Винчестеры

— Дин, — тихо произносит Сэм встав с места. — Выйдем на минуту? Дин хмурится. — Сейчас? — Да. Брат смотрит на него еще секунду, потом переводит взгляд на Кевина. Тот сидит, склонившись над тетрадью, жует почти автоматически и одновременно что-то помечает карандашом на полях. Кажется, он даже не замечает, что происходит вокруг. Дин поднимается. — Кевин, мы не надолго. — Ага, — отзывается он рассеянно. — Идите. Они спускаются по шаткой лестнице на причал. Вода тихо бьется о сваи, ветер приносит запах реки и мокрого дерева. Только когда они ступают на землю, Дин бросает на Сэма короткий взгляд. — Ну и что случилось? — Нам нужно забрать Кевина с собой. Взгляд Дина расширяется. — Ты же сейчас не про номер в мотеле говоришь? Сэм качает головой, но Дин и так знает ответ. Им нужно было сделать это уже давно. Лодка, конечно, хороша и продержалась довольно долго, но сейчас все становится слишком серьезным, чтобы оставлять пророка со скрижалью тут, когда у них есть более подходящее место для обеспечения ему защиты. — Ясно. Видно что Дину не нравится эта мысль. Сэму она не нравится тоже. — Мы можем дать ему самую дальнюю комнату, он будет в нескольких коридорах от нашей. То, как Дин сжимает губы и отказывается смотреть в глаза говорит громче любых слов. Не будет нашей комнаты, если Кевин окажется в бункере. И это разбивает Сэму сердце, так как хоть он и сам не спешит посвящать всех в их личную жизнь, но и возвращаться к тому, что было из страха быть раскрытыми не то, что он бы хотел. — Не знаю, Сэмми… Точнее, ты прав и я тоже думал об этом, но все что сейчас… происходит. Нам придется с этим повременить. Как и ожидалось. Сэм тяжело вздыхает и переводит взгляд на склоняющееся к закату солнце. Было бы так просто забить. Не думать ни о каком аде, рыцарях и прочем, оставить Кевина переводить, а самим уехать и наслаждаться друг другом. Но если что-то непоправимое они никогда не смогут простить себя. И им снова приходится выбирать. Как же Сэм устал выбирать. — Мы что-нибудь придумаем, — говорит он, пока внутри разгорается злость на все происходящее. — Я не собираюсь больше ничего откладывать, Дин. Возможно, будет сложнее, но ты видел его. Ничего кроме скрижали не кажется ему важным, так что, возможно, что… что мы можем просто оставить все как есть. Не останавливаться. Лицо Дина скептически кривится, но сам он молчит и это хороший знак. Сэм чувствует себя увереннее в том, что не только он хочет продолжить, даже с учетом новых обстоятельств. — Я не хочу снова забивать на нас только потому, что нам нужно спасти этот чертов мир. Можно закрыть врата не отказываясь от нас. Дин тяжело вздыхает и проводит ладонью по волоса, ерошит их на макушке. — Блядь, у нас ведь никогда не бывает просто. Сэм пожимает плечам пока Дин пытается уместить в голове сказанное братом. — Хорошо, — кивает Дин. Сэм чуть не подпрыгивает от радости. Он совсем не ожидал, что получится обсудить этот вопрос так быстро, но сегодня брат в целом его удивляет. Сперва инициатива в постели, затем согласие на моногамию и сейчас… Нет, он не жалуется, даже наоборот. Боится спугнуть. — Я не знаю как мы будем это решать, но Кевина точно надо забрать с собой. Потерять пацана сейчас не вариант. А с остальным разберемся. Кевин не хочет с ними ехать. Минут двадцать уходит на то, чтобы объяснить ему зачем и куда они собираются его везти. Затем выдержать все проверки на одержимость и прочее, так как Кевин начинает параноить, что пока они были за дверью, их убили приспешники ада и сейчас пытается увезти прямиком к Кроули. На самом деле они даже гордятся