Dear Mr. Black

Годрикова впадина, Нортумберленд – Тедди! Шоу Сириуса начинается! Тедди радостно охнул, услышав голос мамули через интерком, и его глаза метнулись на деревянные часы, висящие на стене спальни. Они были в форме коричневой лисы с длинным пушистым хвостом, который качался туда-сюда с каждым тиком. Как и ожидалось, маленькая стрелка часов почти достигла восьми. Тедди писал письмо Дедушке Рождеству, но быстро отбросил свой мелок в большую корзину с цветными карандашами. Он всё ещё не знал, что хотел бы на Рождество, но он решил, что подумает об этом позже. Вместо этого он слез с кресла-мешка и пополз к маленькой круглой деревянной двери, похожей на большую мышиную нору. Он поднял металлическую петлю и наблюдал, как открывается дверь. Затем, он забрался внутрь, ногами вперёд, и нажал на кнопку на стене. – Лечу! – крикнул Тедди в интерком. – Принято! – ответила его мамуля. – К посадке готовы! – Три, два, один! – сказал Тедди и оттолкнулся, быстро скользя по прозрачной пластиковой трубе. Его волосы развевались, пока он мчался вниз. Он успел поднять взгляд и увидел идеальную банановидную луну, сияющую на тёмном небе. Бананы! Может, Сириус приготовит что-нибудь с бананами сегодня! Но ему не пришлось долго об этом думать. Через пару секунд Тедди уже вылетел из трубы и приземлился на толстую, широкую подушку на полу в гостиной. Он вскочил на ноги и поспешил к дивану, где его мама и папа уже ждали его при тёплом свете огня, потрескивающем в камине. Его папа поднял руку с улыбкой. Это было приглашение обняться, которое Тедди радостно принял. Он запрыгнул на диван и устроился поближе к теплу папиного шерстяного свитера, положив голову ему на грудь. Его мама наклонилась, чтобы поцеловать Тедди в лоб, как раз в тот момент, когда началась знакомая мелодия электрогитары, а логотип Сириуса – чёрная звезда с двумя серебряными венчиками, скрещивающимися в центре – промелькнул на экране телевизора. – Мамуля! – воскликнул Тедди. – Ты пропускаешь начало! – Простите, простите! – ответила она, спеша в гостиную с большой деревянной чашей. – Я добавляла новый сироп к попкорну. В этот раз с солёной карамелью! Она тоже поцеловала Тедди в лоб, затем села на диван рядом с мамой Тедди и передала им чашу. – Надеюсь, он приготовит что-то Рождественское, – сказал Тедди, набивая рот попкорном. Он был солёным и сладким одновременно и хрустел между зубами. Потом он почувствовал сюрприз. Шоколадная крошка! Ещё лучше. Наконец, началось любимое шоу Тедди. «Сириус: Серьёзно о Еде». Там, на экране, был сам Сириус Блэк, с блестящими чёрными волосами, которые падали на его плечи как в рекламе шампуня, яркими голубовато-серыми глазами и белыми ровными зубами. Он был в обтягивающей белой футболке, чёрном фартуке, и его руки украшали татуировки. Он стоял за мраморной стойкой в маленькой кухне своей уютной лондонской квартиры и наклонялся вперёд, опираясь подбородком на ладонь, чтобы немного поболтать. – Не знаю, как вы, а я - настоящий прокрастинатор, – сказал Сириус, глядя прямо в камеру – прямо на Тедди! – с улыбкой, которая была одновременно игривой, немного дерзкой и невероятно умной. – Что значит прокра... прокра... это слово? – прошептал Тедди своему папе. – Это значит, что ты откладываешь всё на последний момент, – прошептал в ответ папа. – И почему-то к Рождеству это становится ещё хуже, – продолжил Сириус. – Сначала я думаю, что у меня есть ещё много времени, а потом вдруг наступает утро