Забудь обо мне

В тот вечер Кристине снился сон. Она находилось в тёмной комнате, на стенах висело неисчислимое количество мерцающих мониторов, от яркого света защипало в глазах. Девушка посмотрела на себя. «Я в клоунском костюме? Что за цирк»  Девушка повернула голову и первым кого она увидела, оказался фиолетовый кролик. В её подсознании она проклинала себя за долгие посиделки на работе. Тем временем кролик уже подошёл к ней вплотную, с глазами полными ужаса Но в следующий миг ее собственное тело перестало ей подчиняться.   Это было похоже на удар током — резкий, парализующий. Чья-то чужая воля, холодная и железная, вошла в её конечности, как кукловод вставляет пальцы в марионетку. Она почувствовала, как её мышцы напряглись, чтобы шагнуть, как её губы растянулись в улыбке, которой не было в её душе.   Нет. Что происходит? Остановись.   Внутренний крик застрял в горле, не в силах прорваться наружу. Она была заперта внутри собственного тела, как в стеклянной капсуле. Она с ужасом наблюдала, как ее руки поднимаются, чтобы потянуть его за лямки комбинезона, как её тело прижимается к нему. Она видела его широко раскрытые глаза, и её собственная душа кричала от стыда и ужаса.   - «Я не хочу этого!»   И потом — самое страшное. Она почувствовала, как её голова наклоняется, как её губы прикасаются к его губам.   Это не был поцелуй. Это был акт насилия. Над ней. Над ним. Над всем, что было между ними настоящим.   Внутри нее всё кричало. Она пыталась отодвинуться, разорвать этот контакт, послать ему предупреждение взглядом — но ее глаза, наверное, смотрели на него с той самой нежной преданностью, которую в неё вкладывали, как программу. Это была не её любовь. Это была красивая, отвратительная подделка. Пародия на то самое чистое чувство, что когда-то робко теплилось в её душе. В ту долю секунды, пока длился этот кошмар, ее мысли метались в панике. Когда ее тело наконец отпустило, и она отпрянула, единственным ясным чувством был всесокрушающий стыд. Стыд за это осквернение их памяти, за этот поцелуй-марионетку, за свое бессилие. Она оттолкнула его в сияющую дверь, её голос говорил сам за себя. -Иди, - Выдохнула она, разжимая пальцы. У Кристины был полный дисбаланс после этого. - «Что за бред.. Сначала я его целую потом толкаю его в бездну» Но кроме не понимания, она была в шоке, её было страшно она не понимала, что делает. Но главный вопрос который её мучал, почему она спокойна, она даже улыбается. И в конце у неё получилось взять контроль над своим телом. - Это была не я! Пожалуйста, прости! Это была не я! Я даже не знаю вас! И тут время остановилось, и парень появился перед ней. В ответ на её слова парень улыбнулся, но глаза были полны грусти.  — Ты знаешь нас, ты — Помни. Ты помнишь тепло. Ты помнишь смех. Я нашёл тебя, и я заставлю тебя вспомнить. Ты вспомнишь нас. сказал он, глядя только на неё.   Он был уже в шаге. Его объятие было таким настоящим, таким сильным, что оно сожгло все помехи, весь холод. Оно было спасением и прощанием одновременно.   — Просто помни, — прошептал он.   И всё исчезло в ослепительной, беззвучной вспышке белого света.   Кристина резко села на кровати, сердце выскакивало из груди, по щекам текли слёзы. Во рту был вкус меди и слёз. Она не помнила имён, не помнила лиц. Обрывки сна — ослепительный свет, давящая тьма, чувство падения — ещё цеплялись за сознание, заставляя его содрогаться. И сквозь этот хаос проступало одно единственное ясное ощущение — чей-то взгляд. Полный боли и такой тоски, что её собственная душа отзывалась ей в унисон. Она помнила это чувство — всепоглощающее тепло посреди леденящего ужаса. И щемящую, разрывающую боль потери. И тихий шёпот: «Просто помни». На следующий день Феликс снова был там. Он видел, как она вышла из офиса — бледная, с синяками под глазами, будто не спала всю ночь. Она шла, погружённая в себя, и её пальцы то и дело нажимали на виски.   