Винчестеры

Разговор откладывается на некоторое время. Мокрая одежда, холод от которой не особо ощущался в гараже, вызывает дискомфорт и раздражение в комнатах Бункера. Вещи Дина все еще в его комнате, и они расходятся, договорившись встретиться в зоне отдыха библиотеки, когда приведут себя в порядок. Сэм торопливо захлопывает дверь своей комнаты, словно опасаясь, что кто-то увидит смятение на его лице. Он поспешно сбрасывает одежду и обтирается полотенцем, откинув мысли о душе. Было бы приятно, но нет времени. Переодеваясь в мягкую фланелевую рубашку и старые джинсы, Сэм не может отделаться от волнения, которое растет в нем с каждой секундой. Встреча в библиотеке кажется одновременно манящей и пугающей. Что скажет Дин? Изменилось ли что-то после поцелуя в гараже? Сэм чувствует, как зудит кожа ладони, дорвавшись до такого запретного плода, как задница брата, и это было лучше, чем он представлял, потому что было реальным. Но это не утолило желание, а лишь разгорячило еще больше. Боже, Сэм хочет большего, но готов ли Дин? Вздохнув, Сэм старается успокоиться. Беспокойство сейчас не поможет. Они договорились обсудить все, и он должен быть готов к любому исходу. Возможно, Дин испугался, возможно, ему нужно время, чтобы все обдумать. Но им нужно знать, где они находятся и чего ожидать. Прежде чем выйти из комнаты, Сэм задерживается перед зеркалом, стараясь придать своему лицу спокойное выражение. Он не хочет, чтобы Дин видел его тревогу. Он хочет выглядеть уверенным, готовым к разговору, чтобы передать это ощущение брату. Глубоко вздохнув, Сэм открывает дверь и направляется в библиотеку. Он уверен, что Дин захватит пиво сам. В комнате отдыха пока нет никогда. Сэм еще раз приглаживает волосы, нервно поводит плечами и задумывается, где ему лучше встать. Или сесть? Господи, как же глупо. Но он не успевает принять решение, как в комнату заходит Дин, к сожалению без шорт. На нем почти такая же рубашка, что и у Сэма и обычные джинсы. И конечно, пиво в руках. — А ты быстро, — говорит Дин, плюхается на кресло и протягивает Сэму одну из бутылок. Сэм перехватывает пиво и неловко кивает. Он чувствует, как напряжение нарастает с каждой секундой. Он открывает бутылку и садится в кресло напротив брата. Делает глоток, чувствует прохладу напитка, но это не помогает ему расслабиться. Насколько просто было тогда в гараже или вчера в их комнате, настолько нелепым и сложным кажется все происходящее сейчас. — Сэм, у тебя сейчас башка взорвется, — приходит на помощь Дин в своей манере, и это, как ни странно, помогает. — Начинай уже свои вопросы о чувствах и прочем. — Хорошо, — просто соглашается Сэм и, откинувшись на спинку, спрашивает: — Почему ты останавливаешься? Дин хмурится и отводит взгляд. Сэм видит по его напряженной позе, что ему тоже нелегко. Но они застряли в этом вместе, и тут уже ничего не поделать. — Блядь, Сэмми, — мягко произносит Дин, обхватив бутылку двумя руками и начинает ковырять стикер на ней, — это пиздец нелепо. У меня были сотни красоток и нет проблем… Ты и сам знаешь. Сэм думает, что это риторический вопрос, но Дин поднимает на него вопросительный взгляд, и Сэм быстро кивает в ответ. Знает. Он даже не думал об этом. — Но это же другое. Ты не девчуля с забегаловки, ты вообще не девчуля. И я никогда не думал… С мужиками никогда. А вот об этом Сэм, конечно же, думал. Для себя он давно решил этот вопрос — ему плевать, какого пола Дин. Он хочет его любым и при любом раскладе. Но Дин всегда болезненно реагировал на любые сомнения в его ориентации или пресловутой мужественности, и таких проблем стоило ожидать. — Дин, я тоже никогда, — начинает Сэм, и Дин слушает его, оторвавшись от бутылки, полностью сфокусировав внимание на нем. — Я никогда не был с мужчинами. Дин слегка приподнимает бровь, что можно считать как недоверие. — Что? — слегка возмущенно спрашивает Сэм. — Ну, ты