Связанные стальной цепочкой

      Пора двигаться к следующей игре, Червовому Королю, однако я отчего-то нервничаю. Моя нога сейчас в чуть лучшем состоянии, чем была, однако окончательно ей здесь, в Пограничье, всё равно не зажить, нужен медицинский уход, возможно, полноценное хирургическое вмешательство, когда как Чишия больше специализируется на хирургии сердца. Так что придётся потерпеть до возвращения в Токио, если оно всё же состоится. Я надеюсь, что всё же состоится.       Чишия, кажется, ведёт себя, как обычно, однако теперь я иногда замечаю во время сборов, что он кажется более задумчивым, чем обычно, а взгляд его выглядит куда более отстранённым, словно мысленно он не рядом со мной, а где-то очень далеко, куда мне не попасть, как бы сильно я ни старалась.       Вот и сейчас, прямо перед тем, как мы навсегда покинем наше временное убежище, он стоит на пороге дома, держась кончиками пальцев за дверной косяк, с таким отстранённым видом, что я не удерживаюсь и осторожно кладу ладонь ему на плечо, интересуясь, когда как он даже не вздрагивает:       — Ты уверен, что тебе нужно участвовать в следующей игре? У тебя достаточно времени, чтобы этого не делать, игра нужна именно мне, чтобы продлить визу и, возможно, приблизить возвращение домой. Я справлюсь и сама.       — С твоей раной? — он хмыкает скептически, оглядываясь на меня и бросая быстрый взгляд на мою ногу. Разумеется, немного драматизирует: всё не так плохо, однако в какой-то степени он прав: в играх, где требуются физические способности, я точно не прошла бы дальше. Они итак не ахти, а уж теперь...       — Я могу выбрать что-то, где вряд ли понадобится физическая подготовка. Червовые игры, например. Червовые Королева и Король ещё никем не пройдены, — мой голос звучит уверенно, хотя, по правде говоря, я в себя не настолько и верю, насколько хочу казаться, и он, очевидно, прекрасно это понимает, легко разбивая мои аргументы следующей фразой:       — Вот только добраться до игры получится, только преодолев игру Пикового Короля. А здесь ты легко можешь ему попасться, если будешь одна. Мы оба знаем, что тебе его не одолеть, даже если ты сможешь достать оружие.       Я прикусываю губу, не зная, что ему возразить. Чишия прав во всём, и больше аргументов, чтобы отговорить его от похода со мной просто нет. Разве что попробовать отвлечь и сбежать... Он не простит, но ведь и сам делал так же. Тем более я не уверена, что он морально готов двигаться дальше сейчас. Не до того момента, когда разберётся со своими внутренними мыслями и сомнениями.       — Прежде чем мы уйдём, можешь мне помочь? Я бы хотела остричь эти волосы покороче, но не слишком: возможно, они будут мешать в играх, ведь люди станут бороться за выживание, идя на любые подлости, раз конец так близок, — мой голос звучит достаточно ровно, чтобы не вызвать сомнений. Всё под контролем. — Внутри были расчёска и ножницы, ты не мог бы принести их сюда? Не хочу возвращаться в дом и мусорить, даже если здесь никто не живёт сейчас. Поможешь?       — Ты собралась делать стрижку без зеркала? — он фыркает, пожимая плечами, прежде чем взять меня осторожно за запястье и повести внутрь. — Я помогу. А потом, если тебя так волнует беспорядок, мы всё уберём.       Всё идёт не по плану, так что теперь я точно не успею убежать, пока Чишия ищет ножницы и расчёску, которых я на самом деле в этом доме ни разу не замечала. Возможно, он и сам знает об этом, просто не позволяет мне уйти. Приятно, но в то же время меня изнутри грызёт досада. Не хочу, чтобы с ним что-то случилось, потому что его мысли сейчас витают не там.       Что удивительно, он быстро отыскивает нужные предметы и начинает сам расчёсывать мои волосы. Выходит у него не слишком хорошо, пару раз Чишия дёргает меня за пряди, заставляя прикусить нижнюю губу от боли, однако в результате ему удаётся привести в порядок мои локоны.       