тем, как Кевин им не поверил и решил убедиться в верности их слов. Но после того, как все испытания пройдены, причины разъяснены и Кевину обещана большая отдельная комната, где он не будет видеть их рожи, тот соглашается. Они помогают ему собрать вещи, которых совсем немного, разобрать холодильник, нанести защитные символы и расфасовать ведьмовские мешочки, прежде чем тот соглашается выйти наружу. Дорога до мотеля проходит почти молча. Кевин сидит на заднем сиденье, прижимая к груди рюкзак с записями так крепко, словно кто-то собирается вырвать его из рук прямо на светофоре. Он еще несколько раз спрашивает, действительно ли бункер скрыт от демонов, есть ли там защита, не смогут ли ангелы почувствовать Скрижаль. Дин отвечает коротко, не отрывая взгляда от дороги. Сэм терпеливо объясняет подробнее. Рассказывает про защиту, про сигилы, про огромную библиотеку, которую собирали веками. По мере рассказа глаза Кевина начинают блестеть все сильнее. — Погоди... — он даже подается вперед между сиденьями. — Ты хочешь сказать, что там настоящая библиотека оккультных книг? — Огромная, — кивает Сэм. — И мне можно будет там работать? — Именно поэтому мы и везем тебя туда. Кевин медленно откидывается обратно. — Это... — он качает головой. — Ладно. Это действительно круче лодки. До мотеля они добираются быстро. Сэм остается с пророком, пока Дин забирает остатки их вещи и возвращается в течении десяти минут. Этого оказывается достаточно, чтобы Кевин заснул, завалившись на сидении и уложив рюкзак вместо подушки. Его веки подрагивают и дергаются мышцы на лице, но он точно и крепко спит, скорее всего перерабатывая информацию и все произошедшее во сне. Кевин едва помогает загружать вещи. Стоит ему устроиться на заднем сиденье с рюкзаком на коленях, как усталость наконец берет свое. Сэм несколько секунд наблюдает за ним через зеркало заднего вида. — Ого, — тихо замечает Дин вернувшись и закинув вещи в багажник. Он слегка убавляет громкость, старый рок превращается в едва различимый фон, смешиваясь с ровным урчанием двигателя. Импала выезжает на трассу и дорога постепенно пустеет. Поля сменяют небольшие перелески, потом снова тянутся километры асфальта. Солнце клонится к горизонту и впереди у них длинная ночь. Сэм представляет, как они покажут Кевину комнату и сколько времени уйдет на то, чтобы разобрать архивы и подобрать книги про Каина, первых демонов и рыцарей Ада. Работы столько, что хватит на недели. Может быть, месяцы. Он уже мысленно перебирает разделы библиотеки. Старые шумерские хроники. Демонологические трактаты. Дневники Хранителей знаний. Книга, которую он начал читать утром, тоже может оказаться полезной. Мысль цепляется за другую. Им нужно понять, как жить дальше, чтобы Кевин случайно не оказался свидетелем того, чему свидетелем становиться совсем не должен. Сэму не впервой скрываться, он всю жизнь прятал свои чувства к Дину. Но одно дело скрывать то, что происходит внутри, а другое, когда это уже затрагивает двоих. Впрочем, пророк, кажется, способен сутками не вылезать из своих записей. Возможно, все окажется проще, чем они успели себе представить. Он смотрит на Дина и думает о том, что хотел бы взять того за руку. И если бы не Кевин, позволил бы тот? Они далеко продвинулись в сексуальном плане, но что насчет таких проявлений чувств? Дин чувствует его взгляд и встречается с ним вопросительно подняв брови. Сэм просто качает головой и возвращает внимание на дорогу. Мысли переходят к испытаниям. Один человек. Только один. Сэм смотрит на дорогу перед собой и чувствует, как внутри снова собирается знакомый