Он не планировал подходить. Но когда она, переходя улицу, споткнулась и едва удержала равновесие, он инстинктивно рванулся вперёд, подхватив её под локоть.   — Осторожно.   Она вздрогнула и вырвала руку, но, узнав его, не закричала. В её глазах было не столько испуга, сколько глухой, выстраданной усталости.   — Вы... — она не нашла слов.   — Вам плохо? — спросил он, и его собственная тревога заглушила все остальные эмоции. Он смотрел на неё не как на незнакомку, а как на ту, кого искал вечность. В его взгляде не было сомнений — только жгучая уверенность и боль.   — Сны... — вырвалось у неё. Она тут же спохватилась, сжала губы. — Ничего. Всё в порядке.   — Они не «ничего», — тихо, но с непоколебимой уверенностью сказал он. Он видел это — тот же самый испуг, то же самое смятение, что он видел в её глазах в баре. Только сейчас оно было глубже, острее. — Они про цирк?   Она отшатнулась, будто он ударил её.   — Как вы знаете? Кто вы такой? — её голос дрожал.   Он посмотрел на неё, на эту хрупкую девушку, в чьих глазах плескались обломки его собственного кошмара. Он больше не мог представляться чужим именем. Не перед ней.   — Феликс, — сказал он, и это имя, давно забытое, прозвучало странно и непривычно. — Меня зовут Феликс.   Он не сказал, что ищет Помни. Для него он уже нашёл её. Он стоял прямо перед ней. Теперь нужно было только помочь ей вспомнить.   — То, что ты видишь во сне — это не просто сны, — сказал он твёрдо. — Это воспоминания. Наши воспоминания.   Он не спрашивал, он констатировал. И в его голосе, в его взгляде была такая непоколебимая вера, что Кристина не смогла найти слов для возражения. Она просто смотрела на него, на этого странного, измождённого мужчину по имени Феликс, и чувствовала, как стены её реальности рушатся, уступая место чему-то чужому, но до боли знакомому.   — Я не... — начала она, но голос предательски дрогнул.   — Я знаю, кто ты, — перебил он мягко, но непреклонно. Он сделал шаг назад, давая ей пространство. — Дай мне свой номер. Если станет страшно... если приснится что-то ещё... просто позвони. Один звонок. И я буду там.   Он ждал, что она развернётся и уйдёт. Но она стояла, глядя на него. В её памяти всплыло ощущение того объятия из сна — единственной защиты в рушащемся мире. Этот человек, Феликс, был частью этого ощущения. Она не понимала, как, но знала это на уровне инстинкта.   Медленно, почти не веря себе, она достала телефон. —Давай.   Он продиктовал цифры, чувствуя, как наконец-то встаёт на правильный путь. Он получил номер. Не ниточку, а якорь. - А и ещё.. можешь дать номер своей подружки, её же вроде.. Реёчел? Девушка недоверчиво посмотрела на парня. - Если ты затеял это всё ради того что бы подкатить к ней. Тогда подкат провальный. Феликс поперхнулся от этого заявления. - Не переживай, мне нравишься только ты. – Он язвительно улыбнулся и подмигнул девушке. Кристина прифигела с его слов, но решила, что будет лучше не заострять на этом внимания, быстро собралась. - Тогда зачем тебе её номер? Феликс сделал небольшую паузу, раздумывая над ответом. Не мог же он сказать, что её подруга- это его бывшая подруга из цирка. И есть подозрения что она что-то замышляет. - Не переживай ты, я просто должен с ней кое что обсудить. – Парень снова подмигнул девушке, протягивая к девушке руку с телефоном. Ещё немного постояв в раздумьях девушка