вечеринки, и я в панике собираю десерт из того, что есть. Так что я придумал идею, как использовать свою прокрастинацию в свою пользу: вечеринка по украшению пряников. Я сделаю пряничных человечков и глазурь заранее, а мои гости позаботятся об остальном. Пойдёмте, я покажу, как я их готовлю. Тедди схватил ещё одну горсть попкорна и прижался к папиному боку, чтобы посмотреть, как Сириус Блэк делает самое красивое пряничное тесто, которое Тедди когда-либо видел. Он делал это так легко и весело, рассказывал забавные истории, пока мерил и взбивал ингредиенты. Он добавил много мелассы, корицы, имбиря, мускатного ореха и гвоздики, чтобы они были «с согревающей остротой», а также добавил яичный желток, чтобы они были немного мягкими, когда их кусаешь («Вы же не хотите сломать кому-то зубы на Рождество!» – сказал Сириус с озорным подмигиванием). Затем он обернул тесто плёнкой и положил его в холодильник. – Итак. Пока тесто охлаждается, мне нужно купить кое-что для вечеринки, – сказал Сириус, сняв чёрный фартук и надев чёрную кожаную куртку. Через секунду он мчался по улицам Лондона на своём мотоцикле, показывая Тедди свой район. Они заехали в мясную лавку, сырный магазин, винный магазин, а также в магазин игрушек, чтобы купить подарок для его крестника Гарри. – Думаю, ему понравится этот деревянный поезд, как думаете? – спросил Сириус, показывая камере ярко-красный поезд. – Да! – ответил Тедди телевизору. Когда Сириус вернулся домой, он посыпал стол мукой и размазал её по скалке. Он использовал линейку, чтобы убедиться, что тесто ровно четверть дюйма в толщину, а затем вдавил формочку для печенья, чтобы вырезать маленьких человечков. Он брал каждого человечка в свои татуированные руки (на которых были крашенные чёрные ногти и изящные серебряные кольца), и аккуратно выкладывал их на противни. Затем, пока пряничные человечки пеклись, он приготовил коктейли – «праздничный Френч 75», что бы это ни было, Тедди не особо интересовало, что это за коктейль – и глазурь. Наконец наступил любимый момент Тедди. Конец шоу, когда к Сириусу на вечеринку пришли его друзья, включая Гарри! Гарри был того же возраста, что и Тедди, с растрёпанными тёмными волосами, круглыми очками и двумя отсутствующими передними зубами. Он прыгнул в объятия Сириуса, и тот радостно закружил его, после чего Гарри начал украшать пряничного человечка цветной глазурью, сахарными шариками, блестящими золотыми посыпками и пряными конфетами с корицей. Гарри устроил небольшой беспорядок, облизал ложку, а Сириусу было всё равно! Он просто сказал: «Молодец, приятель!» и потрепал Гарри по волосам. Иногда папа позволял Тедди облизывать ложку тоже, но только когда они пекли для себя. Если же они пекли для гостиницы, папа говорил, что Тедди нужно «держать язык во рту». – Папа, мы можем завтра тоже сделать пряничных человечков? – спросил Тедди, зевая. Его веки начали тяжело опускаться. – Да, – ответил папа и накрыл Тедди одеялом. – Мы можем. – А мы можем подавать их в гостинице к чаю? – спросил Тедди. – Отличная идея, друг, – прошептал папа, поцеловав Тедди в макушку. Тедди снова зевнул. – Устал, малыш? – Нет, – пробормотал Тедди. Он не устал. Просто его глаза немного потяжелели. Поэтому он позволил им закрыться. Всего на минутку. Он слышал голос Сириуса, но он звучал тише и мягче, как будто уносясь отсюда. – Вы когда-нибудь видел более идеального пряничного человечка... Тедди, наверное, заснул, потому что следующим, что он