Пока ты со мной

Тишина в комнате больше не была врагом. Теперь она была их общим, тёплым пространством, наполненным невысказанными словами, которые были понятны без слов. После той ночи под снегом и фонарём что-то щёлкнуло на место. Пропасть не исчезла, но через неё перекинули хрупкий, но прочный мост. Олег почти не пил. Богдан видел, как он борется — как сжимает кулаки, когда мимо проходит кто-то с банкой пива, как уходит из комнаты, если по телевизору показывают сцену с застольем. Он боролся молча, яростно, и Богдан восхищался его силой, каждый раз чувствуя приступ нежности и вины. Потому что его собственная борьба была не менее тяжёлой. Желание выплеснуть ярость в драке не исчезло. Оно сидело внутри тёмным, беспокойным зверьком, который скребся когтями изнутри, особенно когда на него накатывала волна старых страхов — что он недостаточно хорош, что всё может рухнуть. Александр слал сообщения: «Где ты, красавчик? Народ скучает по твоим кулакам. Деньги сами в карман не попрыгают». Однажды вечером, когда напряжение стало невыносимым, Богдан не выдержал. Он вскочил с кровати и начал метаться по комнате, как тигр в клетке. —Не могу, — выдохнул он, останавливаясь посреди комнаты. — Чёрт, Олег, мне нужно подраться. Олег отложил книгу и посмотрел на него спокойным, понимающим взглядом. —Я знаю. —Ты не понимаешь! Это как зуд под кожей! Если я не выплесну это, я сойду с ума! —Я понимаю, — повторил Олег. Он встал и подошёл к нему. — Так дерись. Богдан смотрел на него в полном недоумении. —Что? —Дерись. Со мной. Олег принял простую боксёрскую стойку. Без агрессии, скорее, как вызов. —Ты с ума сошёл? — Богдан засмеялся, но смех был нервным. —Ты же хочешь бить? Бей. Но по мне придётся постараться. И они начали. Сначала это было похоже на нелепую возню. Богдан, ведомый старой злостью, делал резкие выпады, но Олег парировал их легко, как будто отмахивался от назойливой мухи. Он не атаковал в ответ, только защищался. —Сильнее, Бодь, — подначивал он. — Ты же так хотел. Но что-то странное происходило с Богданом. Видя Олега перед собой — не противника, а партнёра, — он не мог бить по-настоящему. Его злость начала таять, сменяясь чем-то другим. Через несколько минут он уже не бил, а просто пытался дотянуться до Олега, который уворачивался с редкой для него лёгкостью. Они спотыкались о кровати, смеялись, и в конце концов Богдан, запыхавшийся, просто навалился на Олега, и они с грохотом повалились на его кровать. — Ну и что? — тяжело дыша, спросил Олег, лежа под ним. — Помогло? Богдан задумался. Адреналин был. Усталость была. А вот той животной ярости — не было. Было лишь осознание того, что он валяется на кровати с человеком, которого любит, и это было в тысячу раз лучше, чем любая драка. —Нет, — честно признался он. — Но это... веселее. С тех пор их «бои» стали ритуалом. Когда Богдана начинало «накрывать», он просто смотрел на Олега и говорил: «Готовься». И они начинали свою дурацкую возню, которая всегда заканчивалась тем, что они валились на кровать или на пол, запыхавшиеся и смеющиеся. Это было не насилие. Это была игра. Выпуск пара. И это работало. Богдан написал Александру короткое сообщение: «Всё. Я вышел из игры». И заблокировал номер. Он нашёл другой способ справляться — через бег, через музыку, которую он снова начал слушать, через эти дурацкие потасовки с Олегом. Но самым главным лекарством были ночи. Теперь они спали вместе. Не как тогда, в порыве страсти, а просто — рядом. Богдан засыпал, прижавшись спиной к груди Олега, чувствуя его дыхание на своем затылке и его руку, лежащую на его талии. Это было самым безопасным местом на земле. В этих объятиях не было места ни дракам, ни страхам. Там было только тихое, прочное чувство, что наконец-то он дома. И этот дом был сильнее любого его внутреннего демона.