Братья Веснински

Даже в канун новогодних праздников Эвермор оставался темным и мрачным местом. Если бы не даты в календаре с расписанием игр, никто бы и не догадался, что цифра в конце года сменилась другой. Натаниэль лежал на корте, подбрасывая мяч вверх и ловя его до того, как тот упадет ему на лицо — хотя мысль нарочно упустить его не раз мелькала в рыжей, остроумной голове. От невероятно занимательного занятия его отвлек тяжелый звук открывшейся двери. Нат поднял голову, чтобы посмотреть, кто удостоил его своим присутствием, и, увидев Рико, приподнялся на локти. Он не сказал ни слова, ожидая, пока Морияма сам объяснит, зачем пришел. Тот лишь коротко дернул головой — мол, идем. Всё стало ясно: в гнездо прибыл новоиспеченный «гулящий ворон». Улыбка, жаждущая свежей крови, растянула губы Натаниэля, и одним рывком он поднялся на ноги, выходя с поля следом за Рико. Они встретились в раздевалке как раз в тот момент, когда к ней подошёл хозяин. Оба встали по обе стороны от него, словно личная охрана, и вошли внутрь, где Жан проводил беглую экскурсию по Эвермору. Нил стоял у открытого шкафа, недовольно разглядывая новую форму, но, когда за ними закрылась дверь, замолчал и, захлопнув створку, обернулся. — Абрам Веснински, — пророкотал голос хозяина, подходя ближе. — На колени. Натаниэль очень разочаровался бы, если бы его брат подчинился. Но тот его порадовал. — Нет, — просто ответил он. — Я сказал, на колени! — повторил Тецудзи. — А вы меня заставьте. Внутри Ната вспыхнуло безудержное веселье — то, что словами не передать. Грудь распирало от восторга: улыбка напротив была слишком похожа на его собственную. Или на улыбку отца. Жан приглушённо застонал, услышав дерзкий ответ, и, кажется, начал молиться на своем французском. Но всё внимание Веснински было приковано к брату, который кончился на полу под тяжёлыми ударами трости. Натаниэль жалел лишь о том, что Нил — такой же защитник, как и он сам. Значит, на тренировках до него не дотянуться. Веселиться позволено лишь Рико. Зато потом. Когда Рико заставил парня лечь на кровать, когда Жан сел ему на ноги, а запястья обхватил холодный металл наручников — вот тогда началось настоящее веселье. Ната била странная дрожь, когда он слышал крик брата. С одной стороны, он выплескивал на это израненное тело всю накопившуюся обиду за прошлые годы. С другой — будто слышал собственный голос. Этот звук будоражил и тряс его сознание до покалывания в кончиках пальцев. Прошла неделя — по вороньему распорядку, Жану наконец удалось отмыть густую краску с идентично рыжих волос. Нат был послан проверить результат. Зайдя в комнату, он увидел, как Абрам полусидит на кровати облакачиваясь лопатками на стену, еле держась в сознании, а Жан зашивает какой-то глубокий порез на его боку. Подойдя ближе, Нат оттолкнул голову Жана и занял его место. Схватив брата за волосы, он встряхнул его и посмотрел в глаза. — От-е-бись, — пробормотал Абрам. Если бы не еле заметное движение губ, Натаниэль бы решил, что ему послышалось. — Ты так жалко выглядишь, братец. Впринцепи как и всегда — рассмеялся он, но улыбка быстро исчезла, когда взгляд задержался на уродливом отпечатке от утюга. Флешбек хлестнул по голове, словно удар — в ушах зазвенело. Он вспомнил тот день. В их дом снова пришли с проверкой. Абрам, как всегда, умел быть невидимым, а Натаниэль нервничал — слишком явно. Отцу это очень не понравилось, и он выхватил утюг у жены, замахнувшись на сына. Но в последний момент Абрам встал между ними, принимая на себя удар раскалённой подошвы. То был первый раз, когда кто-то принял его наказание на себя. Каждый вечер, наблюдая, как Абрам