услышал, были другое телешоу и голос мамули. Он продолжал держать глаза плотно закрытыми. Если бы он их открыл, родители заставили бы его пойти лечь в кровать. – Его только что аутнули, знаешь, – сказала мамуля. – Кого аутнули? – спросила мама. – Сириуса Блэка, – ответила мамуля. – Что? Правда? – удивилась мама. – Это не так уж и неожиданно, – сказала мамуля. – Слухи ходят уже годами. – Но я думала, он встречался с той актрисой. Из фильмов о шпионах. Какой-то Марлин. – Похоже, она была просто прикрытием. Красивым аксессуаром для ковровых дорожек, чтобы люди перестали задавать вопросы. – Откуда вы вообще всё это знаете? – спросил папа. – Я так понимаю, ты не на той стороне ТикТока, где сплетничают о знаменитостях, – рассмеялась мамуля. – Я на никакой стороне ТикТока, – ответил папа. – Не верится, что люди до сих пор это делают. Мы в 2024 году! – возмутилась мама. – Ну, Флёр, это не значит, что гомофобия вдруг исчезла из мира, – сказала мамуля. – Знаменитостям наверняка особенно трудно. Эти взгляды, камеры, каждый их шаг под микроскопом. А для таких людей, как Сириус Блэк, чей карьерный успех построен на том, что он сексуальный шеф-повар? Женщины хотят его, мужчины хотят быть им. Он может потерять половину своей аудитории, если сделает каминг аут. – Но это плохой пример для детей! Он должен быть... искренним! – сказала мама, и раздраженно пробурчала что-то на французском. – Я думаю, ты слишком строго его судишь, – сказала мамуля. – Пффф, – фыркнула мама. – В любом случае, теперь это твой шанс, а, Рем? – ухмыльнулась мамуля. – О, замолчи, Тонкс, – пробормотал папа, и мамуля разразилась переливчатым смехом. Её смех был настолько громким, что люди иногда оборачивались в магазинах, пытаясь понять, откуда он идёт. Тедди это очень нравилось. – Он всегда тебе нравился, а теперь ты знаешь, что он играет за твою команду! – сказала мамуля. – Да, конечно, пойду сяду на следующий поезд до Лондона и скажу ему, что я свободен, – сказал папа, и Тедди представил, как он закатывает глаза. – Тебе стоит добавить его в свой список на Рождество, – добавила мамуля игривым тоном. – Или хотя бы в твой мастурбанк. – Тонкс! – прошипел папа. – Тсс! – Да он спит! – сказала мамуля. – Нет, не спит, – ответила мама. Через секунду Тедди почувствовал, как маникюрные ногти мамы щекочут его подбородок, и он расхохотался. – Видите? Притворяется! – Я не хочу ложиться спать! – захныкал Тедди, но это было бесполезно. Всегда так. Трое против одного. Через несколько минут, после того как Тедди почистил зубы и надел пижаму, и папа как раз укладывал его в кровать, он вспомнил кое-что. – Папа? – Да? – Что значит «аутнули»? – Хмм? – спросил папа. Он сел на край кровати Тедди и наклонил голову в сторону с недоуменным выражением лица. – Аутнули. Как мамуля сказала о Сириусе? – О, – сказал папа, и его голос стал немного тише. – Ну, это когда люди узнают, что кто-то гей. Но этот человек сам никому не говорил. Кто-то другой выдал его секрет. Тедди задумался над этим. – То есть Сириус Блэк гей? – Если верить ТикТоку, да. – Почему он хотел держать это в секрете? – Ну, иногда быть геем тяжело. Не все относятся к тебе хорошо. – Почему? – Я не уверен, милый, – произнёс папа, и его голос звучал не только тихо, но и немного грустно. Тедди не понимал почему. Все были добры к его родителям. Тедди снова замолчал, обдумывая происходящее. – То есть Сириусу Блэку нужен муж? – спросил Тедди. – Не знаю, – рассмеялся папа. – Может быть. – Тебе