холод. Если однажды придется выбирать, Дин сделает это мгновенно. Возьмет испытания на себя и даже не станет обсуждать. И Дин знает Сэма ничуть не хуже. Получается тупик. Два упрямца, каждый из которых скорее пожертвует собой, чем позволит другому. Ему нужно что-то придумать и не дать брату взять все на себя, как всегда. А для этого нужно показать ему ради чего стоит ценить жизнь и не бросаться под поезд каждый раз, когда слышен гудок. Сэм почти уверен, что разговор станет самым тяжелым из всех, что им еще предстоят. Монотонный гул двигателя, размеренный ритм дороги и тихая музыка сливаются в одно целое. Сэм еще какое-то время следит за белой разметкой, уплывающей под колеса Импалы, потом веки тяжелеют сами собой. Он устраивается удобнее, прислоняется виском к прохладному стеклу и позволяет себе закрыть глаза всего на минуту. Просыпается он от легкого толчка, когда машина плавно сворачивает с трассы. За окном ярко горят фонари круглосуточной заправки. Несколько колонок пустуют, возле магазина стоит старый пикап, рядом с ним мужчина в рабочем комбинезоне лениво курит, глядя в темное небо. Дин глушит двигатель, потягивается до тихого хруста в плечах и выходит наружу. Сэм несколько секунд сидит неподвижно, пытаясь окончательно проснуться. Сзади по-прежнему тихо. Кевин спит, свернувшись на сиденье. Рюкзак с записями он так и держит обеими руками. Даже во сне пальцы не разжимаются. Дышит глубоко и ровно, веки уже не дрожат. Сам Сэм открывает дверь и вытягивает затекшие ноги, а затем выходит из машины распрямляясь во весь рост. Хорошо. Кровь течет по жилам, мышцы ноют, но от прохладного ночного воздуха слегка прочищается голова и сонливость отступает. Дин возвращается минут через десять с бумажным стаканом кофе и небольшим пакетом, от которого пахнет жареной картошкой и горячими бургерами. Сэм только качает головой, когда брат вопросительно смотрит в его сторону. Есть совершенно не хочется. Он открывает переносной холодильник между сиденьями и некоторое время перебирает содержимое. На дне остается последний белковый смузи, бутылка успела покрыться мелкими каплями конденсата. Сэм откручивает крышку и делает несколько неторопливых глотков. Дин закатывает глаза откусывая от сочного бургера, и вытирает рукой жир и соус с губ. Соблазнительных губ. Конечно, его взгляд не остается тайной и Дин сощуривается, давай понять что видит похотливый взгляд брата, а Сэм лишь вздергивает бровь. Ему нечего стесняться. Они уже прошли эту стадию, когда засунули друг другу языки в глотки и кончали менее суток назад. В итоге Дин просто доедает свой поздний ужин, вытирает руки салфеткой и снова заводит машину. Импала снова выезжает на шоссе. Фары вырывают из темноты лишь узкую полосу дороги впереди. По обе стороны тянутся поля, растворяющиеся в черноте. Изредка попадаются редкие фермы с одинокими огоньками в окнах и дорожные указатели, сообщающие расстояние до очередного маленького городка. Сэм допивает смузи, убирает пустую бутылку обратно в холодильник и снова позволяет себе расслабиться и незаметно проваливается в дрему. В следующий раз глаза открываются, когда Импала уже сбрасывает скорость перед знакомым поворотом. Сэм узнает дорогу сразу. Узкая полоса асфальта, ведущая туда, куда случайный человек никогда бы не свернул. Часы на приборной панели показывают около трех ночи, они почти доехали. Когда Импала наконец останавливается перед входом в бункер. Дин набирает код и открывает дверь гаража, они плавно въезжают внутрь. — Разбудишь спящую красавицу? — спрашивает Дин кивнув на заднее сидение. — Угу. Сэм оборачивается назад