Братья Веснински

После того как увезли Жана, привычный порядок полетел к чертям. Тренер будто сошёл с ума: каждую тренировку делал длиннее, каждую ошибку превращал в пытку. Казалось, хуже уже некуда — но он доказывал, что можно. Вороны сбились с ритма. Их разум затмевал тупой гнев. Их ослепляла злость — липкая и тягучая, как патока. Они вымещали её как могли — срывались друг на друга на тренировках и в свободное время. То, что они сотворили с вещами Моро, вообще страшно представить: больше всего пострадали тетради с конспектами, открытки и магниты. Но это было настолько бессмысленно, как заставить идти мертвеца. Легче никому не стало. Гнездо гудело. Все винили Жана в предательстве, приписывали ему страшнейший позор без возможности покаяться. Он бросил команду, бросил идею, бросил их всех под огонь. Такого хаоса не творилось даже после ухода Кевина. Кевин имел свою личность, а Жан — всего лишь игрушка.

***

Каждый новый день разъедал Рико изнутри. Он срывался на Ната, потому что на остальных было скучно — те не отвечали. Нат отвечал. Как всегда: слишком остро, слишком умно, слишком больно. — Хватит делать вид, что тебе плевать! — орал Рико. — А ты хватит делать вид, что ты прав, — бросил Нат. Пауза — трещина в воздухе. — Он заслужил, — сказал Рико. — Может быть, — Нат пожал плечами. — Но никому от этого не легче! — Так почему же ты их не остановил?! Откуда вообще эта девка узнала? — Да пошёл ты! Я защищаю тебя, а не Жана. Хотя уже жалею о данном обещании. Ты как психованный ребёнок! Шёл в этот округ за одной израненной пташкой, а в итоге потерял двух! Так лучше? Если это был твой план — то он удался. На такое обвинение Рико сорвался. Налетел на Ната, доставая свой выкидной нож. За годы вместе оба неплохо дрались. Нат защищался, лишь уворачиваясь и отталкивая от себя Рико. Вскоре он выкрутил руку ворона, и нож выпал на пол. После этого Нат толкнул первого номера, и тот почти влетел в стену, но удержался, выравниваясь. После таких драк у обоих тряслись руки, но ни один не просил прощения.

***

Утренняя тренировка длилась всего четыре часа, но казалось — вечность. Желая выплеснуть гнев, они начинали жёстко играть, промахивались мимо ворот, мимо клюшек. Тренер не в первый раз, только за эту тренировку, останавливал игру и выходил на поле. Глаза горели непреодолимым гневом, и каждый молился, чтобы это было не к нему. Трость отбивала чёткий ритм в тишине поля. — Что вы за сброд? — тишина. — Стая? Это вы называете себя стаей? — он усмехнулся коротко, зло. — Да вас половину можно выбросить, и никто даже не заметит. Никто не ответил. Отвечать — значит усугубить положение. Он подошёл к защитнику, который за пару минут игры раз шесть упустил мяч. Трость взмыла вверх, и раздался глухой удар, затем ещё и ещё. Парень упал на пол, стараясь вспомнить, как дышать. Но ему не дали и секунды. — Поднялся. — Защитник не пошевелился. — Я сказал, поднялся! Ты глухой?! Когда он не успел подняться с той скоростью, что желал видеть Тецудзи, тот пнул парня под рёбра. — Быстрее! Я сказал — быстрее, мразь! Парень взвыл, но поднялся. Он прошёлся вдоль линии, цепляясь за каждого. Подошёл к Рико и смерил того презрительным взглядом, будто смотрел на противную гусеницу. — Ты их шевелить вообще собираешься? Или тебе это всё нахер не надо? Так какой ты тогда король, Рико? Не заставляй меня в тебе разочаровываться ещё больше! — Да, хозяин... — Рико стоял, опустив голову, взглядом прожигая трость. Но, к его счастью, Тецудзи просто ушёл с поля, велев начать всё сначала. Каждый вразнобой вздохнул и вернулся на свою позицию. Стая чует слабость. Им достаточно намёка. Первые толчки в спину пошли почти сразу. Один из нападающих налетел на Ната в схватке за мяч и не упустил возможности подцепить его. — Эй, Веснински, решил у короля быть единственной шлюхой? Ты поэтому Моро отпустил? — Проверь свой рот — кажется, оттуда дерьмо льётся, — прорычал Натаниэль, в итоге перехватив мяч и отправив его Рико. — Смотри, как агрессивно реагирует — значит, правда. — Да я думаю, он просто завидует. Вслед за Моро хочется? Ты ж так часто из гнезда сбегаешь. Свободы захотелось? — Чего закаркали?! Вам заняться нечем?! — подбежал Рико. — Так я сейчас найду вам занятие! Например, оттирать свою кровь с корта — как вам идея?! Нат стоял молча. Стиснул зубы, клюшка скрипнула в руках. Он бы проигнорировал все эти толчки, если бы не был уверен, что это он виноват в случившемся. Несмотря на вмешательство Рико, подначки не прекратились, стали лишь менее заметными для посторонних ушей. Вдруг Нат покатился по полу, когда вёл борьбу за мяч. Плечо обожгло болью. Мало того что ему подставили подножку, так ещё и забили на полной скорости. — Где твоя сила, Нат? — Как оказывается, свиту очень просто заменить. А ты следующий. Рико бросился вперёд — не думая. Толкнул нападавшего, следом ударил того клюшкой. — А теперь повтори, что ты только что сказал?! Я внимательно тебя слушаю! Завязалась драка.

