Винчестеры

Сэм присоединяется к Дину, как заканчивает писать Гарту сообщение, что у них все хорошо. Он также справляется о состоянии здоровья мамы Кевина и о том, не нужна ли их помощь. Сам Кевин пока так и не появился. Сэм звонит ему, чтобы нарваться на возмущенное: «Я сказал, что позвоню» — и долгие гудки. Видимо, последним нервным клеткам паренька и правда приходится туго. Сэм думает, что было бы неплохо заехать в аптеку и закупиться обезболивающими и противотревожными перед тем, как снова ехать к пророку на грани срыва. Может, еще и витаминов прихватить. Поиски работы заканчиваются ничем. Буквально через час безрезультатных поисков Дин захлопывает ноутбук и сообщает, что ему необходимо что-то сожрать, что содержит больше жира, чем сахара. И вот они уже едут по городу в поисках кафешки, где можно пообедать. Импала медленно ползёт по улице, лавируя между редкими машинами. Дин ведёт одной рукой, второй постукивает по рулю в такт музыке, которая едва слышно играет из динамиков. Сэм смотрит в окно, отмечая вывески, заправки, продуктовые супермаркеты, пару закусочных с облупившейся краской. — Нет, — бросает Дин, даже не сбрасывая скорость, проезжая мимо очередного места с яркой неоновой вывеской. — Выглядит так, будто там кормят картоном. Сэм не спорит. Они делают круг по кварталу, сворачивают на соседнюю улицу. Здесь тише. Старые здания, узкие тротуары, несколько припаркованных пикапов. Сэм скользит взглядом по витринам, почти автоматически отмечая, где можно было бы остановиться. Но в целом ему все равно, так как все его мысли заняты тем фактом, что они так и не обсудили ситуацию, случившуюся в их прошлый поход в кафе. Сэм сжимает пальцы, думая, как бы лучше начать этот разговор, и не находит подходящих слов. Они только недавно отлично провели время в кровати, и вероятность разрушить все давит тяжестью в груди. Но им надо поговорить. Он это понимает чётко. Оставлять всё как есть — плохая идея. Слишком много уже накопилось за эти дни, слишком многое изменилось. Если они не обозначат границы сейчас, дальше станет лишь хуже. Но как начать? Сэм косится на Дина. Тот сосредоточен на дороге, взгляд вперёд, челюсть чуть напряжена. Обычное состояние, когда он ведёт. Наконец он довольно кивает и паркуется у очередного заведения с огромным мультяшным бургером на вывеске. Пара машин на парковке, внутри видно всего несколько посетителей. Дин глушит двигатель, и Сэм решает, что пора. — Дин, — произносит он слегка хрипло, но откашливается и продолжает увереннее: — Нам нужно поговорить. Ответом ему служит тяжелый вздох и внимательный взгляд. Фраза избитая, но первый шаг сделан. — В прошлый раз в кафе… Мы с тобой так и не обсудили произошедшее. — Боже, Сэмми. Мы ведь буквально… Я не собираюсь никого клеить, если ты об этом. Дин сидит все так же — не убрав руку с руля и с ключа зажигания, и Сэм чувствует, как напряжены его пальцы. Но он не отступает. — Я не думаю, что ты собираешься клеить кого-то прямо сейчас, — стараясь держать громкость голоса под контролем, отвечает Сэм. — Я имею ввиду в целом тему… моногамии. Дин кривится, откидывается на спинку кресла, теперь его руки сложены на груди, а взгляд вперивается в Сэма. — Моногамии? — Слово в его исполнении звучит так, будто Сэм заговорил на иностранном языке. — Я всегда знал, что ты жуткий собственник, Сэмми. Собираешься приковать меня к батарее и отпускать гулять под присмотром? Сэм позволяет себе раздраженный стон и, слегка развернувшись на сидении,смотрит прямо на брата. — Я не шучу, Дин. Нам нужно обсуждать подобные вещи. Дело не только в ревности… Дин показательно хмыкает. — Я не собираюсь подхватить что-нибудь и угробить свое здоровье лишь потому, что ты не смог удержать свой член в штанах. Брови Дина взлетают, а рот кривится от возмущения. — Ты хочешь сказать, что я шлюха? — Что за… — Сэм останавливает себя, делает глубокий вдох. Разговор зашел совсем не в ту сторону. Он ведь не это имел в виду, хотя в этом есть и доля правды. — Я не говорил, что ты… Дин, я просто хочу, чтобы были только ты и я. Что в этом сложного? А чего хочешь ты? Дин отворачивается к окну и молчит, пожевывая губу. Сэм хочет толкнуть его, расшевелить, но сдерживает себя, ковыряя пальцем небольшую дырку в штанах. — Давай просто поедим, — отвечает Дин, все еще не глядя в его сторону. — Я не могу думать, пока я так голоден. Сэму очень хочется запереться изнутри и требовать ответа прямо сейчас, но, скорее всего, они лишь поругаются. Голодный Дин и правда не