А затем я слышу щёлканье ножниц. Щелчок — и небольшая часть волос падает на пол. Другой — и за ней следует ещё немного, давая понять, что стрижка идёт полным ходом. Звук прекращается лишь на короткие мгновения, прежде чем начаться снова, и вместе с ним я в один момент слышу столь ожидаемый, но в то же время нежеланный комментарий:       — Думаешь, я не понял, что ты хотела уйти без меня? Сама ведь понимаешь прекрасно, что это неразумно. Гораздо удобнее держаться вместе, и дело здесь не в романтике или чём-то подобном. Будет лучше, если сейчас у тебя будет союзник, которому можно доверять.       Мне хочется рассмеяться. Сказать о том, что нельзя верить человеку, который сам не верит тебе, который сам по причине той же травмы ушёл на игру один и теперь молчит о том, что там произошло, отделавшись общими деталями. Но я не могу. Слова не выходят изо рта, потому что я в самом деле ему доверяю. Это бессмысленно, глупо и даже опасно для меня, учитывая, что я не знаю, важнее для него новообретённые чувства или он сам, однако всё равно продолжаю делать это. Не могу приказать чувствам, не могу заставить их умолкнуть и снова жить по ведению разума почти полностью. Слишком много всего произошло, слишком много отбрасываемых раньше мыслей прошло через голову. И теперь уже я никогда не стану такой, какой была. И не смогу не верить Чишии, не полагаться на него.       Звук ножниц смолкает, и я, поднимаясь со стула, выдыхаю, сдаваясь, позволяя себе небольшую слабость рядом с ним, даже зная, что могу получить за это нож в спину:       — Ладно. Давай вместе пойдём на следующую игру. Постараемся не умереть и в этот раз и пройти следующую. С этого момента разговоры смолкают, и мы двигаемся в сторону дирижабля молча, иногда замирая и оглядываясь, прислушиваясь к окружающим звукам: как бы нас не настиг Пиковый король. Тот, однако, не спешит появиться в нашем поле зрения, так что до места проведения игры Червового Короля мы добираемся без происшествий.       В здании уже можно заметить большое количество собравшихся помимо нас людей, однако, сколько ни смотрю по сторонам, ни кого-то знакомого ни брата отыскать не могу. Как и Червового Короля. Возможно, нужно просто подождать.       — Успокойся. Это та масть, в которой ты сильна. Победа будет за нами, — Чишия произносит это негромко, едва ощутимо касаясь кончиками пальцев моего запястья в области пульса, и я отчего-то верю ему, быстро кивая в ответ. И правда. Нужно взять себя в руки, мы справимся.       Вот только когда к игрокам всё же приближается команда Червового Короля, вся моя решимость затухает, а в ногах возникает слабость, отчего я еле держусь, чтобы не упасть на колени. Мне удалось принять тот факт, что мой брат — гражданин, но всё равно становится шоком тот факт, что нам удалось столкнуться и мы вынуждены играть друг против друга, борясь каждый за свою жизнь.       Шото смотрит на меня немного хмуро, точно не до конца узнавая с новой стрижкой или усталым взглядом, который, кажется, он никогда не видел в нашем мире. Густые брови заметно хмурятся, когда он отбрасывает назад густые забранные в хвост кудри, замечая, прежде чем поджать губы будто бы в лёгкой обиде:       — Надо же, какая встреча. Кобаяси. А я-то надеялся, что ты погибнешь, пока будешь искать меня по всему "Пляжу" во время Червовой семёрки.       Внутри меня что-то обрывается и холодеет. Что он такое говорит? Не может быть, чтобы мой родной брат ненавидел меня и желал смерти? Мы же всегда хорошо ладили, что изменилось?..       — О, не смотри на меня так, — он улыбается немного лукаво и насмешливо, глядя на меня чуть свысока. — Ты ведь и сама прекрасно догадывалась, что из этого места на вдвоём не выбраться, кто-то из нас погибнет. Знала, что я один из граждан, когда я предложил тебе стать Бубновой Королевой. Так что теперь не строй из себя невинность. О, а что это с лицом твоего спутника-выскочки? Ты ему об этом не рассказала? Ай-яй-яй, Рэй, какая нехорошая девочка! Пытаемся строить общение с другими на лжи? Не самая лучшая идея.       — Помолчал бы лучше, — подаёт голос Чишия. Я слышу холод, однако направлен он, что удивительно, не на меня. — Если Кобаяси не рассказала об этом, значит была причина. Сам-то не сказал сестре прямо, что стал одним из игроков фигурных карт, только намекнул. Так кто из вас больший лжец?       Шото насмешка Чишии определённо не нравится, он едва заметно скрипит зубами, оставляя нас в покое, прежде чем обратиться ко всем собравшимся игрокам:       — Ну что ж, рад видеть всех, кто пришёл на эту игру. А сегодня мы с вами играем в "Рискованную Дженгу". Правила просты: сейчас вы все займёте платформы, которые поднимутся в воздух в качестве башен из блоков. На месте, где вы будете сидеть, располагаются панели, на которых вы сможете выбирать чужие башни и вынимать из них случайные блоки. Где чья башня вам известно не будет, как и то, какие блоки опасны для падения, а какие нет — здесь помогут только удача и логика. Победа присуждается той команде, у которой останется в живых хоть кто-то из людей. А теперь по местам!       Брат хлопает в ладони, спеша со своей командой занять платформы, и я неторопливо плетусь к одной из свободных. Ладони потеют, так что я стараюсь незаметно вытереть их об кофту. Спокойно. Если я хочу выжить, нужно постараться, отринуть мои тёплые чувства к брату, забыть о прошлом и помнить, что он меня ненавидит. Хоть я и не понимаю почему.       На плечо ложится знакомая чуть прохладная ладонь. Чишия. Видимо, хочет поддержать, пусть и своим необычным способом, за что я ему бесконечно благодарна.       — Я хотела рассказать про его предложение, просто из головы вылетело, — я признаюсь честно, пусть и чувствую себя при этом невероятно глупо. Это ведь правда важная информация, а потому мои слова выглядят подозрительно.       — У всех случаются осечки, — Чишия лишь пожимает плечами, продолжая идти рядом со мной. — Давай просто постараемся выжить в этот раз, а после расскажешь всё, что ещё не успела, но хотела бы сообщить.       Я выдыхаю с облегчением в тот момент, согласно кивая. Он прав. Хотя бы ради Чишии и шанса на более или менее нормальную, насколько это возможно, жизнь, ради встречи с Куиной и Анн нужно постараться. Даже если не получится, хотя бы уйду без сожалений, что сделала недостаточно.       Чишия выбирает платформу рядом со мной, и едва мы успеваем занять сиденья за мониторами каждый на своей, как я чувствую, что моё кресло начинает подниматься куда-то вверх. Не сказать, что меня сильно, до ужаса, пугает высота, однако всё равно становится не по себе, так что я не прекращаю смотреть на экран, краем уха слыша, что кого-то рвёт: видимо, слабый вестибулярный аппарат. Помимо этого звучат и крики с падением чужих тел: несколько игроков сорвалось. Конец игры кажется чуть ближе, но это совсем не радует: уверена, никто из команды Шото не пострадал, Червовый король ближе к победе, чем все мы. Нужно постараться не выбыть одной из первых, хоть от меня и мало что зависит.       Руки мелко дрожат, однако я одёргиваю себя, переводя взгляд на экран монитора, чтобы сделать выбор. Взгляд проходит по одной башне, по второй. Не знаю, что выбрать.       — Предлагаю выбирать каждому по разной башне, — неожиданно подаёт голос Чишия. — Так мы сможем понять, у кого какая башня отображена на мониторах.       — А если выбранные детали совпадут и порядок расположения башен у каждого на экранах разный? — подаёт голос одна женщина, а следом за ней высказывается истерично и какой-то парень, на вид не намного старше меня:       — А если после первой же вынутой детали уже кто-то умрёт? Мы можем вот так жертвовать игроками, просто чтобы что-то понять?       — Кто-нибудь умрёт в любом случае, хочешь ты того или нет, — мой голос звучит холодно и сдержанно, я стараюсь думать логически. Очевидно, что это не та игра, где можно спасти всех и каждого, без жертв не обойтись. — Вот только есть шанс, что мы сможем найти и обвалить башни участников команды Червового Короля, прежде ем потеряем почти всех людей.       — Как холодно. Да ты настоящая юки-онна, сестрёнка: никаких нервов и эмоций, только планы на других людей. У тебя сердце ещё в лёд не превратилось? — подколка со стороны Шото задевает, но я не подаю виду. Не заслуживает. И я не должна терять голову из-за такой мелочи.       — Это говорит образец доброты и душевности, — в голосе Чишии звучит намёк на ехидство, отчего мой брат заметно хмурится, привычно уже поджимая губы, прежде чем заметить:       — А ты слишком часто лезешь не в своё дело. Думаешь, провёл пару ночей с моей сестрой, так теперь можешь строить из себя рыцаря, пытаясь её защитить? Мы оба прекрасно знаем, что ты за человек, знаем, что ты её попросту не заслуживаешь.       Чишия смотрит на него с каким-то непонятным пониманием, точно осознавая что-то, что Шото хотел бы скрыть, однако тот лишь фыркает, догадываясь об этом, и скрещивает руки на груди, советуя:       — Сделайте уже выбор. Самое время действовать по плану или без. Вечно откладывать не получится.       И вот каждый из нас сообщает, какую башню в очереди из изображённых на экране собирается оставить без одного блока, что делаем и мы с Чишией. Когда же голосование заканчивается, башни нескольких игроков, в том числе и из команды Червового Короля, падают вниз вместе с сидящими на них людьми. Со своего положения я не могу посмотреть вниз толком, однако грохот, чужие крики и хруст ломающихся костей поражает до самого мозга, заставляя сжать пальцами крепко монитор. Страшно, что подобное может произойти со мной, но обратно пути нет. Нужно дойти до конца игры или умереть с достоинством, не дав Шото ни единого повода для радости.       Брат же кажется спокойным, несмотря на смерть кого-то из близких союзников. Заметив мой взгляд, он с усмешкой поясняет, скрестив руки на груди:       — В Пограничье лучше ни к кому слишком не привязываться. Будет менее больно терять. Это первый из двух способов легче пережить чужую смерть.       — И какой же второй? — я цежу сквозь зубы, глядя на него не без презрения за холодность. Удивительно, что я могу прощать её Чишии, но не Шото, который всегда действовал рационально, всю мою жизнь с самого детства. Наверное, потому что теперь это его качество действует и по отношению ко мне.       Брат смотрит на меня внимательно и уже открывает рот, словно собираясь что-то сказать, однако тут же закрывает, не скрывая насмешки при взгляде на меня, словно решил подразнить и посмотреть, как я отреагирую. Что ж, задеть меня у него получилось, да только я не подаю вида. Сейчас нельзя демонстрировать перед ним слабость.       — Очевидно, что у всех нас расположение башен на экране мониторов разное, — Чишия уже делает вывод на основе услышанного от остальных, что совсем не радует. Впрочем, очевидно, что не только меня: кто-то из игроков кажется испуганным, кто-то — расстроенным или раздосадованным, а ещё несколько человек — злыми, неспособными подавить ярость и гнев.       Вот и один мужчина вскакивает со своего места, точно забыв, что может случиться, если не следовать правилам игр и не участвовать, крича в лицо Шото, пока изо рта брызжут во все стороны капли слюны:       — Я не желаю больше играть в ваши поганые игры, мне итак удалось зайти достаточно далеко! Немедленно верни меня обратно в Токио, ты, дрянь кудрявая!       