и несколько секунд просто смотрит на спящего Кевина. Парень настолько вымотан, что не проснулся ни разу за всю дорогу. Даже жалко будить, но мысль, что это временно и дальше он будет спать в кровати в своей комнате смягчает ситуацию. Сэм осторожно касается его плеча. — Кевин. Никакой реакции. Он встряхивает сильнее. — Кевин, просыпайся. Мы приехали. Пророк вздрагивает всем телом. Глаза распахиваются мгновенно. На лице мелькает откровенный испуг, рука судорожно вцепляется в лямку рюкзака. — Что?.. Где... Взгляд мечется по темному гаражу, по силуэтам машин, по бетонным стенам. Через пару секунд он замечает Сэма. Напряжение медленно отпускает. — Точно... — выдыхает он, проводя ладонью по лицу. — Простите. Я... Он выбирается наружу и тут же замирает. Сэм выходит за ним. Дин уже разбирает вещи из багажника, раскладывает их пожитки и продукты. Оружие остается на месте, они его не использовали, чистить ничего не нужно. Гараж погружен в мягкий желтоватый свет. Ряды автомобилей уходят куда-то в глубину помещения. Старые седаны, армейские внедорожники, несколько мотоциклов, накрытых плотными чехлами, стеллажи с инструментами, ящики с деталями и запасными канистрами. Кевин медленно поворачивается вокруг собственной оси. — Господи… Это всё ваше? — Досталось вместе с бункером, — отвечает Сэм не зная, что ощущает больше. Гордость, за предков или стыд, что не позвали Кевина раньше. Парень подходит ближе к одному из мотоциклов, потом замечает старый кабриолет, покрытый тонким слоем пыли. — Сколько же здесь... — Не трогай. — Перебивает Дин, захлопывая багажник. — Мы сами до конца еще всё не облазили. Некоторые вещи прокляты, часть запечатана заклинаниями, а про остальное мы вообще ничего не знаем. Он подхватывает сразу две сумки и идет к двери. Сэм перехватывает сумку с вещами Кевина, которая оказывается очень легкой и указывает тому дорогу. Они проходят через тяжелую дверь и гараж остается позади, уступая место тишине старого бункера. Кевин замирает уже в коридоре. Бетонные стены, тяжелые лампы под потолком, длинный проход, уходящий вперед, толстые металлические двери через равные промежутки. Он медленно проводит взглядом по потолку. — Это... Слов у него явно не хватает и Сэм его понимает. Он прекрасно помнит собственное первое впечатление. — Привыкнешь. Дин ставит сумки на пол и выпрямляется. — Я разберу вещи и продукты. Сэм покажет тебе комнату и всё необходимое. Если захочешь ночью побродить, то лучше не надо. Здесь легко заблудиться и опять же, мы проверили не все комнаты. Кевин нервно усмехается. — Сейчас я думаю только о том, где бы мне завалиться спать. . Дин хмыкает, подхватывает очередную сумку и скрывается за поворотом коридора, а его шаги еще долго разносятся по бетонным стенам. Сэм жестом предлагает Кевину идти в другую сторону. Они проходят один коридор, затем второй. Каждые несколько метров их взгляд цепляется за очередную дверь, за старинные светильники, за выцветшие карты на стенах, пока они не останавливаются возле одной из дальних комнат. Сэм открывает дверь. Внутри простая, но просторная спальня. Широкая кровать с чистым бельем, письменный стол, шкаф, книжные полки, небольшой диван у стены и собственная ванная за соседней дверью. После тесной каюты на лодке помещение должно ощущаться роскошным. Кевин молчит, пока медленно проходит внутрь, проводит ладонью по спинке стула, потом переводит взгляд на кровать. На его лице появляется выражение человека, который до конца не верит, что всё это действительно предназначено ему. Сэм прислоняется плечом к дверному косяку и опускает на пол сумку