был в колледже. И этот… Брэди. Лицо Дина морщится от отвращения, когда он произносит это имя. Сэм вспоминает своего подставного друга, и отвращение передается и ему. — Дин, нет! Ты что, серьезно думал?.. Дин пожимает плечами и отпивает из бутылки. Как ни удивительно, выглядит он очень довольным и расслабленным, словно узнал что-то приятное. — Ты ревновал? — Сэма озаряет догадка. — Серьезно? Все это время ты думал, что у меня что-то с ним было, и ревновал? — Неправда! — поспешно отрицает Дин, и Сэм коротко хохочет над тем, как нелепо выглядит эта попытка оправдаться. — Ты ревновал, — повторяет Сэм, наслаждаясь недовольным лицом брата. — Давно? С тех самых пор? Судя по тени, которая пробегает по лицу Дина, так оно и есть. — Офигеть, — улыбается Сэм. Конечно, ему все еще грустно и тяжело от того, что его друг оказался подставным демоном Азазеля и их дружба была сплошным обманом, но это было так давно. А ревность Дина и смущение льстят и доставляют удовольствие, Сэм не собирается себя в этом ограничивать. — Дин, между нами ничего не было. Возможно, Брэди, или как его там, и пытался что-то поначалу… Когда я сейчас об этом думаю, то вспоминаю подозрительные моменты. Но я никогда не размышлял о других мужчинах в таком ключе. Пытался, когда понял, что хочу тебя, но ни к кому не испытывал и толику этого желания. Дин ничего не отвечает, лишь смотрит на шахматные фигуры на столике рядом с ними, растерянный от того, как выдал свой секрет. — К тому же в то время я был сломлен после отъезда и расставания с вами, с тобой. Я мог думать только о тебе, Дин. Уже тогда. Если бы не Джессика, я не знаю, что бы со мной стало. Я надеялся, что она излечит меня, и вроде как даже в это поверил. До того дня, как ты вернулся и завалил меня в гостинной нашего с ней дома. — Я не должен был… — с вызовом говорит Дин, но Сэм перебивает его. — Ты искал отца. И все это уже не важно. Я сделал свой выбор тогда. Мне все равно было не убежать, и мы это знаем, речь не об этом, Дин. А о том, что я хотел только тебя. Так что я тоже никогда, и все у меня впервые. Дин молчит, поджав губы, а затем тяжко вздыхает. — Отлично. Тогда я не знаю, что за хуйня с нами и почему мы такие, Сэм. И я не знаю, как с этим двигаться дальше. Сэм глубоко вздыхает, стараясь звучать уверенно и говорить как есть. — Меня устраивает то, какие мы, Дин. Судя по твоей реакцией на поцелуи и то, что ты рассказывал о себе про период, пока я был в Клетке… И то, что ты ответил на мой поцелуй еще до этого — тебе тоже все нравится. Давай оставим эту тему в покое и решим, что мы делаем дальше. Дин крутит бутылку в руках, и Сэм пользуется передышкой, чтобы сделать пару глотков. — Хорошо, — решительно произносит Дин, — допустим. И как ты видишь это дальше? Отсосешь мне, Сэмми, или, может, подставишься? Слова звучат очень резко, и Сэма коробит эта напускная, чрезмерная грубость, а с другой стороны, перед глазами тут же проносятся картины того, что предлагает ему Дин, и если убрать форму, то суть совершенно не отталкивает Сэма. — Это то, что тебя беспокоит? — так же резко отвечает Сэм. — Позиция? Техника? Дин неловко ведет плечом и сжимает челюсти. Сэм понимает, что сейчас нужно быть осторожным, но в то же время ему важно донести до Дина нелепость этих страхов и предрассудков. — Дин, я готов отсосать тебе в любой момент, если ты попросишь. Я даже сам готов просить тебя дать мне сделать это. Я готов быть в любой позиции, которая будет для тебя комфортной, но не смей тащить отсталые рассуждения в наши отношения. И тем более в постель. Ты выше этого, я знаю. Дин поднимается с места и подходит к столу. Спина напряжена, ноги на ширине плеч, одна рука в кармане брюк, другая держит полупустую бутылку. Сэм видел эту позу тысячи раз и знает, что лучше в такие моменты не подходить, не спрашивать ничего. Дать брату время. Сэм допивает пиво, ставит пустую