тоже нужен муж. – Мне не нужен муж, – сказал папа. – Нет, нужен! И им может быть Сириус Блэк! – Но, милый, мы не знаем Сириуса Блэка. – Может, мы можем с ним встретиться! Мы могли бы сесть на поезд в Лондон, как ты говорил, и… – Пора спать, Тедди. – Но… – Пора спать, – повторил папа, на этот раз твёрже. Он поцеловал Тедди в последний раз, пожелал спокойной ночи и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Но Тедди не заснул. Он наконец-то понял, что написать в своем рождественском списке. Он вытащил свой походный фонарик из ящика прикроватного столика, на носочках подкрался к своему креслу-мешку, забрал письмо, над которым работал, а также дощечку, и поспешил обратно в постель. Он накрылся одеялом, поставил фонарик на край подушки и начал писать. Дорогой Дедушка Рождество, Это Эдвард Римус Делакур Люпин. Но ты можешь называть меня Тедди. Я знаю что не очень хорошо быть жадным потому что у меня уже есть 2 мамы. Но я бы хотел ещё 2 пап. Я бы хотел чтобы моим вторым папой стал Сириус Блэк, пожалуйста. Он будет отличным папой для меня. Я уже очень его люблю. Он добрый и смешной и очень умный. Я тоже хороший повар прямо как он и мы все могли бы быть поварами вместе. Я думаю он тоже полюбит моего папу. Мой папа очень красивый. И очень добрый. Он рассказывает смешные шутки и печет лучшие круассаны. Он также лучше всех обнимается и может починить что угодно. Он будет лучшим мужем для Сириуса. Я тебя люблю! С любовью, Тедди Тедди красиво украсил письмо, нарисовав рождественские ёлки и подарки, а также картинки с собой, папой, мамулей, мамой и их котом Лунатиком. Так Дедушка Рождество точно поймёт, какая замечательная семья будет у Сириуса Блэка, если он присоединится к ним. Он нарисовал их дома, гостиницу, сады и теплицы. Затем, на всякий случай, Тедди написал ещё одно письмо. Ведь, может быть, Дедушка Мороз не может дарить людей. Дорогой мистер Блэк... Лондон Сириус Блэк свернул за угол грязного переулка и застонал. Там, перед зданием, толпилась стайка фотографов, похожих на стервятников, кружащих вокруг умирающего животного, в ожидании его последнего вздоха. Только животным в данном случае был он сам. Часть его хотела сказать «нахуй всё» и просто ехать дальше, не останавливаясь, пока не доберётся до дома Джеймса. Другая часть жаждала пролететь на мотоцикле прямо сквозь этих фотографов, заставив их разбежаться, как мерзких крыс. Но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого он припарковал мотоцикл и молча протиснулся сквозь толпу, оставив шлем на голове, чтобы хотя бы не дать им сделать нормальных фотографий его лица. – Сириус! Сириус! – кричали они, пока он поднимался по каменным ступеням. Вспышки щёлкали и взрывались вокруг него, пока он проталкивался вперёд. – Вы чувствуете себя преданным? – Что бы вы сказали Эвану, если бы знали, что он вас слушает? – Почему вы не снимете шлем? Вам стыдно за свою сексуальность? Сириус проигнорировал их и вошёл в тяжёлую деревянную дверь, которую для него открыл швейцар. – Спасибо, Клайв, – кивнул Сириус. – Всегда пожалуйста, Сириус, – ответил Клайв, захлопывая дверь. – Извини за этих ублюдков. – Эх, часть сделки, да? – Может, и так. Но это всё равно неправильно. – Ценю это, – сказал Сириус, хлопнув Клайва по плечу и зашагав по коридору к конференц-залу. Только когда он оказался в безопасности внутри, он снял шлем. Но зрелище, что ждало его там, было ненамного лучше того, что он оставил снаружи. Тело Сириуса