Когда-нибудь справедливость настанет

      Дверь отворилась с протяжным, мучительным скрипом, словно нехотя впуская его в святилище власти. Алатус переступил порог, и его взору открылся просторный, тонущий в полумраке кабинет. Воздух был густым и холодным, пропахшим старыми книгами, дорогими духами и скрытой угрозой. В центре комнаты, под низко нависающей люстрой, свет которой едва рассеивал темноту, одиноко стоял массивный дубовый стол и два аскетичных стула. Казалось, сама тень собиралась здесь. Он двинулся вперед, его шаги беззвучно поглощались толстым ковром. Аккуратно, с почти механической точностью, он опустился на стул, спина его осталась идеально прямой. — Вы меня вызывали, Царица? — его голос прозвучал ровно, безжизненно, как эхо в пустой пещере. Фигура напротив медленно повернулась. Это была женщина-загадка, воплощение ледяного величия. Её образ был тщательно выверенной композицией власти: сапоги на устрашающе высоком каблуке, вонзающиеся в ковер; длинное пышное платье из самого темного бархата, поглощающее свет; и ослепительно белые волосы, ниспадающие водопадом на плечи. Бесчисленное количество идеально подобранных деталей — от холодного блеска колец на тонких пальцах до едва уловимого аромата морозного цветка — дополняли портрет, созданный внушать трепет. — Да, Сяо. Ты видел свои успехи за прошлый год? Что ж, могу констатировать — они более чем выдающи. И ты, как следствие, заслуживаешь повышения. С сегодняшнего дня твоя ниша — место Десятого Предвестника «Фатуи». Будешь работать в связке с Чайлдом и Скарамуччей. Возражения? — её голос был мелодичным, но лишенным тепла, словно зимний ветер, обжигающий кожу. От каждого звука по спине Алатуса пробегала невольная дрожь, предвестник холода. — Всё предельно ясно, — ответил он тем же ровным, выхолощенным от всякой эмоции тоном, за которым скрывалась бездонная пропасть усталости. — Прекрасно. Тогда свободен. Задание поступит в ближайшее время, — она махнула рукой, и этот жест был полон такого же безразличия, как и его слова. Сяо молча кивнул, поднялся и вышел, оставив тяжелую дверь приоткрытой, будто бежал из склепа. В этой организации он существовал уже третий год. Срок, достаточный, чтобы стереть личность и оставить лишь функцию. Но память, словно клеймо, жгла изнутри. Он до сих пор с болезненной четкостью помнил тот проклятый день, когда его мир рухнул. Грубые руки, повязка на глазах, запах страха и чужих тел. Затем — ослепляющий свет в этой самой комнате. Тогда она казалась ему центром вселенского зла. — Итак, ты, должно быть, Сяо? — тогда её голос звучал слаще и страшнее. — Ты в курсе, сколько проблем твой дорогой отец создал нашей организации? Интересно, насколько он будет обескуражен, узнав, что его единственный наследник теперь работает на нас. Я слышала, вас, спартанцев, воспитывают в строгости. А знаешь ли ты, что в Спарте новорожденных, не соответствующих суровым стандартам, сбрасывали со скалы? Интересно, тебя пощадили из милосердия… или ты и впрямь столь ценный экземпляр? Не тревожься, мы во всем разберемся. Просто будь послушен. — Она наклонилась к семнадцатилетнему юноше, и в её глазах он увидел лишь холодный, научный интерес, как к лабораторной крысе. Затем последовала боль — холодное прикосновение металла к его лодыжке. Механический щелчок, и его будущее было заковано в этот проклятый браслет — вечный надзиратель, не позволяющий сделать и шага в сторону от предписанного маршрута. — Это противозаконно! Отпустите меня немедленно! Мой отец вас уничтожит! — его собственный голос, полный юношеской ярости и отчаяния, теперь казался ему писком из другой жизни. — Ха-ха. И кто ему позволит? — её смех был коротким и сухим, как удар хлыста. — С этой секунды мы знаем о тебе всё. Любая попытка бегства будет пресечена. Я пропущу через твою ногу такой разряд, что твое сердце остановится раньше, чем ты успеешь упасть. А затем я лично позабочусь о твоей семье, Алатус. Понимаешь? Лично. Парень резко встряхнул головой, пытаясь отсечь навязчивые воспоминания, но они въелись в сознание глубже, чем боль от браслета. Слова Царицы висели в воздухе — задание скоро поступит. Ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Он дошёл до своей скромной кельи, опустился за простой стол и уронил голову на сложенные руки. Прохлада дерева не принесла облегчения. «За что?» — пронеслось в его голове, но это был уже не крик, а лишь горький, привычный риторический вопрос, на который не было ответа и не будет. Только долг. Только выживание. До конца. — Эй, Алатус! Поговаривают, ты теперь с нами? — раздался слишком бодрый для этих серых стен голос. Чайлд бесцеремонно устроился на краю стола напротив, нарушая личное пространство и безмолвие. Сяо даже не взглянул на него, продолжая изучать потолок. Его ответ прозвучал плоским, лишенным всякой интонации: — Формально — да. И даже выше тебя по должности. Так что твои попытки указывать теперь лишены даже той мнимой легитимности, что была раньше. — Ох, какая гордость! Больно надо было, — фыркнул Чайлд, прыгая на пол. — Ладно, звезда, тогда первое поручение: сгоняй к Альбедо, забери у него результаты анализов и отнеси в лабораторию к Дотторе. Не задерживай. — И почему, собственно, я должен играть в курьера? — риторически поинтересовался Сяо, уже поднимаясь с места. Сопротивляться было бессмысленно. Он молча поплёлся по длинному коридору, его шаги отдавались эхом в гулкой тишине. Дверь в лабораторию Альбедо была единственной, от которой не веяло угрозой. Зайдя внутрь, Сяо ощутил знакомый резкий запах антисептика, формалина и чего-то ещё, сладковато-химического, что всегда витало здесь. Это был запах знания, доведённого до абсурда. — Привет, Бедо. — Здравствуй, Сяо, — учёный не оторвался от микроскопа. — За результатами? Они на столе, в синей папке. — Да. Но можно я... на пару минут задержусь? — в голосе Алатуса впервые за день появилась неуверенная нота. — Здесь... спокойно. Не хочу возвращаться в тот хаос. А в свой номер нельзя — в любой момент может прийти задание. — Конечно, — Альбедо наконец посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее участие. — Ты знаешь, моя дверь всегда для тебя открыта. Он двумя движениями поставил на стол стальной чайник и насыпал в колбу засушенных трав. Через несколько минут в комнате запахло не лекарствами, а чем-то древесным и успокаивающим. Молчаливый жест пригласил Сяо присесть. — Меня определили в группу со Скарамуччей и Чайлдом, — выдавил наконец Алатус, сжимая тёпшую кружку в ладонях. — Чёрт побери. — В самом деле? — Альбедо поднял бровь, но его лицо осталось невозмутимым маской учёного, фиксирующего данные. — Что ж, это... логичный ход с её стороны. Не могу сказать, что тебе завидую. — Как с ними вообще можно сработаться? Я предпочитал быть безликой массовкой, а не Предвестником. Теперь лишь больше головной боли и... внимания. — Рассмотри это как возможность, — голос Альбедо оставался ровным, как скальпель. — Если будешь проявлять себя успешно, быть может, Царица сочтёт возможным даровать тебе некую степень свободы. Или хотя бы иллюзию оной, с надеждой, что ты останешься добровольно. — Добровольно? — Сяо горько усмехнулся. — Здесь все — по собственному желанию! Кроме меня и несчастных должников. Вас всех держат деньги, амбиции, власть. Нас же — цепи. Эта организация — золотая клетка, а для некоторых — настоящая тюрьма. И полиция нагло делает вид, что не замечает этого. Конечно, какие могут быть вопросы, когда у Фатуи — лучшие адвокаты страны и неисчерпаемые ресурсы. Ладно я... но эти должники... а то, что творят в лабораториях Дотторе... это уже за гранью. — В твоём случае я безусловно согласен, — холодно констатировал Альбедо. — Однако с должниками всё иначе. Они сами сделали свой выбор, взяв деньги у Фатуи, зная, с кем имеют дело. Организация всегда «протягивает руку помощи», но цена этой помощи известна заранее. Но не забывай не все здесь в том числе и я по собственному. Пусть меня никто и не держит, но я не смогу уйти просто