бутылку на одну из полок и сдерживает себя от дурной привычки грызть ногти, а вместо этого сжимает крепко кулаки и разжимает. Мышечная релаксация. Он читал, что это помогает, в одной из книг и даже пробовал пару раз. Не совсем понятно по-поводу эффективности, но отвлекает точно. — Я знаю, что ты прав, — раздается голос Дина, но сам он не оборачивается. — Просто это сложно. Я не могу избавиться от мысли, что если бы отец знал… Он бы убил меня, Сэмми. Отец. Ну, конечно, куда же без него. Сэм устало потирает шею и встает с места. Пара шагов, и он оказывается рядом с Дином, но держит дистанцию в пару футов. — Отец мертв, Дин, — произносит Сэм настолько мягко, насколько получается. — Это уже не имеет значения. — Для меня имеет, — говорит Дин и опирается руками на стол. Плечи опускаются, и теперь он выглядит так, как выглядит человек с непреодолимой ношей. Сэму больно видеть брата таким, но он не знает, как это исправить. — Даже если его нет здесь, то возможно после, там наверху. Как я могу оправдать это? — Дин, посмотри на меня, — жестко произносит Сэм. — Посмотри сейчас же. Дин качает головой, но выполняет просьбу. Сэм знает, что это запрещенное оружие. Он клялся себе, что никогда не будет говорить так с братом, что он ступает по очень тонкому льду. Но какие у него есть еще варианты? Оставить Дина винить себя дальше и разрешить страху перед отцом, точнее воспоминаниям о нем или возможном будущем разговоре, где-то там, в негарантированном раю, испортить то, что у них есть сейчас или может быть, — ну уж нет. Он не даст Дину топить себя в этом и утянуть себя следом. Он удержит их обоих на плаву. — Мне не нужно, чтобы ты что-то оправдывал, а уж тем более перед отцом. Это наша жизнь. Не ему нас судить. И если когда-нибудь этот разговор все же состоится, я ни на дюйм не отступлю от того, что говорил тебе ранее. Я люблю тебя, Дин. И я хочу быть с тобой. Во всех смыслах. Прекрати брать на себя всю ответственность, словно я все еще малолетний ребенок или домашний питомец. Выражение лица Дина меняется. Отрешенный, потускневший взгляд сменяется настороженным, а теперь задумчивым. И Сэм решается продолжить. — Нет смысла отступать, Дин. Мы уже по уши в этом. Мы уже перешли границу. И мы никому не обязаны объяснять происходящее между нами. Мы заслужили свое счастье, Дин. Заслужили иметь что хотим, ведь это никому не вредит. Я хочу тебя. А ты хочешь меня. Отец, как и все остальные, не имеют к этому никакого отношения, слышишь? Сэм замолкает и только сейчас замечает, что подошел ближе. Он тяжело дышит, его бьет мелкая дрожь, а Дин смотрит долгим, изучающим взглядом, и это невыносимо. Сэм понимает, видит его колебания, его внутреннюю борьбу, но не знать, что именно происходит в этой упрямой, взвалившей на себя всю вину мира голове, очень тяжело, и с его губ срывается: — Дин? То ли вопрос, то ли просьба. Сэм и сам не уверен. Но Дин отзывается, реагирует всем телом. Исчезает подозрительность, тревожность, взгляд теплеет, и Дин, словно автоматически, тянет его на себя и обнимает крепко, пока Сэм послушно укладывает свою голову брату на плечо и хватает за спину, вдыхая такой родной запах. — Я услышал тебя, Сэмми, — говорит Дин, зарывая одну из ладоней в волосы Сэма, а другой поглаживая его по спине. — Я услышал. Сэм хотел бы раствориться, позволить этому объятию решить все вопросы, отпустить ситуацию, но он не может. Ему нужно что-то больше, нужны опоры, нужно будущее. — Скажи, что ты со мной, — просит Сэм куда-то в шею брата. И кожа Дина покрывается мурашками, что Сэм считает поводом для гордости. — Я с тобой, — отвечает Дин, и его голос звучит низко, так горячо, так правильно. — Пошло все к черту, Сэмми. В конце концов, мы уже горели в аду, что еще может случиться? Сэм усмехается и хочет что-то сказать, но именно в этот момент руки Дина залезают ему под рубашку, а губы касаются