напряглось, когда он оглядел дюжину людей в костюмах, которых он явно прервал. Длинный стол для совещаний был завален бумагами и наполовину выпитыми чашками чая и кофе. На большом экране в конце зала красовался слайд PowerPoint с заголовком: «Контроль ущерба». Встреча должна была быть посвящена желанию Сириуса отойти от регулярных появлений на телешоу и сосредоточиться на написании кулинарных книг. Но он почувствовал, что планы кардинально сместились. – Начали без меня, вижу? – холодно произнёс он. Его взгляд нашёл менеджера – Карадока Дирборна, который хотя бы имел достаточно приличия, чтобы выглядеть смущённым из-за того, что его поймали за обсуждением Сириуса за его спиной. Дирборн вскочил и поспешил к Сириусу, кладя примиряющую руку ему на плечо. – Мы просто хотели уладить пару рабочих моментов до твоего прихода, приятель. Ничего важного, – сказал он своей обаятельной, слегка скользкой улыбкой. – Как заботливо, – отрезал Сириус. Дирборну было 37, он выглядел молодо и обладал поразительной способностью вести жесточайшие деловые переговоры, сохраняя при этом имидж «простого парня» – благодаря происхождению из рабочего класса, грубоватому акценту и настойчивому желанию носить чёрные толстовки и джинсы даже на встречах с важными руководителями. Именно эти качества когда-то понравились Сириусу. Дирборн казался глотком свежего воздуха. Искренним. Настоящим. Таким непохожим на консервативные правила, в которых воспитывали Сириуса. Но теперь джинсы и худи Дирборна выглядели не искренностью, а скорее костюмом – особенно в такие моменты, когда он вёл собрание по теме «контроль ущерба». Сириус сел в свободное кресло конце стола и встретил взглядом замолчавших людей. – Ну что ж, – сказал он, с грохотом бросив шлем на стол. – Просветите меня. – Я же сказал. Это просто рабочие моменты, – пожал плечами Дирборн. – Бред. Я, блядь, умею читать, – огрызнулся Сириус, указывая на экран. Он обвёл глазами присутствующих, но те лишь неловко заёрзали. – Ну? После минуты тишины кто-то наконец заговорил. – Мы обсуждали твоё заявление для прессы, – сказала Пандора Лавгуд, жёсткая, деловая публицистка, чей гардероб, казалось, целиком состоял из пиджаков с плечевыми накладками и огромными золотыми пуговицами. – Какое ещё заявление? – усмехнулся Сириус. – Мне нечего сказать. Пандора открыла рот, но первым заговорил Дирборн. – Сириус, просто послушай… – Нет, Док, я уже говорил, что я чувствую! – резко перебил его Сириус. – Я никому не должен объясняться за свою личную жизнь. – О твоей ориентации стало публично известно, Сириус, – сказал Дирборн. – Люди хотят ответов. – Ничего подобного! Стало известно о Корпорации Сириуса Блэка! Но я? Этот человек? – крикнул Сириус, яростно тыча пальцем себе в грудь, где бешено стучало его сердце. – Я всегда был собой. Это вы, ублюдки, заставили меня прятаться! – Если ты не выскажешься, – резко сказала Лавгуд, – пресса даст Эвану говорить всё, что он захочет! Ты не можешь позволить злопамятному бывшему диктовать эту историю. Общественность… – Да плевал я на общественность! – воскликнул Сириус. Но тут раздался другой голос – сухой и жёсткий, как сам его хозяин. – А вот лучше бы не плевал, молодой человек. Живот Сириуса скрутило. Барти Крауч-старший, вице-президент его телеканала по программированию, сверлил его взглядом сквозь круглые очки с тонкой оправой. – Потому что именно общественность держит тебя на плаву, – продолжил Крауч, и мышца на его челюсти дёрнулась. – Домохозяйки