Кевина. — Располагайся. Тут есть душ, а в шкафу все необходимое. Завтра покажу библиотеку, архив и всё остальное. Отдохни, здесь безопасно. Ну, если не трогать что попало. Кевин переводит на него усталый взгляд и кивает. Рюкзак с записями опускается на стол. Еще через несколько секунд он тяжело садится на край кровати, и Сэм уходит, уверенный, что до подушки парень уже доберется с закрытыми глазами. Они поступили правильно. Должны были поступить так и раньше, но уж как получилось. Сэм не станет корить себя за прошлый выбор, ведь в конечном счете Кевин здесь, скрижаль не тронута и Кроули не добрался до него. Дина он находит на кухне, раскладывающимся продукты и что-то бормочущим себе под нос. Консервы выстроены ровными рядами, коробки с крупами перекочевывают в шкаф, бутылки с водой исчезают на нижних полках кладовой. Он двигается медленно, словно через силу, усталость пропитывает даже его привычную резкость движений. Сэм молча становится рядом и берет второй пакет. — Пацан? — негромко спрашивает Дин, даже не оборачиваясь. — Вырубился почти сразу. Думаю, до утра мы его не увидим. Дин кивает, продолжая переставлять консервы. — Хорошо. Сэм замечает, как брат едва заметно трет глаза костяшками пальцев. Плечи опущены, движения становятся медленнее с каждой минутой. — Иди спать, — спокойно говорит он. — Я здесь закончу. — Да тут немного осталось. — Иди. Дин наконец поворачивается к нему. На лице читается знакомое упрямство. Сэм почти ждет привычного спора, но взгляд Дина скользит по оставшимся пакетам, потом возвращается к брату. — Уверен? Сэм кивает. Дин молчит еще мгновение, а потом коротко выдыхает. — Ладно. Только долго не копайся тут. Уголок губ Сэма сам собой приподнимается. — Постараюсь. Дин хлопает его по плечу, проходя мимо, и лениво потягивается уже в дверях кухни. Его рубашка с футболкой задираются, открывая полоску кожи и упругую задницу, обтянутую в джинсы и Сэм думает о том, что так и не добрался до нее, да же не видел, а это преступление. Он заканчивает разбирать оставшиеся продукты, проверяет, что холодильник закрыт, складывает пустые пакеты в мусорный контейнер и машинально проводит ладонью по столешнице, убирая несколько крошек. Выключает свет на кухне и выходит в коридор. Добравшись до двери, Сэм тихо открывает ее, надеясь, что Дин понял его правильно и пришел именно в их общую комнату, а не к себе. И надежды оправдываются. Он слышит как шумит вода в душе и улыбается. Кажется сегодня день побед и удача решила побыть на его стороне, что же он может сделать лишь бы не спугнуть? И стоит ли испытать ее еще раз? Не известно, когда еще Кевин будет так крепко спать, да и вообще что будет дальше. Да, Дин устал и сейчас поздняя ночь, но все же. Возбуждение проходит по телу и все мысли направлены лишь на то, что в соседнем помещении его обнаженный брат, который утром сам проявил инициативу к близости. Даже если удастся принять душ вместе, разделить физический контакт и не более, Сэм будет рад и этому. Приняв решение, он быстро скидывает одежду, в одних боксерах заходит в ванную комнату и замирает на пороге. Дин стоит под душем, опустив голову вниз. Вода стекает по широкой спине, по позвонкам, уходящим в ложбинку между ягодицами, ладони скользят по телу и Сэм чувствует, как пересыхает во рту. Хочется любоваться видом и в тоже время прикоснуться, заявить о себе и не напугать, оттолкнуть брата. Обдумав варианты, Сэм позволяет двери закрыться с мягким щелчком, звук которого разносится по комнате. Дин не поворачивается сразу. Сначала он просто замирает — плечи напрягаются и он слегка оборачивается в сторону