обрабатывает ожог, как кожа покрывается волдырями, а потом слоями сходит, Натаниэль испытывал всепоглощающее чувство вины. Тогда он понял, что ненавидит возможность подставлять под свои ошибки других. Он не поблагодарил его, не извинился — это было решение Абрама. Он не просил его защищать. Уголки губ дрогнули, нос наморщился. Натаниэль перевёл взгляд на брата и, сжав сильнее его волосы, выплюнул слова ему в лицо: — Твоё никчёмное самопожертвование ни к чему не приведёт. — Это приведёт меня к свободе. А ты сдохнешь на цепи. Нат резко отшвырнул его голову, отчего та ударилась о стену. Судя по спазматическому движению, Нил прикусил язык. Натаниэль не придал этому значения и спокойно вышел из комнаты. Он затормозил перед дверью в комнату Рико, увязнув в этом жалком воспоминании. Чтобы прогнать его, ударил кулаком в стену — так сильно, что кожа на костяшках мгновенно лопнула. — Оборванец.. Он ненавидел это. Ненавидел понимать что Абрам куда смелее его. Их настоящее такое разное. Абрам купался в спокойствии, его ждали, его поддерживали и толкали вперёд, лисы дали ему настоящий дом. А он ? А он каждый день видит кровь и насилие, подвергая этому окружающих собственными руками. Натаниэль отбросил эти мысли возвращая себя в реальность. Нет! У него есть Рико и есть будущее! Он выгрызет это будущее собственными руками. Он приведет Рико к его заслуженному трону и займет место рядом. Последующие дни были слишком одинаковыми. Натаниэль был уверен что Абрам не вспомнит ни дня проведенного в этом аду. Сколько боли может вытерпеть человек? Сколько можно вытерпеть и остаться в рассудке. Эта бестолковая самопожерта брата выводила его из себя. Почему ради каких-то оборванцев лисов он так себя представляет, а ради родного брата нет? Неужели одна кровь что в них течет ничего не значит? Абрам сопротивлялся день за днём, плевал на Рико, плевал на правила. Он держался лишь на желании выжить и вернуться к лисам. Каждая попытка Рико заставить его подписать контракт или принять свой номер отзывалась агрессией и безжизненным отказом брата. Но и Рико был не робкого десятка. Наблюдая, как тонкая игла снова и снова вонзается в кожу, оставляя за собой ровные линии, Нат поймал себя на мысли — забрать эту машину, провести ею по собственной коже. Просто чтобы ощутить ту самую боль — чистую, без агрессии, с правом остановиться. Абрам лежал неподвижно, измождённый тренировками и свежими травмами. Он не реагировал ни на иглу, ни на боль. Наверное, после ножа Рико эта игла действительно казалась прикосновением бабочки. Через полчаса на лице брата красовалась аккуратная пятёрка — ровная, жёсткая, свежая. Нат смотрел на него, как в зеркало. Те же черты, то же выражение — только чуть более побитое, чуть более усталое. Он машинально коснулся своей вытатуированной тройки и скривился. Абрам отстал на одну цифру. Его четвёрка теперь принадлежала надоедливому французу. Нат шлёпнул брата по щеке, встряхнул за волосы. — Подъём, Абрам! Голубые, такие же холодные глаза, медленно сфокусировались на нём. Только тогда Нат продолжил: — Оставайся в Гнезде. У тебя уже есть цифра. Ты в свите, у тебя может быть большое будущее. Абрам усмехнулся. Голос был хриплым, будто скрип мокрого снега. — Я тебе уже сказал… Пошёл нахуй. Я — Лис. Минимум слов — максимум смысла. Будто говорить было больно. Впрочем, после криков, что рвали горло перед этим, неудивительно. — Отец убьёт тебя, — с нажимом сказал Натаниэль. Абрам засмеялся — рвано, выдохнув боль и усталость. — Пусть попробует. Зато я умру свободным, и перед смертью я сдам его ФБР. Со всем потрохами. — Ты чокнутый, — бросил Нат. — Сказал тот, кто