимать! Мне некуда уже отодвигаться! Юнги тихо смеется, отпуская подбородок омеги и склоняя голову набок. - Хочешь чтобы я прекратил? — коротко, но с долей веселья в голосе. - О, да. Прекрати уже делать это, - Чимин отводит глаза в сторону стоит поймать чужой потемневший взгляд. - «О, да» в твоём исполнении, звучит слишком возбуждающе, - горячий шёпот в самое ухо, заставляет мурашки побежать по телу и тут же среагировать. Чимин заливается краской и с силой отпихивает парня от себе, уходя от чужих прикосновений. - Не приближайся, - выставляя руку вперёд, быстро и нервно говорит омега. - И ты снова сбежишь, - альфа коротко хмыкает. Мин засовывает руки в карманы широких серых спортивных штанов, показывая что трогать не будет. — знаем, проходили. Чимин ничего не говорит. Он безмолвно смотрит в тёмные кошачьи глаза, рассматривая чужое беззаботное и спокойное выражение лица и не находит, что сказать. Ведь альфа прав, он сбежит. Таков вот он. Привык сбегать от проблем, а не сталкиваться с ними лицом к лицу. Он не виноват в том, что умеет поступать только так. А менять что-то страшно. Но может стоит попытаться? Решить эту проблему… - Не сбегу, - совсем тихо, но чтобы его услышали. — но мне нужно время… Чимин не смотрит в тёмные глаза, он всё же уходит к синему ниссану, забираясь внутрь и хлопая дверью. Тэхён уходит следом, оставив короткий поцелуй на мягких губах Чонгука. Сегодня они не останутся до конца. Синий ниссан срывается с места, уезжая под покровом ночи. Альфы уезжают следом. Возле клуба, откинувшись на холодную стену и выкуривая косяк, Аоки растягивает губы в кровожадной улыбке. - Миленькая у тебя игрушка, Чон, - издавая смешок. — как жаль, что я её сломаю. Альфа прикрывает глаза в эйфории, ловит кайф и уже знает как раздавит Чона. ***** Тэхён крепко сжимает руль в своих руках, несмотря на то, что его ладошки потные. Взгляд ореховых глаз сосредоточен на дороге. Кровь по телу разгоняет адреналин. Сердце бьётся о грудную клетку, отбивая бешеный ритм в глотке. Плавная смена полосы создаёт ощущение мастерства, а рыки двигателя, когда он переключает передачу впечатляют. Чимин стоящий на трибунах, замирает с баночкой мохито в руках, с открытым ртом наблюдая как лучший друг эффектно выходит из поворота, уменьшая скорость и стабильно выходит из заноса. Разгоняясь по прямой и сбрасывая газ перед финишем. Ниссан останавливается за линией финиша, Тэхён протяжно выдыхает и выбирается из машины. Когда парень поднимается к другу на трибуны, первое, что он слышит это: - И почему ты только так редко участвуешь в заездах? — поражается Чимин, каждый раз наблюдая настоящее мастерство друга. - Потому что выпендрёжников не любят, - быстро отвечает ему Ким и плюхается на пластиковое сидение, сходу хватая и открывая баночку розмаринового лимонада. - Ой ли, все туда за этим и съезжаются, - Пак не согласен с мнением друга. Именно чтобы похвастаться, туда и ездят. Чтобы показать какой ты крутой. - Юнги тоже? — выгибая бровь резко спрашивает омега, расслабленно откидываясь назад и делая глоток любимого напитка. - А что сразу Юнги? — возмущенно вспыхивает Пак, потягивая мохито из металлической банки. - Защищаешь? — подстёгивает омега. - Не понимаю к чему ты о нём заговорил, - раздражённо буркает омега и как-то злобно плюхается на два сидения дальше от друга. - Ну, между вами что-то есть, - задумчиво тянет, пряча ехидную улыбку. - Взаимная неприязнь, - передразнивает, вспоминая слова друга. - Повторяешь за мной? - Оно как-то само получается. Я же не виноват, что у нас, также как у вас с Чонгуком, - вздыхает, делая маленький глоток. - «У нас»? — открыто улыбается. - Что ты к словам цепляешься? — вспенивается