звука. Длинная секунда, вторая. Потом медленный, почти ленивый разворот. Он не говорит ни слова. Просто смотрит нечитаемым взглядом и возвращается к мытью. Но движения становятся другими. Замедленными, почти нарочитыми. Ладонь скользит по шее, по плечу, по груди и ниже. Сэм прикусывает внутреннюю сторону щеки. Это же приглашение, ведь так? Если бы Дин был против, он бы сказал. Он делает шаг вперед, и плитка под босыми ногами кажется слишком холодной по сравнению с жаром, что разливается под кожей. Пальцы сами находят резинку боксеров, стягивают их вниз по бедрам, и Сэм переступает через ткань, оставляя ее на полу рядом дверью. Еще шаг. Пар оседает на груди, смешиваясь с испариной. — Дин, — его голос звучит ниже, чем он ожидал, почти хрипло. Дин не отвечает. Он просто поворачивает голову, глядя через плечо. В его взгляде — голод, припрятанный глубоко, но проступающий сквозь усталость, как вода сквозь треснувший лед. Сэм подходит вплотную и становится за его спиной, любуясь телом, которое запрещал себе видеть, запрещал смотреть. Дин продолжает намыливать себя, слегка откинув голову назад и проводя ладонью по плечам. Брызги воды оседают на коже Сэма, смешиваются с жаром тела. — Так и будешь стоять? — спрашивает Дин и, наконец, поворачивается полностью. Вода стекает по его лицу, по ресницам, с подбородка. Он поднимает руку и проводит ладонью по лицу, протирает глаза. Сэм опускает взгляд и видит что член брата на половину твердый. Это нужно исправить. — Что ты хочешь? — Спрашивает Сэм чувствуя, как у самого ствол полностью окреп. Он мог бы сделать с Дином многое, но боится поторопиться. Напугать. Нужно действовать мягче. К тому же для него самого это новая территория, но Сэм не может представить ничего, что являлось бы для него нежелательным или запретным, когда это касается Дина. — Я… — Дин, замолкает, вытирает капли с глаз и опускает взгляд на пах Сэма. Член тут же дергается так как мысль, что брат смотрит, что ему интересно, что его возбуждает то, что он видит заводит Сэма бесконечно. — Я не очень-то в этом хорош, но я думаю что… утром было хорошо. Мастурбация. Ок. Сэм только за. — Только не здесь, — внезапно, добавляет Дин. — Слишком тесно и я не хочу, чтобы ты свалился и раздавил меня, йети. Сэму безумно не нравится мысль отложить происходящее даже на одну минуту, но он согласен с братом. Душевая небольшая и об удобстве тут речь не идет. А вот кровать… Дин не дожидается ответа и оборачивается к душу лицом, ускоренно смывая с себя остатки мыла. Сэм честно хочет быть терпеливым и выше похотливых желаний, но не может ничего с собой поделать и кладет руку на плечо брата, а сам прижимается губами к его мокрой шее. Кожа под его ртом соленая, скользкая от мыла, и Дин вздрагивает, но не отстраняется. Пусть это будет разрешением. Его ладони скользят по груди Дина — медленно, изучающе. Пальцы проходят по ключицам, по мышцам груди и опускаются к твердым соскам. Дин шипит сквозь зубы, когда Сэм сжимает правый— звук, от которого перехватывает дыхание. Член ноет, пульсирует в такт сердцу, но Сэм не торопится и не касается брата, хотя так хочется вжаться в ложбинку между ягодиц, раздвинуть их в стороны и проникнуть внутрь… Блядь… Он сжимает пальцы сильнее, утонув в фантазия и Дин дергается и упирается руками о плитку перед собой, что возвращает его в реальность. Нельзя торопиться, только не сейчас. Сэм гладит по животу, очерчивает рельефные мышцы и останавливается о тазовых костей, удерживая брата за бока — граница, которую он пока не решается пересечь. Время тянется резиной, пока он целует открытую шею и