области позади уха, и все слова вылетают из головы. Сэм цепляется за плечи брата и подставляется под сладкие касания чужого рта. Пальцы Дина проходятся по его спине, поглаживают ребра и поднимаются к груди, что приводит к дрожи в ногах и ожившему от возбуждения члену. — Дин, — предупреждающе произносит Сэм и, сам не понимая как, оказывается сидящим на столе с сомкнутыми на талии брата ногами. — Ты сказал, что не против любой позиции, Сэмми, так что со всем уважением, заткнись и дай мне попробовать. Голос Дина сквозит самодовольством, но и напряжением. Сэм видит в его взгляде желание, даже трепет, пока его руки продолжают гладить бока и задирать рубашку все выше и выше… — Боже, Сэмми, — стонет Дин и прижимается пахом к паху Сэма, и у него явно стоит. У них у обоих стоит. — Твои сиськи, очуметь просто, как ты такой получился. Сэм не успеваете решить, как относиться к этому комплименту и комплимент ли это, как Дин наклоняется и проводит языком по его левому соску, свободной рукой сжимая правую грудь. Сэм издает непонятный для самого себя звук, пока руки цепляются за плечи брата, а ноги прижимают его ближе. Ему так хорошо и так преступно мало. Член истекает смазкой, и Сэм уверен, что у него мокрые трусы. Он чувствует, как влажная ткань трется о чувствительную кожу, и это так грубо, но в тоже время все, что у него есть. Дин проводит языком снова и слегка прикусывает сосок, и Сэма пронизывает мысль, что он может кончить и так. Еще пара движений, и он просто спустит в трусы, как подросток. — Дин, я почти… Но Дин его не слышит. Он самозабвенно лижет, кусает, трется щекой, как дорвавшийся пес, и гладит, гладит руками везде, где может дотянуться. Его глаза закрыты, а таз двигается в бессознательной попытке погрузиться, взять свое. Это какое-то безумие, вот так, не дойдя до спальни, на столе. И будь Сэм проклят, если он против происходящего. Но ему нужно почувствовать вкус брата, ему нужно еще чуть-чуть. Сэм сжимает пальцы на затылке брата и направляет его голову к себе. Их губы встречаются, и языки ласкают друг друга. Поцелуй с привкусом пива, но Сэм не против, так оно ощущается намного ярче и лучше. Их тела максимально прижаты друг другу, и Сэм опускает одну руку ниже, еще ниже, пропускает ладонь через ремень брюк и сжимает идеальную задницу брата, вдавливая его пахом в себя. И вот оно, да! Оргазм накрывает так быстро, что Сэм не успевает предупредить. Он спускает себе в штаны кажется вечность, пока стонет Дину в рот и хаотично двигает бедрами, потираясь о внушительный, заметный, каменный член брата через слои их проклятой одежды. Тело бьет крупная дрожь, член ноет от раздражения о ткань, но даже это приятно, это чистое, животное удовольствие. А Дин смотрит на него с таким обожанием, что Сэм совершенно не удивлен тому, что через пару толчков Дин стонет в ответ. Он кончает вслед за Сэмом, и это так эротично, что Сэм не может перестать крутить это у себя в голове — Дин кончил с ним. Они сделали это вместе. Все получилось. Легкость ощущается во всем теле, и Сэм улыбается, глядя на растерянное, посторгазменное лицо брата, пока тот пытается прийти в себя. Дин опускает руки по бокам от бедер Сэма и слегка привстает на носочки, чтобы дотянуться и коснуться его губ снова. Сэм с радостью откликается на поцелуй. Кто бы знал, что Дин такой любитель целоваться. Это благословение, касаться этих мягких губ, нежного языка и Сэм готов проводить так часы, дни и недели, если бы так было возможно. Задницу брата приходится отпустить, так как затекло плечо, и Сэм клянется себе, что вернется к ней, как только будет возможность, а пока обнимает брата за плечи и прижимает к себе. Дин ластится, как внезапно подобревший, растекшийся от сытного обеда бродячий кот, и Сэм не удерживается от смешка от этого сравнения. — Что? — спрашивает Дин, слегка отстраняясь и заглядывая в лицо. — Ничего, — отвечает