средних лет хотят фантазировать о тебе на своей кухне. Им не нужно представлять твоего, мать его, парня. – Думаю, вы встречали не тех домохозяек, – фыркнул Сириус, откинувшись на спинку стула и скрестив руки. – Ты думаешь, что очень умён, мистер Блэк? – тихо спросил Крауч. – Бывает, – пожал плечами Сириус. – А ты хоть раз задумывался, что сотни рабочих мест зависят от образа Сириуса Блэка? – спросил Крауч. – Образа Сириуса Блэка? – медленно повторил он. – Так я, значит, корпоративное изобретение? – Для целей этого совещания, мистер Блэк, именно так, – рявкнул Крауч. – Нет. Вообще не так, – ответил Сириус, его голос дрожал от злости. – Я настоящий человек. С настоящей жизнью. И мне надоело притворяться, что это не так. Сириус схватил шлем и резко отодвинул стул. – Куда ты идёшь? – раздался испуганный голос Дирборна. – Какая, к чёрту, разница, куда я иду? – огрызнулся Сириус. – Если Сириус Блэк - это всего лишь образ, то я вам вообще не нужен. Сириус повернулся, чтобы выйти из зала, но Дирборн снова рванул к нему и схватил за руку. – Сириус, нет, – прошипел он, вставая между ним и дверью. – И какого хрена я должен остаться? – потребовал Сириус. – Вам плевать на меня. Вам важен только бренд. – Это неправда, – сказал Дирборн, его глаза расширились и умоляли. – Тогда дайте мне просто всё это игнорировать, – ответил Сириус. – Всё само уляжется. Дирборн тяжело вздохнул и покачал головой. – Ты же понимаешь, так нельзя, Сириус. Пресса уже упивается этим, и у нас есть рекламодатели, перед которыми мы отчитываемся. И телеканал, и партнёрские сделки, и выступления. Не говоря уже о рабочих местах. На этом слишком многое завязано. – Отлично. Делайте что хотите, – сказал Сириус. – Но не ждите, что я буду в этом участвовать. И с этими словами Сириус оттолкнул Дирборна и вышел за дверь. – Уже закончили? – спросил Клайв, когда Сириус прошёл мимо. – Более чем, – пробормотал Сириус, не сбавляя шаг. Он распахнул дверь, не дожидаясь, пока Клайв сделает это за него, и тут же оказался в окружении папарацци. Они облепили его со всех сторон, крича вопросы, тыкая камерами в лицо, преграждая путь к лестнице. Всё, что он видел, – это наглые локти, объективы, щёлкающие вспышки и орущие рты, которые жаждали его разорвать. – Что ты скажешь маленькому Гарри, когда он узнает, что его крестный - педик? – перекричал шум чей-то голос, и в Сириусе что-то оборвалось. – Если ты сейчас же не заткнёшь свою ебучую пасть, я сам её тебе заткну! – рявкнул Сириус. – Это подтверждение? – крикнул другой папарацци, и прежде чем Сириус понял, что делает, он резко развернулся, рванул вперёд и замахнулся на одну из камер. Фотограф успел увернуться от кулака и отшатнулся, но продолжил снимать, сукин сын. Сириус прорвался к мотоциклу, запрыгнул, завёл мотор и рванул прочь, заставив фотографов шарахнуться в стороны. Те бросились следом, пока он не свернул за угол и не растворился в лондонском потоке машин. – Значит так, – сказал Джеймс через полчаса, открыв дверь ещё до того, как Сириус успел постучать. – Ты гетеро и ты ударил фотографа? – Что? – Твиттер. – Ого, они, как всегда, всё перепутали. Я гей до чёртиков, а он увернулся. Джеймс отступил в сторону, впуская Сириуса в дом, и тут же навстречу выскочил его пёс Бродяга. Сириус присел и почесал огромного чёрного пса за ушами, благодарный за простую, безусловную любовь и привязанность. – Привет, дружище, – мягко сказал Сириус. – Нравится гостить у Гарри? Скучал