Чимин, вытаскивая из картонной упаковки остывший картофель фри, бросая тот в друга. — У меня, у Юнги, у НАС — какая разница вообще? - Да вообще никакой, - пожимает плечами, резко выравниваясь и отставляя лимонад в сторону. Тэхён не смотрит на друга, его глаза бегают по еде, которую они купили, прежде чем приехали сюда, на старый заброшенный трек. Бургеры выглядели весьма аппетитно и парень не отказал себе, беря один и жадно в него вгрызаясь. — просто ты позиционируешь вас как пару. - Я не… - хотел было возразить Пак, но осекся, замолкая и рассматривая лицо друга, который вымазался в соусе, но продолжал увлечённо с ним спорить. - … оно само. - Само, да, - кивает омега, откладывая бургер на сидение и берёт сухие салфетки, вытирая соус. — просто на подсознательном уровне, ты рассматриваешь Юнги как своего альфу. Это всё объясняет, кроме одного… Чего ты то так против? Внутренняя сущность вроде признала Юнги, а ты какой-то поникший. Ты же давно об отношениях мне уши прожужжал, тогда, что сейчас случилось? — серьёзно спрашивает омега, запивая бургер лимонадом и внимательно слушая друга. - Страх? — неуверенно спрашивает омега, сам не зная является ли страх настоящей причиной или тут кое-что другое. Чимин смотрит на друга своими раскосыми глазами, нервно поджимает нижнюю губу. — Ты прав… Внутренняя омега уже давно в него и по уши, тянет к нему как магнитом, запах его просто с ума сводит и сердце с груди вылетает, а вот тут… - Чимин указывает на голову, горестно вздыхая. — тут такие мигалки красные вопят и страх сковывает. Вдруг он не тот? Вдруг не настоящее всё? Вдруг он мне сердце разобьёт? Я же хочу как, чтобы любовь, семья, дети. Я даже думал об этом. У нас с Юнги были бы красивые дети. Такие милые. А потом думаю о том, что он поиграет со мной и бросит и рыдать от этого хочется. Я ведь не сильный, плакса, вот нюни распустил… - омега всхлыпывает и крупно вздрагивает стоит услышать знакомый низкий голос. - И накрутить ты себя любишь по пустякам, - заканчивает Юнги, устало вздыхая и останавливаясь позади омеги. Чимин оборачивается замечая альф и остро смотрит на Тэхёна, который поднимает руки и подаёт знаки, что он не причём, хотя по его шокированным глазам и так всё понятно. Пак вытирает слёзы и отворачивается от Мина, а Тэхён быстренько сбегает, чтобы не смущать. Им обоим нужно поговорить и остальные альфы это прекрасно понимают. - Давай поговорим, - серьёзно говорит альфа, но не давит на омегу, лишь показывает, что не сбежит. - Ты не должен был этого слышать, - тихо говорит омега, смущаясь от всей этой ситуации. - Но я это услышал, - твёрдый голос альфы звучит убедительно, но омега не решается повернуться и посмотреть парню в глаза. — и наконец узнал твои настоящие мысли. - Это не совсем так… - поспешил не согласиться. - Сейчас не совсем важно как, - продолжает стоять на своём Юнги, присаживаясь рядом с омегой. — ведь наши с тобой планы на будущее совпадают. Такие необходимые его мозгу слова заставляют омегу проглотить горький ком в горле и наконец развернуться к альфе лицом. Заглянуть в его тёмные глаза, в которых он видит безграничную нежность и тепло. Бледные пальцы аккуратно касаются покрасневших щёк, стирают дорожки слёз и нежно оглаживают чувствительную кожу. Кошачьи глаза смотрят в лисьи неотрывно, видя так хрупкую уверенность в словах альфы, поэтому он продолжает убеждать своего омегу дальше, чтобы тот не смел прятаться в скорлупу. - Я люблю тебя, Пак Чимин, - признание срывается с губ альфы легко и искренне. — и знаешь, ты чертовски прав, Мини-и. У нас получаться красивые детки, - ласково произносит альфа, мягко и невесомо целуя солёные губы. Юнги быстро отстраняется, чтобы увидеть чужое