Забудь обо мне

— Нет… — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Это был не крик, а хрип, полный такой агонии, от которой дрогнул бы камень. Её рука дрожала, замерла в сантиметре от рычага. Внутри нее бушевала гражданская война: её душа против алгоритма, вживлённого в её нервную систему. И в этот миг она увидела на экране его лицо. Крупным планом. Джекс остановился, поднял голову, будто почувствовав её взгляд сквозь толщу системных стен. Его глаза были полны не боли, а решимости. — Держись, — прошептал он, и она прочла это по губам. — Мы идем. Этих слов хватило. Собрав всю свою волю, всю любовь, всю ярость, Помни не стала отталкивать чужую команду. Она обманула ее. Она рванула рычаг не вниз, а вверх. Раздался оглушительный рёв. Сирены завыли с новой силой. На экране замигало предупреждение: «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ СБРОС ДАВЛЕНИЯ. АВАРИЯ В СЕКТОРЕ 0-АЛЬФА». Это был не реактор. Это была главная магистраль с паром, ведущая прямиком в сердце его цитадели. Все стены начали мигать распадаться по пикселям, то исчезать, то возвращаться. Она знала, что это не навредит ему, но по крайней мере задержит. - Ему вообще можно навредить? – Промелькнуло в голове девушки. Холодный голос в ее голове взвыл от помех и смолк. Контроль над телом вернулся, рука перестала абстрагироваться, и она рухнула на пол, обессиленная, рыдая и смеясь одновременно. Она купила им время. Ценой своего последнего козыря. Ценой того, что теперь Кейн придет сюда по-настоящему. Она лежала в центре рушащегося мира, который был её тюрьмой, и смотрела на дверь. Она знала — сейчас она откроется. Но теперь она была готова. Она больше не жертва. Она — диверсант. Она — начало его конца. И где-то совсем рядом, в оглушительном рёве аварийной сигнализации, она услышала знакомые шаги. Он шел к ней. Ее надежда. Ее расплата. Шаги приближались, заглушаемые воем сирен и гулом разрушения. Не бег, не спешка отчаяния — это был мерный, тяжелый шаг человека, несущего на плечах весь вес этого адского цирка. И еще одни шаги — более лёгкие, упругие, готовые в любой момент взорваться яростью. Дверь с шипением отъехала в сторону, не выдержав взлома Зубл. В проёме, в клубах красного аварийного дыма, стояли они. Джекс. В его глазах горел огонь, который не могли погасить никакие катакомбы. И Рагата — её тело было напряжено, как пружина, в руке она сжимала обломок арматуры. Её взгляд, дикий и яростный, выхватывал из полумрака каждую деталь. Они увидели её. Хрупкую, бледную, лежащую на холодном полу среди мигающих мониторов и свисающих проводов. На одно мгновение время остановилось. — Помни... — её имя сорвалось с губ Джекса хриплым, надорванным шёпотом. Он сделал шаг вперед, и его нога подкосилась — от боли, от облегчения, от всего сразу. Рагата была практичнее. Её острый взгляд скользнул по приборам, по рычагу, который только что дёрнула Помни, по следам слез на ее щеках. —Что она сделала? — резко спросила она, но не у Помни, а у Джекса, оценивая обстановку как солдат. — Взорвала что-то? Это был твой план, Зубл? Из динамика над дверью раздался хриплый, довольный голос Зубл: —Нет. Но гениально. Сброс давления в паропроводе. Он вывел из строя половину его систем наблюдения в этом крыле. У нас есть минуты. Не больше. Джекс не слушал. Он уже был на коленях рядом с Помни, его руки дрожали, боясь прикоснуться, убедиться, что это не мираж. —Ты... жива, — он выдохнул, и его голос сломался. Помни встретила его взгляд. И впервые за долгие недели ужаса ее губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. —Ты пришел, — её голос был тихим, измождённым, но в нём не было и тени сомнения. — Я знала. Она попыталась подняться, но её тело, истощенное борьбой и пленом, не слушалось. Джекс подхватил ее, прижал к себе. Он чувствовал, как бьется ее сердце — часто-часто, как у пойманной птицы. Он впервые за несколько недель почувствовал расслабление, та, которую он искал, здесь на его руках. Но это ведь не конец выступления. — Надо двигаться, — жёстко прервала их миг покоя Рагата. — Он уже знает, что мы здесь. И он не простит этот саботаж.