Забудь обо мне

- Послушай - начала было Рагата, но ей не дали договорить. Джекс сделал шаг вперёд, заставляя Рагату инстинктивно отступить к холодной стене. Его лицо, искажённое яростью, было всего в сантиметре от неё. — Ты думаешь, это шутка? — его голос был низким, хриплым и опасным, как рычание загнанного в угол зверя. — Ты думаешь, можно просто вот так, вломиться в мою жизнь, всё перевернуть, а потом сказать «я не хотела»?! Он ударил кулаком по стене рядом с её головой, и Рагата вздрогнула, закрыв глаза. Внутри у неё всё сжималось от боли — не только от страха, но и от осознания пропасти между ними. Она видела, как он смотрит на Помни — с тихой нежностью, которую он тщательно скрывал. И как смотрит на неё — с нескрываемым раздражением. — Я не врывалась никуда, я просто хотела предостеречь Помни от той боли которую она получит от тебя! — попыталась она защититься, но это прозвучало слабо и испуганно. Она хотела сказать «я просто хотела быть ближе», но слова застряли в горле. — И ЭТО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ НЕ ВРЫВАЛАСЬ?! — он снова кричал, и его дыхание обжигало её кожу. — Каждый твой взгляд, каждая твоя улыбка, каждое твоё дурацкое упрямство! Ты вломилась и всё испортила! Он запнулся, сжав кулаки, пытаясь выразить ту бурю, что бушевала внутри. Он не видел её чувств, не хотел видеть. Для него она была лишь помехой, раздражающим шумом на фоне тихого света, который исходил от Помни. — Я... я просто хотела... — голос Рагаты дрожал, предательски выдавая всё, что она так старательно прятала за бравадой. — ЗАТКНИСЬ! — он рявкнул, и она замолчала, почувствовав, как по щеке скатывается предательская слеза. — Ты ничего не хотела, кроме как досадить мне! Ты бесишь меня, Рагата. Своим присутствием, своими словами, своей навязчивостью. Ты как заноза, которую невозможно вытащить! Ты беспокоишься за Помни? Так не беспокойся я ей не наврежу больше никогда. Его слова резали больнее любого ножа. Он видел её слёзы, но они лишь подливали масла в огонь его ярости. Её чувства были для него очередной обузой. Джекс отшатнулся, будто её слёзы были ядом. Ярость сменилась чем-то ледяным и окончательным. Он смотрел на неё не как на человека, а как на проблему, которую нужно решить. — Всё правильно, — он тихо прошипел, и в его глазах не было ничего, кроме холодного презрения. — Твои слёзы ничего для меня не значат. Твои чувства — моя самая большая головная боль. И я устал это терпеть. Он снова приблизился, и теперь его спокойствие было страшнее крика. — Ты хотела внимания? Поздравляю. Ты его получила. С сегодняшнего дня я сделаю так, что ты будешь жалеть о каждом взгляде, брошенном в мою сторону. О каждой мысли обо мне. Ты для меня — ничто. И так и останешься. Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Рагата осталась стоять у стены, сжав кулаки, пытаясь загнать обратно и слёзы, и то тёплое, глупое чувство, которое теперь было растоптано в пыль. Он ушёл туда, где его ждала Помни. Туда, где его взгляд становился мягким. А она осталась одна со своей болью и его ненавистью.