состояние, заглянуть в глаза и понять, что так больше нет того глупого страха. Но у Чимина свои планы, он льнёт ближе, прижимаясь к альфе, целуя более уверенно, но не менее трепетно. Поцелуй получается чувственный и затяжной, в котором оба выражают свои настоящие чувства и не скрываются друг от друга. Тэхён на этом моменте отворачивается и натыкается на пристальный взгляд карих глаз. Они стояли у подножия трибун чуть поодаль от парочки, чтобы их не смущать, но ведь подглядывать никто не запрещал. И если Намджуну и Чонгуку было не интересно, то Тэхён сгорал от любопытства. И вот когда дело дошло до поцелуя тот подскочил на месте как ужаленный, да вот только попался с поличным, прямиком Чонгуку в руки. - Насмотрелся? — издевательски спрашивает альфа. Омега неразборчиво мычит и тогда Чон тоже поворачивается, чтобы посмотреть. Альфа присвистывает и смотрит на Тэхёна. - Они до самого интересного дошли, а ты взял и отвернулся, - шуточно упрекнул его альфа. - Нечего за чужой любовью подсматривать, - гордо подняв подбородок, заговорил омега. - Не ты ли этим занимался всё время? — вдруг вклинивается молчаливый Намджун. Тэхён прищуривается, недовольно сверля обоих альф взглядом. - Пристали блин, я же издалека смотрю, - буркнул Ким. - Нечего за чужой любовью подсматривать, - копирует слова омеги Намджун. - Да им плевать на нас, врядли они замечают сейчас хоть что-то, - Тэхён фыркает и плюхается прямо на асфальт, поднимая с земли лепесток глицинии и вертя его в руках. - Согласен, они там только в раж вошли, - подмечает Чонгук и плюхается рядом с омегой, двигаясь к нему поближе. Намджун садиться ровно напротив парочки, но из-за входящего звонка вынужден подняться на ноги и отлучиться. Виснет тишина. Тэхён разглядывает лепесток, а Чонгук неотрывно смотрит на маленькую стерву. - Не холодно? — касаясь коленки омеги, коротко спрашивает альфа. Тэхён замирает, замысливаясь на минутку и пытаясь понять что он чувствует. - Прохладно немного, - слабо улыбаясь, омега опирается головой на плечо альфы и тянет носом любимый розмариновый аромат. — но в целом, не так уже и холодно. Мне нормально. - Почему то мне не нравиться твой ответ, - низкий голос с хрипотцой будоражит, пуская дрожь по телу, но стоило альфе снять с себя чёрную кожаную куртку и накинуть её на плечи омеги, как тот моментально прижался ближе к теплу. — вот теперь мне всё нравится. Тэхён неразборчиво согласился и подлез под руку альфы, чтобы тот его обнял и крепче прижал к себе. Омега притих на время, согреваясь чужим теплом и запоминая то хорошее, что он сейчас имел. Но неопределённость между ними, заставляла чувствовать себя скверно. - Чонгук, - омега тихо позвал парня, но не оторвался от тепла, даже для того чтобы заглянуть в глаза. — что между нами? - Между нами чувства, маленькая стерва, - альфа слабо улыбнулся. Он немного отодвинулся, чтобы иметь возможность смотреть своей бестии прямо в глаза. Ореховые, невозможно красивые глаза. — я влюблён в тебя. Моё сердце твоё — целиком и полностью. Чонгук говорит от сердца, искренне открывается омеге, обретая силу в этом мире. Настоящую и долгожданную. - Я люблю тебя, Чонгук, - срывается заветное с губ омеги. Он не знает как, но только альфа может его согреть. Своим теплом. Своей любовью. Он растопил северное королевство, которое омега проклинал годами. Чонгук подарил ему крылья, выпустил на свободу и получил в награду его сердце. Ценное словно хрусталь. Возможно ли вообще оценить его чувства? Четыре человека знают точно. Любовь не можно оценить ни по какой шкале. Любовь не можно купить. Любовь — это то, что стоит беречь. И четыре человека, отыскавшие свою судьбу, будут беречь эту любовь, как зеницу ока.