плечи, стараясь не двигать бедрами и сохранять дистанцию. — Твою мать, Сэмми… — выдыхает Дин, и в его голосе чистое желание, пока он хватает Сэма за правую руку и направляет ее вниз. Сэм задерживает дыхание, когда его пальцы касаются члена брата. Член горячий, твердый, скользкий от влаги, и Дин дергается всем телом, когда Сэм сжимает его в кулаке. — Сука, да…. Не тяни, засранец. Сэм медленно ведет рукой, пробуя разный темп и наблюдая, какой вызовет большую реакцию. Сосредоточиться сложно, внутри лишь одно желание — повалить и брать, но и ощущение крепкого ствола в руке настолько горячо, что Сэм лишь убеждается, что с Дином ему нравится любой расклад событий. — Вот так? — шепчет Сэм, двигая рукой в том же ритме, что и дыхание Дина. Дин не отвечает словами. Толкается бедрами вперед, глубже в кулак, и это самое лучшее подтверждение. — Я же просил, — ворчит Дин, но голос срывается на выдохе. Он упирается лбом об руку, которой держится за стену, а другой сжимает предплечье брата. — Блядь, тут неудобно, в кровати… — Извини, — выдыхает Сэм ему в шею, но даже не думает замедляется. — Мы такой горячий, Дин, я просто не могу… Я не могу остановиться. Он проводит большим пальцем по головке, собирая смазку — скользкую, горячую, и Дин выгибается дугой и звук, который он издает, больше похож на рычание. У Сэма темнеет в глазах от этого звука. Левая рука все еще гладит грудь Дина — пальцы находят сосок, сжимают его, тянут, пока Дин не дергается всем телом. Мышцы живота сокращаются под пальцами Сэма, тазовые кости выступают остро — идеальные точки опоры для пальцев. Сэм водит по ним, чувствуя, как дрожит брат. Собственный член ноет, требует, пульсирует так сильно, что кажется, еще немного — и лопнет. Не в силах больше терпеть, Сэм обхватывает себя пальцами и громко стонет, не скрывая своего удовольствия. Он дрочит им обоим — в одном ритме, в одном темпе. Правая рука ведет по члену брата, левая — по своему. Дин толкается назад, прижимается спиной к груди Сэма, задирает голову и открывает шею, приглашая к новым поцелуям. Сэм наклоняется и впивается ртом в место, где пульсирует артерия, сосет, кусает — оставляет метку. И плевать, если ее увидят. Но Дин вырывает и снова опирается на стену. Взгляд падает на задницу Дина — мокрую, блестящую свете душевой. Капли воды стекают по пояснице, собираются в ложбинке и скатываются по ягодицам. У Сэма перехватывает дыхание. Идеально. Он думает о том, как кончит туда — прямо на эту кожу, как его сперма смешается с водой и начнет стекать по бедрам брата, оставляя белые дорожки. Он уже делал это утром, Дин позволил ему спустить на себя, так может и сейчас не будет против. Мысль ударяет в пах, и Сэм сжимает член сильнее. — Дин, можно я… на тебя… Снова… Дин стонет сквозь зубы, вжимаясь в стену, и Сэм видит, как напрягаются ягодицы, как сжимаются яйца — ритм сбивается, дыхание срывается. — Блядь, Сэмми, я сейчас… Сэм ускоряется — на себе, на брате. В голове картинка: белые капли на коже, на ложбинке, на пояснице. Он зажмуривается и кончает ровно за секунду до того, как слышит гортанный стон Дина, чувствует, как горячо становится в его кулаке. Удовольствие разносится по телу и Сэм сжимает руки, хаотично додрачивая оба ствола, продлевая оргазм и чувствуя, как за первой струей следует вторая. Сэм смотрит, как его сперма, белая и густая, медленно сползает по пояснице брата, смешиваясь с каплями воды. Картинка врезается в память — слишком красиво, чтобы просто смыть. Дин тяжело дышит, упираясь лбом в плитку, и Сэм видит, как дрожат его лопатки. Он перехватывает бедра брата за тазовые