потому что моя жизнь бессмысленна. — Ах, не спорю, скорее всего, ты прав, — Сяо сник. — Но чёрт возьми, что же мне делать? Ты же помнишь, как мы пытались обратиться в полицию? Царица чуть не стёрла нас с лица земли за эту попытку. — Полиция и Фатуи давно действуют в симбиозе. Единственная сила, которая пытается хоть как-то им противостоять — Ордо Фавониус. Так что спасибо хотя бы за то, что стражи порядка не вмешиваются и не придают нас суду сами. Их невмешательство — наименьшее из зол. Внезапно на запястье Сяо тихо вибрировал браслет, и на миниатюрном экране вспыхнуло сообщение. Он вздрогнул, будто от удара током. — Чёрт. Сообщение от Царицы. Всё, я побежал. Спасибо за... чай. — Заходи ещё, — раздался вслед всё такой же невозмутимый голос, пока Алатус уже исчезал в дверном проёме, сжимая в руке синюю папку и готовясь встретить новый виток своего заточения. — И что там произошло? — Его мрачные мысли прервал резкий голос Скарамуччи, возникшего в дверном проёме как воплощение нетерпения. — Эй, ты! Идём. Нам поручили дело. — Нам? Втроём, что ли? — устало поднял глаза Алатус. — Ну да. Я и сам не в восторге, — буркнул Скар. — Но приказ есть приказ. — И в чём заключается эта «миссия», требующая трёх Предвестников? — в голосе Сяо звучала откровенная саркастическая нота. — Какого-то мальчишку забрать. — И на эту... операцию по похищению парня а нас направляют втроём? Это какой-то бред, — холодно констатировал Алатус. — Я сам не знаю.Царица сказала: «Привыкайте работать вместе». Хотя я в успехе этой затеи крайне сомневаюсь. — Боже... Эту мелочь вообще не должны делать Предвестники, — раздался позади них голос Чайлда. — Это работа для мелких агентов. А нас — трое. Это просто абсурд. Сяо, не удостоив их дальнейшей дискуссии, молча зашёл в свой кабинет. Привычным движением он проверил затвор браунинга и сунул оружие в кобуру под пиджаком. Холод металла на мгновение прикоснулся к коже, напоминая о сути его работы. Он вышел, и трое двинулись по мрачному коридору к выходу. На улице их ждала чёрная, без опознавательных знаков и номеров, машина. Скар открыл её со скрипом. Чайлд занял место водителя — его лицо было наименее известно в криминальных сводках. Скар устроился на пассажирском сиденье, а Сяо молча опустился на заднее сиденье, сливаясь с тенями салона. — Так сколько лет этому мальчишке-то? — завёл разговор Чайлд, заводя двигатель. — Хрен его знает. Вроде шестнадцать, — равнодушно бросил Скар, глядя в окно на проплывающие мимо мрачные здания. Не имя никого желания говорить с ним. — Такой молодой... И что он такого совершил? — Сейчас расскажу, — Скар усмехнулся, и в его голосе зазвучала неприкрытая насмешка. — Картина маслом: игорный зал «Бабочка». Наша  Девятая Предвестница сидит напротив какого-то проштрафившегося аристократа. Постукивает каблуком и смотрит на него ледяными глазами. «Как так получается, месье, я снова выиграла?» — говорит она, а в её взгляде — обещание леденящей долины. Он, уже весь в поту, трясётся: «Чёрт! Я отыграюсь!». А она в ответ, сладким, как яд, голосом: «Вам нечего ставить. Вы проиграли всё: имущество, квартиру, последние сбережения. Даже те деньги, что были вам должны другие... Я думаю, на сегодня достаточно». А этот мудак, — Скар фыркнул, — заявляет: «Знаете что, сеньора? Я ставлю своего сына!». Наша Сеньора лишь улыбнулась: «Ах, вот как? Я принимаю любую платёжеспособность. Давайте ещё один раунд». — Ничего себе! Поставить собственного сына... Мощно, — присвистнул Чайлд, лихо закладывая поворот. Сяо молча слушал, сжимая кулаки. Каждая история, каждый новый виток несправедливости заставляла его внутренне кипеть. Он прожил в этом аду достаточно, чтобы презирать ту легкость, с которой его «коллеги» относились к чужим судьбам. — Так, вон тот дом, — Скар указал на невзрачное здание. — Ох, погодите... Да это же он, возле дома стоит. Ну что, кто выходит? — Сяо, давай, шуруй, — бросил Чайлд, заглушая двигатель. — Ты же у нас новичок в должности. Прояви себя. — Нет, — прозвучало