всё же дала ему номер своей подруги. - И давай без глупостей. Если что-то случиться я звоню в полицию. – Сказала девушка тыкнув ему в грудь. - Ох, Пом-Пом я же не маньяк- Протянул парень взяв девушку за разу. Девушка выдернула руку и отшатнулась от него. - Эй держи руки при себе, и что ещё за новое прозвище? - Слушай Пом-Пом, - Он натянул улыбку на лицо, ту самую язвительною, которая не слезала с его лица в цирке. Полностью проигнорировав вопрос девушки – я приглашаю тебя в бар. Феликс стоял в ожидании что сейчас девушка просто развернётся и уйдёт. Но на удивление этого не произошло.. - Хорошо я приду – Сказала девушка, улыбнувшись ему. Она чувствовала, что что-то её связывает с этими людьми, и она должна разобраться чем. Феликс стоял в ступоре, но вскоре его улыбка вернулась. - Вот и славно, и не опаздывай. А то мне придётся украсть тебя- Парень снова подмигнул девушке и сделал шаг назад. — Спасибо, — прошептал он и, прежде чем она передумала, быстро зашагал прочь.   Кристина стояла одна, сжимая в руке телефон. В висках снова застучало. В ушах отдавалось эхо чужого имени — «Феликс». И его голос, полный уверенности и боли: «Это наши воспоминания».   Она не понимала, что это было. Но она знала одно — её жизнь только что переломилась надвое. А виной тому был незнакомец по имени Феликс, который смотрел на неё так, будто видел в ней кого-то другого. Или... будто наконец-то увидел её настоящую. *** Феликс ушёл от её офиса и направился к дому, сжимая в руке телефон с номером, который теперь горел в его памяти как раскаленный уголь. Не Рэйчел, а Рибит. Та самая, чьё падение в ущелье стало трещиной, расколовшей их хрупкий союз в Цирке. Он не хотел задерживать с ней разговор, чувствуя, как старые раны кровоточат от одного её присутствия в списке контактов. Он знал, что она затеяла что-то ужасное, возможно, подговаривала Кристину, играя на её смятением, потерей памяти, и он должен был с ней разобраться. В цирке они были друзьями, но после несчастного случая Рибит исказилась, перестала его считать своим другом, видя в нём предателя. А затем рассеялась… Он набрал номер. Гудки прозвучали всего два раза. - Феликс. Я знала, что ты позвонишь. А может, Джекс? Как тебе сейчас удобнее? — её голос был сладким, но с металлическим привкусом яда. - Рэйчел. Или тебе больше нравится, когда я звал тебя Рибит? — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - О, не напоминай. Это имя умерло в том ущелье вместе с моей верой в тебя. Говори, что хочешь. Наверное, предупредить, чтобы я держалась подальше от твоей новой куклы? - Кристина не кукла. И что ты ей нашептала? Она рассмеялась, коротко и сухо. - Я просто открываю ей глаза. Показываю, что её «спаситель» — всего лишь трус, который бросает своих, когда дело пахнет жареным. Она такая хрупкая, такая наивная... ей нужен кто-то, кто скажет правду. - Какая правда? Твоя выдумка о том, что я тебя толкнул? Я пытался тебя спасти! - Не врать! — её голос внезапно взорвался яростью, но она тут же взяла себя в руки. -Не врать, Зайчонок. Ты хотел победы. А я была обузой. Я всё видела в твоих глазах в тот миг. Ты смотрел на выход, а не на меня. Феликс сжал кулак так, что кости похрустели. -Ты несешь чушь. Я сидел на краю, пока нас не телепортировало! - Маленький спектакль для самого себя? Мило. Но это уже не важно. Важно то, что Кристина... она слушает. Она верит мне. Ей нужна подруга, а не надзиратель, который видит в ней призрак другой девушки. Скажи мне, Феликс, чем Кристина лучше меня? Тишина после её вопроса висела в воздухе, густая и тяжёлая. Она прозвучала не как колкость, а как выдох — надорванный, полный