Братья Веснински

Шум арены был глухим и далёким — будто мир за стенами раздевалки существовал отдельно. Нат сидел на лавке, склонившись вперёд, локти на коленях, лента между пальцами. С каждым оборотом она туже обвивала стопу, и казалось, что он сжимает не ногу, а собственные мысли. — Дай, — Рико стоял напротив, протянув руку. Нат молча передал ему ленту. Их пальцы едва соприкоснулись — и напряжение взвилось, как ток. — Ты уверен, что сможешь играть с этим бедром? — спросил Морияма, перетягивая ленту. — А ты когда-нибудь видел, чтобы я не смог? — ответил Нат ровно, почти холодно. Рико скривился, но промолчал. В его глазах не было привычного огня — только сосредоточенность, стальная, как натянутый тетивой лук. Тренер говорил что-то про установки, про стратегию, про то, что они — вороны и должны быть лучше. Никакого запала, никаких подначек — сухо, грубо, как всегда. Нат едва слышал тренера: он прислушивался к отдалённым крикам трибун, где уже гудела толпа. Закрыл глаза и представлял поле: белые линии, линия ворот, бело-оранжевые формы «Лис». Сегодня всё должно было закончиться. Рико сел рядом, тихо, чтобы никто не слышал. — Нат. — Я не подведу, — Нат открыл глаза и усмехнулся. — Ты же знаешь. Снова наступила тишина. Шелест экипировки, натяжение лент, щелканье липучек — у каждого был свой ритуал, своя защита. Когда Рико встал, он похлопал в ладоши — привлёк внимание. — От всех жду максимальной отдачи! — рявкнул он. — Если хоть кто-то расслабится, я лично выгоню его из команды. Я ясно выражаюсь?! Каждый знает слабые стороны — закрыть их. Любым способом! Хоть носом в корт уткните. Придушим лис прямо здесь, они портят наш корт своим существованием. Нат поймал себя на том, что улыбнулся, глядя, как Рико горит своей речью. Она получилась на удивление воодушевляющей — куда больше, чем тренерская. Вороны закончили переодеваться и вышли на разминку. — Вперёд, по местам! — скомандовал капитан, и команда начала под гул трибун. Разминка шла как отточенный ритуал: прыжки, растяжки, пассы один в один, удары по воротам снова и снова. Шаги по паркету отзывались чётко, как метроном. Вокруг — сжатые губы, хмурые брови и лёгкий нерв, который ни скрыть, ни отрицать. Нат ни на миг не дал усомниться в себе — каждый прыжок, каждый разворот он контролировал так умело, что говорить о травме было бы опрометчиво. Рико наблюдал; взгляд его иногда задерживался на бедре, но тут же отводился, будто он не хотел давать Натаниэлю лишних поводов для беспокойства. — Пасы короче! — рявкал Рико на защитников. Тактические фрагменты складывались в узор: кто-то напоминал о сменах, кто-то — о подстраховке при контратаке. Нат слушал и запоминал, но в голове держал отдельную мелодию — ту, что звучала между ним и Рико: немые обещания и неизменный план прикрытия. Разминка подходила к концу. Тренер дал последние указания, и команда выстроилась в линию для предигрового приветствия. Рико подошёл к Нату в тот момент, когда игроки выстраивались по росту; его рука легко коснулась бедра — не слишком мягко, не слишком грубо, просто присутствие. Судьи вызвали капитанов в центр для жеребьёвки. Стартовые составы объявили, команды вышли на корт. Кевин переложил клюшку в другую руку, и хотя вороны давно списали его со счёта, по команде прокатилась нервная волна. Рико рвал себя от ярости, что-то шептал Кевину, но гул трибун заглушал слова. Сигнал — и поле будто взорвалось. Игра с самого начала стала жестокой: столкновения тел отдавались глухим грохотом сквозь плексиглас, удары по мячу и паркету сливались с криками игроков и ревом трибун. Нат двигался быстро; каждое движение было отточено, каждое дыхание выверено. Он чувствовал корт как продолжение тела: шаг, поворот, прыжок — всё подчинено одной цели. Рико рядом — тень и молот одновременно: всегда наготове прикрыть слабые места или атаковать в ответ. Лисы не сдавались. Их атаки были резки и местами предсказуемы, но Нат успевал подстраиваться, перекрывать проходы и отдавать передачи, которые вырывали шанс у соперника. Каждый столкновение в нём разжигало знакомое пламя: адреналин, азарт, хищное наслаждение схватки. Рико играл агрессивно, рисковано, но точно. Он метал взгляд на Ната и корректировал движения, словно связывая их невидимыми нитями. Их взаимодействие было почти телепатическим: Нат знал, где появится Рико до того, как тот сделал шаг, и наоборот. С трибун кричали фанаты «Лис», но атмосфера полностью принадлежала «Воронам». Каждое касание мяча, каждый прыжок, каждая блокировка были как удар молота по наковальне. Через десять минут корт уже был покрыт пятнами пота и отпечатками обуви. Нат с трудом переводил дыхание; боль в бедре отдавалась при каждом