Пока ты со мной

Последний зачёт сессии был сдан. Богдан, лёгкий, как пух, от сброшенной ноши, болтал ногами, сидя на столе в пустой аудитории. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое окно, пылил золотом. Он ждал. Знал, что Олег придёт. Дверь скрипнула. Олег зашёл, его взгляд сразу же нашёл Богдана. В аудитории пахло мелом, старыми книгами и тишиной. Олег медленно, не сводя с него глаз, закрыл дверь на ключ. Щёлк. Этот звук отозвался гулким эхом в пустом пространстве и в груди у Богдана. Олег подошёл к нему. Не спеша. Каждый его шаг был обдуманным, полным нарастающего напряжения. Он остановился вплотную, встал между его расставленных ног. Руки Олега легли на его бёдра, большие пальцы принялись рисовать медленные, плавные круги по внутренней стороне, сквозь тонкую ткань джинсов. Богдан вздохнул, его веки задрожали. — Сдал? — тихо спросил Олег, его голос был низким и бархатным. —Сдал, — выдохнул Богдан, уже не в силах смотреть куда-либо, кроме его губ. Олег наклонился и прикоснулся к его губам. Это был не поцелуй, а скорее вопрос, лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Потом ещё одно. Богдан ответил, его руки поднялись и запутались в волосах Олега, притягивая его ближе. Поцелуй углубился, стал увереннее, но всё ещё оставался бесконечно нежным. Олег целовал его, как что-то хрупкое и драгоценное. Его губы скользнули по линии челюсти, спустились к шее. Он находил самые чувствительные места, те, что заставляли Богдана вздрагивать и издавать тихие, сдавленные звуки. Олег обнимал его, прижимая к себе, и Богдан чувствовал, как бьётся его сердце — ровно и громко. —Ты так долго, — прошептал Богдан, запрокидывая голову, давая ему больше доступа. — Я уже заждался. Олег тихо рассмеялся, его дыхание обжигало кожу. —Всему своё время, солнышко. Их одежда оказалась на полу, на стульях. Солнечный луч скользил по их обнажённой коже. Олег уложил Богдана на прохладную поверхность стола. Он был медлителен, внимателен к каждой реакции. Его пальцы, всегда такие твёрдые и уверенные, теперь были инструментом нежности. Он растягивал его, готовя, и Богдан зажмуривался, кусая губу, чтобы не застонать слишком громко. Боль была острой, но быстро сменялась нарастающей волной удовольствия. — Всё хорошо, — шептал Олег, покрывая его лицо поцелуями, заглушая его тихие всхлипы. — Я тут. Он вошёл медленно, давая Богдану привыкнуть к каждому сантиметру. И на этот раз не было борьбы, не было ярости. Было только единение. Богдан обвил его ногами, притягивая глубже, его тело открывалось, принимая, отвечая. —Ещё, — просил он, его голос был хриплым от страсти. — Олег, пожалуйста... Олег двигался в нём с невероятной нежностью, каждый толчок был выверенным, каждое движение — продуманным. Он смотрел в глаза Богдана, и в его обычно тёмных, спокойных глазах пылал огонь. Богдан тянулся к нему, ловя его губы в поцелуях, прижимаясь к его груди, слыша стук его сердца. Он сдерживался из последних сил, стараясь растянуть этот миг, это блаженное растворение друг в друге. Кульминация настигла их тихо, как продолжение самого процесса. Не с криком, а с глубоким, сдавленным стоном Богдана и тихим выдохом Олега, который уткнулся лицом в его шею. Они лежали так несколько минут, тяжёлые, потные, прислушиваясь к затихающему дыханию. Олег не отстранялся сразу, а оставался внутри него, продолжая мягко целовать его плечо, шею, губы. Богдан обнимал его, гладил по спине, по волосам. В аудитории стояла благоговейная тишина. Потом они поднялись, начали молча одеваться. Богдан, натягивая футболку, вдруг фыркнул. —Ты представляешь, что подумал бы уборщик, если бы узнал, что на этом столе происходило? — он покраснел, но глаза его смеялись. — Мне бы, конечно, хотелось когда-нибудь попробовать то же самое, но на кровати. Это было бы немного комфортнее. Олег рассмеялся — открыто, по-настоящему. Он подошёл, обнял Богдана за плечи и поцеловал в висок. —Обещаю, в следующий раз будет кровать. Самая лучшая кровать. И никаких столов. Они вышли из аудитории, оставив за собой тишину и солнечный луч на столе, где только что родилось что-то новое, хрупкое и невероятно прочное. Богдан шёл, прижимаясь к Олегу, и чувствовал себя не просто счастливым. Он чувствовал себя целым. А Олег, держа его за руку, знал, что эта битва — и с демонами, и с самим собой — того стоила. Ради этого ощущения дома рядом с собой.