Старший брат смотрит на него холодно и сдержанно, точно на маленького незначительного жука перед ним, прежде чем пожать плечами и бросить совсем небрежно:       — Вы должны понимать, что способов закончить игру только два: пройти игру до конца или сдаться. Иного варианта нет. И раз вы зашли так далеко, должны понимать, что я говорю правду.       Мужчину всего трясёт от бешенства, спокойствие Шото, кажется, только сильнее распаляет его злость, и я хочу уже сказать хоть что-то, вмешаться, однако он достаёт из кармана пиджака взятый неизвестно откуда пистолет и направляет его в сторону брата, явно намеренный закончить игру раньше. Вот только это не срабатывает.       Лазер пронзает голову мужчины, и он срывается вниз, со стремительной скоростью приближаясь к полу, к обломкам от уже разрушенных башенок других игроков. Кости громко хрустят, заставляя одну из женщин-игроков зажать рот в ужасе, пока ещё одну рвёт где-то в стороне. После такого количества смертей и жестокости они, очевидно, так и не привыкли к порядкам Пограничья. Иногда кажется чудом, что к ним привыкла я сама.       — Продолжаем игру, — голос брата всё так же сдержан, когда он делает свой выбор башенки, и никто из нас не решает выступить против, действуя следом за ним, пусть и всё так же придерживаясь старого плана. Ещё пара человек срывается вниз с разрушением башен, а я понимаю, что по отсутствию каких-то деталей начинаю понимать, какие из башен принадлежат некоторым игрокам. Пусть с моей башней и непонятно пока. Ещё и Чишия хмурится заметно, словно догадываясь о чём-то важном, но не спеша сказать об этом мне.       — Совершенно не могу понять, почему же Кобаяси так хорошо к тебе относилась, раз ты говоришь, что ненавидел её столько лет. И зачем убивать кого-то ради человека, который тебе неприятен? — в его голосе звучит нотка ехидства во время неожиданного обращения к брату, а тот лишь хмыкает, прежде чем заметить с неприкрытой неприязнью:       — Для случайного увлечения моей сестрички ты слишком много знаешь. Даже не думай, что у вас всё может быть серьёзно: как бы я её ни ненавидел, понимаю прекрасно, что ты и мизинца на её руке не заслуживаешь. Это же Рэй. Прекрасная, идеальная, всегда любимая родителями Рэй! Вечно приходилось делать вид, что любишь её, как сестру, когда как самому хочется сжать её гордо посильнее и прекратить поток глупых детских вопросов, заткнуть болтовню и плач из-за ерунды, жалобы на подружек — таких же дур, как она. Стоило ей появится в нашей семье — как она сразу стала любимым ребёнком родителей, золотой девочкой, которую все хвалят в школе и дома, человеком, лишившим меня свободы, потому что я был бы наказан, если бы отказался перед родителями проводить с ней время. Рушила мою жизнь, портила отношения и дружбу, постоянно съедая всё моё свободное время... Однажды я всё же не выдержал, почти сорвался, собираясь разобраться с ней, однако узнал, что сделала та сучка, с которой они дружили. Мало того, что привлекла к моей сестре лишнее внимание, помешав мне разобраться с ней незаметно, так ещё и оставила травму, сделав объектом ещё большей чужой жалости, добавив мне хлопот по заботе над ней. Мне нужно было выплеснуть на ком-то гнев, поэтому я и убил ту девчонку. Дело было вовсе не в моей всеми любимой сестричке.       В тот момент я чувствую, словно земля уходит из-под ног. Плевать, что другие игроки слышат, что на самом деле происходит в моей семье, плевать, что думает Чишия в этот момент. Мой родной брат всё это время ненавидел меня и хотел убить, а в тот день я не просто могла лишиться возможности заниматься любимым хобби, но и потерять свою жизнь. Не хочу в это верить, не желаю! Но мне нечего выставить против, не опровергнуть его слова, сказанные со столь честным лицом.       — Тогда сегодня мне придётся отомстить тебе за всю ненависть, что ты копил годами, просто за то, что я родилась, — срываются с моих губ ледяные слова, когда я крепче сжимаю пальцами монитор. — Посмотрим, кто умрёт сегодня.