кости, аккуратно разворачивая его к себе. Дин позволяет. Сэм впивается в рот брата и сперва отвечает, впускает, но затем мычит в поцелуй, хватает за мокрые волосы на затылке, тянет, почти разрывая контакт, но не может — язык Сэма скользит дальше. Но Дин усиливает хватку за пряди и свободной рукой толкает в грудь, отрывая от себя. — Вода холодная, — хрипит Дин, сглатывая. — Дай мне закончить. Сэм смотрит, как брат отворачивается и трет кожу там, где только что оставил метку. Узор из белых разводов исчезает под пеной. Дин не оборачивается, пока моется, — плечи напряжены, движения резкие. Сэм стоит под струей, чувствуя, как теплая вода и включается в процесс. Дин выходит первым, не сказав ни слова. Дверца душевой кабины хлопает. Слышно, как он возится с полотенцем, как шлепает босыми ногами по кафелю. Сэм остается один. Наносит гель для душа и быстро проходится по телу. Внутри — ровный, сытый гул, пока он перебирает в памяти все, что случилось в этой самой комнату — тяжесть члена в руке, стоны Дина, белые дорожки на нежной коже. Выходя, Сэм смотрит на свое отражение в зеркале. Волосы он не стал мыть, но они все еще влажные. Просушив их полотенцем он, заворачивает его вокруг пояса и выходит в комнату. Усталость постепенно дает о себе знать. Хочется быстро натянуть на себя одежду и лечь в постель. Особенно, когда в ней уютно устроившись на боку лежит Дин, силуэт которого очерчивается светом настольной лампы. Сэм тянется к спортивным штанам — темно-серым, мягким от множества стирок, — и натягивает их, чувствуя, как ткань липнет к влажной коже. Футболка так же как и футболка. Он ложится на спину, и матрас проседает под его весом. Дин тут же щелкает выключателем лампы и комната проваливается в темноту. Сэм замирает, глядя в потолок, где играет свет от заряжающихся телефонов — Дин подключил оба к зарядке . Тишина давит на уши. Он переворачивается на бок, лицом к спине Дина, и расстояние между ними — несколько дюймов — кажется пропастью. Он тянется. Медленно, давая Дину время отодвинуться, если тот захочет. Ладонь ложится на изгиб талии — ребра под пальцами вздымаются и опадают в ритме дыхания. Сэм придвигается, вжимается грудью в спину брата, обхватывает его, притягивает ближе. Нос утыкается в затылок — волосы пахнут шампунем и теплом. — Дин, — шепчет Сэм. — Все в порядке? Секунда. Две. Дин вздыхает: — Ага. Просто хочу спать, Сэмми. Судорожно анализируется все — тон, выбор слов, интонация и, вроде, звучит, как обычный сонный Дин. Сэм кивает в темноту, хоть брат не видит. Сжимает пальцы на его боку: — Спокойной ночи, Дин. — Спокойной, Сэмми. Дин слегка ерзает на месте, прижимаясь ближе и это успокаивает. Сэм закрывает глаза. В темноте, под веками, все еще стоят картинки: мокрая кожа под пальцами, белые дорожки на пояснице, звук имени, сорванный с губ брата. Тепло разливается в груди, тяжелое и сладкое. Дыхание брата выравнивается и Сэму стоило бы последовать этому примеру. Скорее всего завтра они весь день проведут в библиотеке или архиве. И на самом деле он так рад, что не нужно никуда ехать и что-то искать, кого-то выслеживать хотя бы пару дней. Он всегда любил исследовательскую часть их работы, а с появлением бункера она еще стала очень комфортной. Все в одно месте, не выходя из дома. И Дин будет рядом, а значит они смогут выкроить время и, возможно, смогут зайти дальше. Сэм вспоминает обнаженное тело Дина и чувствует напряжение в области паха. Нет, сейчас не время. Завтра. Конечно, надо будет что-то решать с Кевином, но это не должно быть большой проблемой. Сэм проваливается в сон, улыбаясь в затылок брата.