***

Нат лежал, чувствуя, как пульс отзывается в ушибленном плече. Он поднял голову — Рико рядом, губы разбиты, но глаза горят. — Зачем ты… — выдавил Нат. — Потому что бесит, — ответил Рико, не глядя. — Лучше бы, — тихо сказал Нат. — Ещё одно слово, Веснински, и я добавлю. Нат притянул Рико ближе и провёл языком по его губам, собирая кровь. Он не простил. Ни за ту ночь, ни за разгромленную свиту, из которой остался только он один. Прощение не вписывалось в их правила. Но среди всего этого хаоса, в гуле ярости и боли, Рико оставался единственной проблемой, которую Нат был готов терпеть.

***

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ! Нат подскочил так резко, что врезался головой во что-то твёрдое. Мир закружился, в ушах зазвенело, и он выругался, хватаясь за лоб. Сознание пробивалось сквозь остатки сна, фокусируя расплывчатое пятно перед глазами — Рико, сидящий на корточках, держался за голову и зло шипел. — Блять, Рико… Ты там молишься? — прохрипел Нат, щурясь. — Какого хрена вообще? — Нат сел на кровати, спуская ноги на пол и потирая ушиб. Рико поднялся, расправляя плечи. — Поднимайся. — Куда? Ты умом тронулся? Ночь на дворе. — Не будь праведником. Я сказал — вставай, — голос был глухим, но с той самой сталью, от которой спорить расхотелось. Нат, всё ещё не понимая, что происходит, закатил глаза, натянул штаны и чёрную толстовку. Он не успел встать, как Рико схватил его за руку и вытянул из комнаты. — Ученик превзошёл учителя? — ухмыльнулся Нат, глядя, как Рико осматривается по сторонам, будто впервые видит мир без решёток. — Заткнись, придурок. Куда идём? — отрезал тот, натягивая капюшон. — Покажи зверю свободу… так понравилось, да? — Нат говорил тише, с тем же издевательским тоном. — Я сказал заткнись. Либо путь выбираю я, либо ты. — Ладно, пташка, пошли, — усмехнулся Нат, обогнав его и первым свернув в сторону дороги. Они шли молча. Асфальт блестел под редкими фонарями, ветер гнал по пустым улицам мусор и запах мокрого железа. Всё вокруг казалось слишком просторным после тесных коридоров гнезда. Рико шёл чуть позади, руки в карманах, голова опущена. Но взгляд — живой, настороженный. Он впитывал каждый звук, каждый отблеск неона, будто запоминал вкус воздуха. — Куда ведёшь? — буркнул он через пару минут. — Куда глаза глядят, — ответил Нат, не оборачиваясь. — Но если боишься так далеко отходить от своего замка, можем вернуться. — Я не боюсь! — коротко бросил Рико. — Конечно, — Нат хмыкнул. — Просто спрашиваешь, чтобы убедиться, что всё ещё можешь приказывать. Рико догнал его, шаги зазвучали рядом. — Я просто хочу понять, зачем ты вообще вылезаешь из гнезда и почему тебе тут так нравится. — Потому что внутри душно, — сказал Нат, взглянув на небо и закладывая руки за голову. — Даже тебе пора было это заметить. Они свернули за угол, где неон переливался на лужах, и город показался почти живым. Там, где-то вдали, гудел поезд, и на секунду оба замолчали — будто слушали