по мне? Бродяга радостно заскулил и завалился на бок, бешено виляя хвостом по плитке прихожей Джеймса. Спасибо богу за такого лучшего друга, живущего в закрытом поместье, подумал Сириус. – Сириус! – окликнул другой голос, и он поднял голову, увидев Лили, жену Джеймса, с лицом, полным тревоги. Её длинный рыжий хвост взметнулся за спиной, пока она спешила к ним. – Ты в порядке? Я только что прочитала, что ты ударил фотографа! – Попытался, – поправил Сириус. – Попытался ударить фотографа. – Что там вообще произошло? – спросил Джеймс. И Сириус немедленно изложил Лили и Джеймсу весь этот кошмар. Те накормили его остатками мясного пирога, который он ел на полу у камина в их уютной гостиной. Бродяга лежал на ковре, положив голову на ботинок Сириуса, а Гарри строил башню из Лего на журнальном столике. – Мы даже о кулинарных книгах не поговорили, – горько сказал Сириус. Он взглянул на телефон и перечитал «своё» заявление для прессы, которое, как оказалось, было выпущено сразу после того, как он покинул собрание: «Если бы я был геем, я бы сказал об этом. Эван Розье – мой бывший друг, которого я, как оказалось, совсем не знал. Я желаю ему и его семье всего наилучшего.» – Технически это не ложь, – заметил Джеймс. – Технически. Но и правдой это тоже не назвать, – мрачно сказал Сириус. – Ненавижу, что Эван сделал это с тобой, – сказала Лили. По её шее расползлись красно-фиолетовые пятна - так всегда случалось, когда она приходила в ярость. – Всё ещё не понимаю, почему ты не дал мне проколоть ему шины. – Потому что я не могу позволить тебе сесть за решётку из-за этого идиота, – ответил Сириус. – Оно того стоило бы, – пробурчала Лили. Но Сириус не ответил. Даже здесь, в относительной безопасности дома Джеймса и Лили, он чувствовал, как стены сжимаются. Чувствовал себя загнанным, преследуемым, словно за каждым углом прячутся глаза и уши. Он поставил пустую тарелку на столик и резко поднялся, отчего Бродяга испуганно дёрнулся. – Я просто… Я должен выбраться отсюда, – нервно рассмеялся Сириус, запуская руку в длинные чёрные волосы. Он начал метаться туда-сюда перед камином, словно хотел выскочить из собственной кожи. – Мне нужно уехать хоть на время. – Так уезжай, – сказал Джеймс спокойно, как лёгкий ветер в буре мыслей Сириуса. – Будто всё так просто, – усмехнулся тот, не прекращая шагать. Бродяга следил за ним глазами, вертя головой. – Ты же закончил съёмки в этом году, – рассудительно сказал Джеймс. – Весь сезон уже отснят. У тебя ничего не запланировано до рождественского прямого эфира. – У меня встречи. С юристами, журналистами, начальством. – Так отменяй! – воскликнул Джеймс. – Ты богат и знаменит, и твоё шоу оплачивает их счета. Ты можешь позволить себе иногда вести себя, как дивa. Сириус остановился перед камином, огонь согревал его спину. Он посмотрел на Джеймса – брата, лучшего друга на свете, который спасал его бесчисленное количество раз и никогда не подводил. – Правда? – спросил Сириус, вглядываясь в лицо Джеймса. – Правда, – легко ответил тот. Он вытащил телефон и посмотрел на Сириуса с ожиданием. – Куда хочешь поехать? – Я хочу… – начал Сириус, но запнулся. Он никогда не брал настоящий отпуск. Всю жизнь работал без остановки. Чего он хотел? Он закрыл глаза и представил. Ему нужна была уединённость. Природа. Тишина и покой. Хотелось видеть звёзды и слышать ветер, слышать собственное сердце. – Я хочу выбраться из города, – сказал Сириус, прежде чем мысль успела полностью