резком рывке. Рико заметил это мгновенно: взгляд стал настороженным, почти хищным, но без слов — просто готовность прикрыть. Игра не давала передышки. Каждый проход «Лис» требовал мгновенной реакции; каждое столкновение могло переломить ход матча. Нат держал глаза открытыми, помня одно: сегодня решается не просто матч — сегодня выяснится, кто сильнее, кто заслуживает победу, кто оставит шрамы на поле и в памяти. Они ушли на перерыв со счётом 3—7. — Как нога? — сразу спросил Рико. — В порядке, — ответил Нат сухо. — Тем более что на поле я больше не выйду. — Хорошо, — коротко кивнул Рико. Они занимались растяжкой, пока Тецудзи давал указания. Во втором тайме Нат наблюдал за мясорубкой со стороны. Не прошло и половины, как завязалась драка и одному из защитников влепили красную карточку — сердце стискивалось от напряжения. Веснински еле успевал следить за мячом. Лисы стали выдыхаться. Нат уже начал дремать на волне уверенности в победе, когда один из нападающих влетел в вратаря «Лис» с такой скоростью, что свет в зале будто померцал от вибрации. Это было грубое нарушение; трибуны на мгновение погрузились в мертвую, звенящую тишину, а затем взорвались возмущением. Потасовка на этот раз была не сильной, но наблюдать, как его отражение в оранжевой форме ринулось мстить — было и странно, и чуть забавно. Тренер воспользовался паузой и провёл замену. Рико снова вышел на корт. Нат был уверен: победа в их руках. Счёт 7—8, и казалось, что Рико их просто размажет. — Нет! Не может быть, — Нат вскочил, не в силах оторвать взгляд: Нил занял позицию защитника напротив Рико. Сердце заколотилось, губы растянула нервная ухмылка. Если другие смеялись над заменой, Нат знал: Нил быстрее Рико. Номер 10 мешал Рико прорваться, заставлял пасовать с дистанции. Кевин сравнял счёт: 8—8. Внутренний таймер Ната досчитывал последние секунды до конца. 3… 2… 1… Кевин забил решающий гол — табло застыло: 9—8 в пользу «Лис». Сердце Ната словно оборвалось. Он оторвал взгляд от нападающих и посмотрел на табло, затем на Рико — но тень и расстояние скрывали лицо. Рико перевёл взгляд на Нила; клюшка взмыла в воздух. Нат рванул на поле, но Миньярд опередил его. Как в замедленной съёмке, перед глазами Ната отпечатался момент: массивная вратарская клюшка ломает кость в руке Рико. Лодыжка вывихнулась, Нат споткнулся и рухнул на паркет. Стадион погрузился в гулкую тишину; крик Рико разнёсся эхом по пустеющему залу. Нат лежал в паре метров и не мог встать — мир сжался в один клинок ужаса. Дальше всё шло в тумане: как вывели Рико с поля, как накладывали бинты, как общались с полицией, как награждали «Лис». Он был истощён и не помнил, как очутился в кабинете рядом с поверженным Рико; на диване сидел Тецудзи, у окна — сам Ичиро Морияма. Нат пришёл в себя, когда в дверь вошёл Нил. Он не переводил взгляд с брата на господина, медленно подходившего к Рико. Сердце упало, когда Ичиро приказал Тецудзи на японском, и тот склонился. Затем Нат заметил в руке Ичиро пистолет. Мужчина остановился перед Рико, как бы утешающим жестом прикоснулся к его подбородку. — Ичиро? — промямлил Рико, и к виску его приложили ствол. Нат не стал ждать: он вскочил и встал между ними, отталкивая старшего. — Нет! Я не позволю! Ты не посмеешь! Только через мой труп! — закричал он. — Натаниэль, уйди с моего пути, или я уберу тебя сам, — последовал холодный ответ; пистолет направили на Веснински. — Я тебе нужен! — умолял Нат. — Я полезен! Позволь нам уйти! Я останусь тебе прислуживать.. только — Его оборвали. — Ты был полезен, Нат. До того момента, как встал против меня, — произнёс Ичиро. Затем раздался выстрел. Тело Веснински дернулось; глаза распахнулись; кровь хлынула изо рта. Тело обмякло и повалилось. Нат смог лишь наблюдать, как дуло приставили к виску Рико — и вновь выстрел. Рико умер мгновенно; в его глазах застыл лишь ужас, сожаление и горе. — Нет… — выдохнул Нат. Остались считанные минуты — воздух ещё питал мозг, но времени было мало. — Нет… нет! Нет, Рико! — он подполз к своему королю, с трудом сел рядом и держал его лицо в руках. — А как же парк развлечений? Мы ведь хотели котёнка… Рико… прости, прости. Неужели всё так должно было закончиться? Почему? Холодные пальцы провели по бледному лицу. Нат коснулся губами побелевших губ Рико и, прижавшись, закрыл глаза. Он сжимал волосы Рико, пока жизнь не покинула тело, он выдохнул в последний раз и прошептал: «Прости».

***

Наверное, Нил и правда был плохим братом. Смотря на эту картину, он не чувствовал ничего — кроме усталости. А когда вернулся к «Лисам» — уже улыбался. Наутро в новостях напишут, что король экси, Рико Морияма, покончил с собой, забрав с собой остаток своей свиты.