Сэм, усиливая хватку, чтобы Дин вдруг не решил слинять. — Мне нравится, как ты целуешься. Мне все нравится. Дин смотрит все еще подозрительно, но касается губ еще раз и опускается на пятки. — Нужно привести себя в порядок, — лениво говорит он, одергивая рубашку, которую Сэм незаметно для себя практически стянул с брата. Сэм согласен с ним. Он поправляет футболку и с наслаждением рассматривает покрасневшее лицо Дина, его расширенные зрачки и немного припухшие губы. Кожа лица и груди раздражена и ноет от щетины Дина, и это такое непривычное чувство. Сэм задумывается о всех тех разах, когда ему об этом говорили его девушки и он старался прислушиваться, но сейчас он проникается сочувствием глубже, ощущая то, что, скорее всего, ощущали они. И в тоже время он готов терпеть любые раздражения после, лишь бы случившееся повторилось. Особенно после признания Дина о его… заинтересованности грудью брата, есть подозрения, что эта зона будет часто сталкиваться с подобными ожогами. Сэм приглаживает волосы и спускается со стола на ноги, морщась от того, как мокро и неприятно в трусах. Кажется, нужно снова переодеть и в этот раз принять душ. Может, даже совместный, если, конечно, Дин согласится. Сэм смотрит на брата, который, кажется, уже пришел в себя и, судя по резким движениям, успел себя накрутить. — Мне нужно в душ, — произносит Дин, словно прочитав его мысли. И, судя по тону, о совместном варианте речи пока не может быть. — Хорошо, — соглашается Сэм и добавляет: — Ты можешь сходить у нас в комнате, я подожду. — Нет смысла, — качает головой Дин и, видимо, заметив растерянность брата, поясняет: — Все хорошо, Сэмми. Ну, насколько это возможно. Я просто хочу принять душ поскорее. Сэм кивает, и Дин, неловко потоптавшись на месте, подходит и быстро касается губ своими, а после уходит, забрав с собой свою пустую бутылку. Сэм остается в комнате один. Тишина обрушивается сразу, как только за Дином закрывается дверь. Он стоит посреди комнаты, все еще чувствуя на себе резкость последних секунд — напряжение Дина, его торопливость, но и поцелуй в конце. Сэм чувствует растерянность и решает просто отпустить ситуацию. Он протягивает руку и берёт свою бутылку с книжной полки и тоже выходит из комнаты. В коридоре царит тишина, нарушаемая лишь редкими скрипами старого дома. Сэм машинально оглядывается, словно ожидая увидеть кого-то еще, но кроме пылинок, танцующих в лучах заходящего солнца, никого нет. Он направляется в свою комнату, чувствуя липкость на коже и дискомфорт от промокшего белья. Нужно срочно в душ, смыть с себя это, но так не хочется смывать и этот пьянящий привкус случившегося. Добравшись до комнаты, Сэм бросает бутылку в мусорную корзину и начинает раздеваться. Нижние белье отправляется к грязным вещам, и Сэм отмечает, что сегодня было бы неплохо запустить стирку. Нужно лишь забрать и грязные вещи брата. Позже. Сэм заходит в ванную, включает воду и, пока она нагревается, смотрит на свое отражение в зеркале. Щеки горят, глаза блестят, губы немного припухшие. Он выглядит как мальчишка, пойманный на месте преступления, о котором он совсем не сожалеет. Он спустил в штаны, как не бывало с ним вот уже лет лет пятнадцать. И не удивительно, стоит вспомнить ощущение языка брата на своей коже, его поцелуи и руки… Сэм проводит рукой по покрасневшей груди и покрывается мурашками. Ему нужно отвлечься. Под горячими струями воды Сэм наконец расслабляется. И ему становится легче. Дину просто нужно время переварить все произошедшее. Да и ему самому бы не повредило разобраться со своими чувствами, как бы ни хотелось все бросить и притащить Дина сюда, возможно, им только на пользу некоторое время побыть одним. Сэм не знает, правда ли он так думает или просто уговаривает себя в это верить. Вытеревшись насухо, Сэм надевает чистую одежду и возвращается в комнату. И что дальше? Что ему делать дальше?