пульс мира, не принадлежащего им. — Никогда не думал, что ты решишь выйти просто ради прогулки, — сказал Нат, прищурившись. — Тебя ж кроме чемпионатов ничего не волновало. Рико усмехнулся. — И не волнует. — Ты уже что-то задумал, — Нат бросил на него взгляд сбоку, почти изучающий. Он слишком хорошо знал своего напарника. Рико не ответил. Только посмотрел вперёд — в сторону, где город становился темнее, где не светили фонари. — Тогда идём, — сказал он тихо. — Хочу, чтобы ты кое-что увидел. И пошёл туда, где кончалась дорога и начиналась ночь. Вдалеке показались очертания ворот с облупившейся надписью "FunLand", буквы которой почти отвалились. Нат приоткрыл расхлябаную доску в заборе, Рико пролез первым, за ним — Нат. Доска жалобно заскрипела, закрываясь. Парк встретил их тишиной и запахом ржавчины. На детской площадке качалась одинокая лошадка, крутясь от ветра, скрипела цепь. В фонаре, что чудом ещё горел, жужжал жук — единственный живой звук. — Серьёзно? — хмыкнул Рико, оглядываясь. — Жуткое место. Нат улыбнулся, проглотив колкий комментарий, и прошёл вперёд уверенными шагами. — Когда-то здесь было шумно, — сказал он. — Мы с мамой были здесь пару раз. Он посмотрел на облезлого клоуна, у которого из пасти торчали проволоки. — Тогда я думал, что вот он, рай. А потом понял, что рай — всего лишь декорация, — горестно усмехнулся. Нат провёл ладонью по заржавевшей цепи карусели. — Ты когда-то думал, что судьба сыграла с тобой злую шутку? Что не должен был стать таким, какой ты есть? — Что за ерунда? — Рико догнал его, краем глаза изучая профиль. Нат фыркнул, без злости. — Не помню, чтоб ты без злобы смеялся после той игры. — Потому что я вырос, — Рико обернулся, в глазах промелькнула тень. — Радость бесполезна, требует подпитки, утомляет. Он шагнул к колесу обозрения, металл хрустнул под ногами, в воздухе запахло пылью. Нат остался внизу, наблюдая за Рико. — Идёшь? Нат слабо улыбнулся, забрался по перилам к Рико и не упустил шанс украсть поцелуй. Они сели в корзину, слегка шатавшуюся на ржавых петлях. — Думаю, можно сводить тебя сюда, когда выпустимся. Ты ни разу не был в таком месте. — Не был, — коротко подтвердил Рико. — Да и чего я тут не видел? — Например, упущенной детской травмы по боязни клоунов. — Шутишь что ли? Нат рассмеялся, глядя на озадаченное лицо Рико. — Нет, правда. Знал бы ты, какие клоуны стремные. А главное — за улыбкой не видно намерений. — Скучно, — протянул Рико, откидываясь на спинку проржавевшего сидения, снова шатая кабинку. — Скучно? Как может быть скучно там, где нет правил? Делай что хочешь. Хочешь — вылезем на самый верх или на американские горки. Оттуда вид на город открывается. Полная свобода. — Ладно, Веснински… тут не так плохо. Я понял, почему ты сюда рвёшься каждый раз. Эти слова вызвали странный укол в груди Ната, и он мягко усмехнулся, глядя в тёмные глаза Рико, бегавшие по округе, будто видели что-то большее, чем очертания аттракционов во тьме.