сформироваться. – Окей, – кивнул Джеймс. – Что ещё? Что ещё? Это реально? Он и вправду это делает? Сириус глубоко вдохнул. Он посмотрел на Бродягу, который ждал его ответа. – Я хочу… Хочу туда, где… всё честное. Искреннее. Где можно почувствовать связь с чем-то. – Может, чуть конкретнее? – усмехнулся Джеймс. – Я ж не могу такое в «Экспедию» забить. – Ладно, э-э… допустим, где можно с собакой, – сказал Сириус. – С нормальной едой. Чтобы остаться на две недели. – На три, – вставила Лили. – Хорошо, на три, – быстро согласился Сириус. – И чтоб как можно дальше от Лондона. – Окей, посмотрим, что найдём, – сказал Джеймс, быстро печатая на телефоне. – Так… вот место. Пишут, что у него «деревенское очарование». Сейчас посмотрим отзывы. Он кликнул пару раз, и его брови взлетели. – Так, это что, шприц в кровати? – сказал Джеймс. – Продолжаем искать. Он качал головой, пролистывая дальше и бормоча: – Нет… нет… ну это точно притон… – На каком сайте ты вообще сидишь? – возмутилась Лили, выхватив у него телефон. Она быстро напечатала что-то и откинулась на диван с удивлённой улыбкой. – Ого, – сказала она, её глаза широко распахнулись. – Ого! А как насчёт этого? Комплекс «Серебряная луна». В Нортумберленде. 1100 акров заповедной земли. Свежая еда «с фермы на стол». Без сети, полностью на возобновляемой энергии и с компостными туалетами. – Фу, – пробормотал Джеймс. – Домашние животные приветствуются. Владельцы – квиры. И есть свободный коттедж, – сказала Лили. – Тут написано, что они «ценят честную, искреннюю связь гостей с природой и едой». Лили подняла взгляд на Сириуса. – Это ты писал? – спросила она с недоверчивым смешком. Сириус смотрел на неё, ошеломлённый. – Там правда так написано? – спросил он. – Правда, – подтвердила Лили. Он медленно подошёл к ней, сел рядом на диван, и она передала ему телефон. На экране сиял снимок прекрасного деревенского дома, окружённого зеленью, лугами и извилистыми ручьями. Будто из сказки – идиллия, совершенство – и в сердце Сириуса что-то дрогнуло при этом виде. – Красота, – прошептал он, жадно вглядываясь в изображение. Он видел теплицы и сады. Тропинки, каменные стены и белые заборчики. Три недели. – Ты сможешь вернуться в Лондон 23 декабря, – сказала Лили, будто прочитав мысли Сириуса. – Накануне съёмки рождественского прямого эфира. Сириус поднял взгляд на Лили, затем на Джеймса, ища ещё одно подтверждение. – Я просто сбегаю? – вдруг спросил он. В горле стоял ком, лёгкие будто налились свинцом. – Снова? – Нет. И тогда ты тоже не сбегал, – тихо ответил Джеймс. – Ты спасал себя. – Ты бы сказал мне правду, да? – спросил Сириус. Джеймс мягко улыбнулся и кивнул. – Конечно, – сказал он. – Вы правда думаете, что мне стоит это сделать? Отменить всю жизнь на месяц? – Это не месяц. Это три недели. Даже на нормальный отпуск не тянет, – сказал Джеймс. – Езжай, Сириус, – поддержала Лили. – Тебе это нужно. Всё никуда не денется за время твоего отсутствия. Да, подумал Сириус. В этом-то и была проблема. Все его неприятности будут гнить и копиться, пока его не будет. Ох, если бы можно было оставить их навсегда. – Ладно, – нервно кивнул Сириус. – Три недели. – Бронируем? – спросила Лили, звуча удивлённо, но радостно. Сириус кивнул и снова посмотрел на фотографию. Комплекс «Серебряная луна». Три недели. Будет ли ему смертельно скучно? Или он наконец сможет вдохнуть полной грудью? – Да, – сказал Сириус, протягивая телефон обратно Лили, пока не передумал. – Бронируй.