неподдельной боли. И в этой боли Феликс услышал то, чего не слышал раньше. Сначала — шок. Потом — медленная, ядовитая улыбка растянулась на его лице. Ага. Вот оно что. Всё встало на свои места. Он фыркнул, коротко и презрительно. Звук был откровенно грубым. - Ну надо же, — его голос стал низким, насмешливым. — Неужели всё это время, пока ты строила из себя обиженную жертву, ты на самом деле просто ревновала? Как мило. Прямо как в дешёвой мыльной опере. - я не ревновала! Я просто… - Просто что? — перебил он её, его тон был язвительным, как лезвие бритвы. — Просто надеялась, что я, в конце концов, замечу тебя? Что после того, как ты выставила меня монстром перед всеми, я вдруг пойму, как был слеп, и паду к твоим ногам? Извини, дорогая, но ты не в моём вкусе. Слишком много яда. Да и шкура лягушки, знаешь ли, не самая приятная на ощупь. Он услышал, как она резко выдохнула, будто он ударил её в живот. Он позволил паузе затянуться, наслаждаясь её молчанием по ту сторону трубки. -Чем она лучше? — повторил он, растягивая слова. — Да всем, моя дорогая. Она не ноет о прошлом, которое сама же и переврала. Она не строит из себя мученицу, распятую на кресте моей мнимой «измены». И, что самое главное, — он сделал ещё одну паузу для усиления эффекта, — она — не ты. На другом конце провода наступила тишина. Когда она заговорила снова, в её голосе звучала злоба, насмешка и ледяная отточенная решимость. - Ты ошибаешься. Я не хочу тащить кого-то в темноту. Я хочу, чтобы мы все стали свободными. По-настоящему. Навсегда. Феликс насторожился. - Что ты имеешь в виду? - Цирк, Феликс. Он — наша тюрьма. Даже сейчас, когда мы здесь, его код, его проклятие, сидят в нас, как червь. Ты ищешь способ вернуть Помни, но что, если есть способ удалить сам Цирк? Стереть его навсегда. Разрушить систему, которую построил Кейн. Сердце Феликса учащенно забилось. Это было то, о чём он боялся даже мечтать. Не побег, а уничтожение тюрьмы. - И... ты знаешь, как это сделать? - У меня есть доступ к кое-каким данным. Кейн... он дал мне шанс. Шанс искупить свою «несостоятельность». Есть задание. Если я его выполню, система Цирка рухнет, и мы все станем свободны. Я могу помочь вам. Помочь тебе, Кристине... всем». В её голосе звучала искренность, почти жалобная. На секунду Феликс увидел ту самую Рибит, с которой они когда-то шутили в виртуальном баре. Он хотел верить. О, как он хотел поверить, что в ней осталось что-то от той лягушки, что могла бы стать его настоящим другом. - Правда? — выдавил он, чувствуя, как стена его недоверия даёт трещину. - Правда. Дай мне шанс, Феликс. Дай мне доказать, что я всё ещё могу быть на вашей стороне. Встретимся? Обсудим детали. Ради нашего старой дружбы. Ради свободы. - ...Хорошо. Я выслушаю. Они договорились о встрече и закончили разговор. Феликс опустил телефон, чувствуя странное смешение облегчения и тревоги. Возможно, он ошибался в ней. Возможно, в ней всё же оставалась искра того, что было. Но за её маской доброжелательности скрывался план. План, который она должна была выполнить для Кейна. «Искупить свою несостоятельность» — вот её настоящая мотивация. Она не хотела разрушать Цирк. Она хотела доказать Создателю, что достойна. Что она лучше них всех. И её задание было не освободить их, а принести Кристину в жертву, потому что именно она нарушила 2 правила, она должна поплатиться за свои грехи. А остальных надо было сломить, как и морально так и физически. А она должна стать единственной, кто обретёт свободу, заплатив за это кровью и цифровыми душами бывших друзей. Её предложение помощи было лишь приманкой в новой, ещё более опасной ловушке.