тихо, но твёрдо с заднего сиденья. — Ты что, совсем охренел? — Скар резко обернулся, его глаза сверкнули злобой. — Ты обязан подчиняться приказам старших по званию! — Вовсе нет. Мой контракт, если вы помните, предусматривает несколько иные условия. — Ах ты, сучонок! — взорвался Скар. Одним резким движением он вылетел из машины, с силой распахнул дверцу заднего ряда и наклонился к Сяо. Его лицо исказила ярость. — Ты вообще понимаешь, что нам здесь светиться нельзя? Мы едем без номеров! Нужно быстро сделать дело и уйти, пока нас не засекли! Каждая лишняя секунда — это риск! Или ты хочешь объяснять Царице, почему операция провалилась из-за твоего внезапного приступа благородства?! Сяо медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было страха, лишь холодная, бездонная пустота и лёгкая тень презрения. Воздух между ними наэлектризовался, грозя разрядом.  Парень шагал по вечерней улице, ритмично пританцовывая под зажигательный бит в своих наушниках. На его лице играла беззаботная улыбка — мир казался ему идеальным, пока взгляд не зацепился за сцену у подъезда: троя громил в спортивных костюмах окружили кого-то. «Чёрт, коллекторы... опять», — мелькнула мысль, и улыбка мгновенно исчезла. — Блять, долбоёб! Пока ты выёбывался, он сбежал, хрен знает куда! — Скар, опираясь на колени и пытаясь отдышаться после короткой пробежки, выкрикнул в сторону Сяо. Его лицо было искажено злобой. — Нам же нельзя светиться, боже! С тобой невозможно работать! Втроём они стремительно рванули назад к машине. Чайлд, оценив обстановку, резко завернул за угол, в глухой переулок — лучшее место поблизости, чтобы затеряться. Все трое выпрыгнули из салона, действуя теперь синхронно, чтобы не повторять ошибку. Сяо шёл впереди, его острый слух уловил едва слышное, частое дыхание, доносящееся из-за мусорных баков. Он сделал вид, что ничего не заметил, надеясь, что жертве удастся ускользнуть. Но его молчание не ускользнуло от пронзительного взгляда Скара. — Где же ты, Барбатос? — напевал Скар, приближаясь к груде мусора. — Ой, а кого это я вижу? — его голос стал сладким и ядовитым, когда он заглянул в щель между стеной и ржавым баком. Парень, словно загнанный зверёк, метнулся прочь, но опытный Чайлд был начеку. Мгновенным, отточенным движением он набросил петлю из тонкого, но прочного шнура и затянул её, останавливая беглеца. — Умоляю, не бейте! Клянусь, мы вернём все деньги! Только не бейте!!! — взвыл юноша, поднимая заплаканное, искажённое ужасом лицо на своих мучителей. Он инстинктивно поднял руки, защищая голову, ожидая удара. У Сяо что-то болезненно сжалось внутри. Желание подойти, утешить этого перепуганного мальчишку, отпустить его — было физически осязаемым. Но он стоял недвижимо, скованный невидимыми цепями. — Будем мы ещё руки об тебя марать. Мы не коллекторы, мальчик, — усмехнулся Скар, и в его ухмылке была леденящая душу правда. — Мы... гораздо хуже. Он ловко достал из внутреннего кармана компактный пистолет, стреляющий дротиками, и почти не целясь, выстрелил парню в бедро. Транквилизатор подействовал мгновенно. Испуганный взгляд закатился, тело обмякло и безжизненно повисло на руках у Чайлда. Сяо молча подогнал машину вплотную. Они быстро и почти бесшумно, с профессиональной чёткостью, загрузили бесчувственное тело на заднее сиденье. За тёмной тонировкой стёкол не было видно ровным счётом ничего, но предвестники всё равно мчались с превышением скорости, стараясь быстрее скрыться с места. Сяо, сидя на пассажирском сиденье, невольно смотрел на отражение в зеркале заднего вида. На бледном, юном лице застыла маска первобытного страха. Слёзы не успели высохнуть на покрасневших щеках. Из приоткрытого рта вырывалось ровное, тяжёлое дыхание под действием наркоза. Каждый вздох этого мальчика был безмолвным укором, от которого Сяо хотелось отвернуться, но не было сил. Он лишь стиснул зубы, вглядываясь в убегающую за окном ночь, пытаясь загнать обратно нахлынувшую волну отвращения к себе и ко всему этому цирку.