тайком от Рико встречается с Ичиро, — прошипел Абрам. Нат цокнул языком, не найдя ответа. Он подхватил брата под руку, выволок из студии и почти втолкнул в машину. Двигатель загудел, город за окном плыл в холодном неоновом свете. Они ехали молча — один дышал тяжело, другой не мог выдохнуть вовсе. Оба возвращались в Гнездо. Каждый — к своей клетке. Рико не сбавлял темпа. Он не давал Абраму ни получаса на передышку. Его излюбленная экзекуция — утопление. И сегодня именно Жан, кажеться впервые, был вынужден стать его руками, а не жертвой. Король не станет пачкать свои в ледяной воде. Жан выглядел так будто вот вот потеряет сознание, вся кровь отошла от и так бледного лица стоило ему подойти к той ванной наполненной водой. Абрам молчал, безэмоционально наблюдая за очередной пыткой. Его лицо оставалось каменным, будто происходящее не имело к нему никакого отношения. Рико снова подошёл, не спуская с него взгляда, и протянул контракт. — Последняя возможность сделать правильный выбор. Абрам обернулся. Затяжная тишины звенела в ушах. Абрам перевёл взгляд с бумаг на короля. Тот чуть приподнял уголки губ, ожидая покорности. Абрам медленно взял документы, будто соглашаясь, — и, не отводя глаз от самодовольного лица Рико, резко разорвал бумаги в клочья. Он швирнул клочки прямо в лицо короля игонируя как те осыпались на пол — Я уже устал повторять. Пошел. Нахуй. — произнёс он и показал средний палец для наглядности. На миг повисла тишина. Затем Рико коротко хмыкнул и без предупреждения толкнул Нила в грудь. Ослабленное тело отлетело назад, споткнулось о край ванны — и с глухим всплеском ушло под воду. Нат стоял в стороне, безучастно наблюдая со схрещенными на груди руками, как брат судорожно хватается за края ванны, а француз давит ему на плечи, не позволяя вырваться. И так раз за разом, пока не прозвучит команда Рико. Вода выливалась за края ванны от бултыханий парня растекалась по полу. Во тьме подвала Натаниэлю даже показалось что это кровь. Жан снова надавил на тело не дав тому зделать нормальный вдох. Он держал, держал, держал. Рико молчал слишком долго. Жан не смел отпустить. Когда руки Абрама ослабли и скользнули в холодную воду, Нат не выдержал. Злость вспыхнула мгновенно. Он шагнул вперёд, оттолкнул Жана. Тот пошатнулся, упал ударяясь плечом о кафель. Нат схватил брата за волосы, рывком поднял и перекинул через край ванны. Абрам закашлялся, выплевывая воду. — Натаниэль, какого чёрта? — голос Рико был холоден, как сталь. Он стоял, скрестив руки на груди, и прожигал его взглядом. — Его смерть не входила в наши планы! — рявкнул Нат. — Этот таракан, как Жан любит выражаться — гнида живучая, — лениво бросил Рико. — Он бы не сдох от такой мелочи. А вот ты поддался слабости, Нат. — Поставь себя на моё место, — процедил тот. — А на его… например, Ичиро. Что бы ты сделал? Пощёчина прозвучала громко. Лицо вспыхнуло болью. Рико взорвался при одном упоминании имени брата — это было красноречивее любых слов. — Не смей его упоминать, — тихо, но с угрозой сказал он. — А тем более сравнивать. Нат выдохнул, сдерживая гнев. — Как бы я ни ненавидел своего брата, я не хочу его убивать. По крайней мере — не своими руками. Рико закатил глаза, раздражённо цокнул языком, но неожиданно отступил. — Жан, — бросил он, разворачиваясь к двери. — Приведи его в чувство. Через час отвезем этот биомусор в аэропорт. Когда за Рико закрылась дверь, Нат перевёл взгляд на порванный, руками Абрама, контракт с воронами, валявшийся у ванной, уже пропитавшийся водой. Буквы поплыли размазывая сб в неровные кляксы. Он тяжело выдохнул и пошёл следом, оставив Жану роль ангела-спасителя.