Забудь обо мне

— Нет, — отрезал Джекс. — Я рассказываю тебе это, потому что ее жертва была не только за меня. Она была за всех нас. За то, чтобы Кейн не забрал еще кого-то. Она бросила ему вызов. И он посчитал, что может безнаказанно брать наших. Что мы ничего не сделаем. Он шагнул вперед, в центр комнаты. Его тень упала на Рагату. — Зубл права. Одни мы ничего не сможем. Нам нужны все. Все, кто помнит ее. Все, кто любит её. Все, кому не все равно. — Он сглотнул, и это было единственным признаком его собственной неуверенности. — Мне нужна твоя помощь. Не для меня. Ради нее. Чтобы ее жертва не была напрасной. Чтобы показать Кейну, что он ошибся. Рагата смотрела на него, и в ее глазах шла борьба. Боль от его недавних слов, жалость к нему, ярость к Кейну, тоска по Помни — все это смешалось в один клубок. — Ты... ты был ужасен тогда, — выдохнула она, и слезы снова потекли по ее щекам. — Ты сказал такие вещи... — Я знаю, — его ответ был прост и лишён оправданий. — И я не прошу прощения. Прощение ничего не изменит. Я предлагаю тебе не дружбу и не примирение. Я предлагаю союз. Временный. Грязный. Мы будем использовать друг друга, нашу ярость и нашу боль, как оружие. Ради одной цели. Найти ее. Или отомстить за нее. Он не протягивал руку. Не искал примирения. Он стоял перед ней, как есть — сломанный, озлобленный, отчаявшийся, но готовый к действию. И в этой уродливой, откровенной правде было что-то, что тронуло ее гораздо сильнее, чем любая ложная сентиментальность. Он не притворялся хорошим. Он предлагал себя как есть — инструмент мести. Рагата медленно вытерла слезы тыльной стороной ладони. Ее взгляд стал тверже. Она смотрела не на Джекса-друга, не на Джекса-любовь всей своей жизни. Она смотрела на Джекса-союзника в войне. — Я ненавижу тебя за то, что ты сказал, — тихо, но четко произнесла она. — И я ненавижу Кейна в тысячу раз сильнее. Она глубоко вздохнула, поднимаясь с кровати. Ее мощная фигура снова обрела былую уверенность. — Но я люблю Помни. Я сделаю это. Не для тебя. — Ее голос окреп. — Ради нее. Джекс кивнул. Никакой благодарности. Только молчаливое понимание. — Встреча завтра у Зубл, — бросил он через плечо и вышел из комнаты, оставив ее одну с новой, жгучей и безжалостной целью. Тем временем Зубл нашла Генгл и Королёра. Её подход был столь же прямолинейным. Никаких просьб, только факты: - «Кейн забрал Помни. Он думает, что мы ничего не сделаем. Джекс — говно, но он — ключ. Работаем вместе, выводим челюсть на чистую воду, находим её. Вы с нами?» И они, после недолгого молчания переглянулись, они были в ужасе. Королёр не понял всего, но понял, что что-то с Помни, и они согласились. На следующий день они собрались в тесной, заставленной хламом комнате Зубл. Воздух был густым от недоверия. Генгл сидела рядом с Зубл, беспокойно метая глазами по комнате. Королёр просто стоял и смотрел на Джекса. Рогата стояла поодаль, избегая с ним взгляда. Только Зубл казалась невозмутимой. Зубл потушила свет, оставив маленький источник света на прикроватной тумбе. Чтобы их умалишённый друг понял план. — Ну, — начала она, — все здесь. Значит, не совсем кретины. Джекс, рассказывай. Всё, что знаешь. Джекс, стоя посреди комнаты, чувствуя на себе тяжёлые взгляды, начал говорить. Он рассказал, как в последний раз видел Помни — её падение в яму Рассеянных. Но потом, в прошлом приключении, когда её же клон-противник атаковал его... — Я услышал её голос, — твёрдо сказал Джекс. — Она говорила, что больше не может там находиться. Где не знаю, Кейн её прервал. Значит, она там, в этой... системе Кейна. У неё есть какая-то гарнитура, связь. Это известие всколыхнуло всех. Это была не просто теория — это было доказательство. Она жива. Долгие часы они ломали голову над планом. Предложения сыпались одно за другим, большая часть — безумные и самоубийственные. Ворваться в логово Кейна? Самоубийство. Угрожать ему? Смехотворно. В итоге, родился хрупкий, но единственно возможный вариант..