подходит для такого серьезного разговора. — Хорошо. Дин выбирается из машины за пару секунд. Сэм выходит следом. Воздух тёплый, пахнет жареным мясом и чем-то сладким. Колокольчик над дверью тихо звенит, оповещая о приходе гостей. В помещении прохладно, кондиционер гудит где-то под потолком. У стены — длинный диван, напротив — столы с металлическими стульями. Обычное заведения, которых тысячи по стране. Сэм выбирает место у окна, с хорошим обзором на вход. Садится, откидываясь на спинку, скользит взглядом по помещению. Дин падает напротив, берёт пластиковое меню, пролистывает быстро. Официантка появляется почти сразу. Молодая, с темными волосами, собранными в хвост, и уставшим взглядом человека, который на ногах с самого утра. Жвачка медленно двигается за щекой, пока она достает блокнот из кармана фартука. — Что будете? Дин поднимает взгляд от меню и на секунду зависает. Обычно он включается мгновенно — ухмылка, легкий флирт, этот его ленивый взгляд из-под ресниц. Сейчас же он выглядит так, словно пытается пройти минное поле. Он косится на Сэма. Сэм смотрит в ответ. Дин прочищает горло. — Двойной чизбургер с картошкой. И колу. Официантка кивает, переводит взгляд на Сэма. — Омлет с беконом. И кофе. Она записывает заказ, забирает меню и уходит к стойке. Дин провожает её взглядом буквально секунду, а затем почти сразу смотрит обратно на Сэма. Кондиционер гудит под потолком. На кухне что-то шипит на гриле. За соседним столиком мужчина в рабочей форме медленно листает газету. Дин барабанит пальцами по столу. Сэм отпивает воду из пластикового стакана и чувствует, как внутри постепенно нарастает раздражение. Дин сказал, что не хочет обсуждать, пока не поест, так что он просто исполняет пожелание брата. Если он изменил мнение, то может сказать об этом сам. Наконец Дин шумно выдыхает и откидывается на спинку диванчика. — Вот тебе обязательно нужно было поднимать эту тему сейчас? Сэм медленно ставит стакан обратно. — А когда? Через полгода? Дин закатывает глаза. — Господи. Он проводит ладонью по лицу и отворачивается к окну. Снаружи по парковке проходит женщина с ребенком, кто-то хлопает дверью машины. Сэм смотрит на брата несколько секунд, а затем говорит уже спокойнее: — Каждый раз, когда мы ничего не обсуждаем, происходит полная херня. Я просто не хочу недомолвок. Дин резко переводит взгляд на Сэма. Дергает салфетку из держателя и начинает складывать её в пальцах. — Я не знаю, что сказать. Вся эта хрень… Я никогда о таком не думал. Сэм чувствует, как внутри снова поднимается раздражение. — Мы спим друг с другом, Дин. Дин тут же бросает быстрый взгляд по сторонам. — Тише. — Почему? Боишься, кто-то услышит? — Да, Сэмми. Представь себе. Сэм сжимает челюсть. Официантка приносит напитки очень вовремя. Ставит перед ними стаканы, улыбается и быстро уходит обратно к стойке. Дин сразу делает большой глоток колы. Сэм к кофе даже не притрагивается. — Я не требую от тебя кольцо и клятвы до гроба, — говорит он, спустя пару секунд. — Я просто хочу понимать, что происходит между нами. Никто не знает, что мы братся, а те, кто знаю, не знают, что мы спим. А если узнают — мне плевать. Дин опускает стакан на стол. Он не выглядит раздраженным или злым, скорее потерянным. Сэм хотел бы помочь ему, но терпеть интрижки и случайных женщин он просто не способен. Это сведет его с ума, поэтому вопрос должен быть решен. Рано или поздно. — Ты правда хочешь спать с другими? — спрашивает Сэм, внутренне сжимаясь в ожидании ответа. Дин кривится и смотрит в сторону официантки, которая обслуживает соседний столик, не обращая на них никакого внимания. — Я не знаю… Точнее… Это странно… — Всё в нашей жизни странно. Мы с тобой не страннее всего остального. Вопрос лишь в том, чего ты хочешь. Я хочу тебя и только тебя. Дин молчит долго. Теребит салфетку, мнет её пальцами, потом тяжело выдыхает: — Господи, Сэмми… — устало тянет он. — Как же ты умеешь всё усложнять. Сэм чувствует, как внутри скапливается напряжение. Он ожидал, что Дин будет затягивать с ответом, ожидал испуга, но, видимо, где-то внутри была надежда, что он согласиться сразу. А сейчас по венам разливается стах. А вдруг Дин передумает? Вдруг одного Сэма ему недостаточно? Что тогда? Смогут ли они вернуться к тому, что было раньше? Или, возможно, придется терпеть и смириться с этой частью брата? Но это невозможно. Невыносимо будет снова наблюдать за вереницей случайного секса и знать, что он просто один из многих. Сердце колотиться, как безумное, пока мысли вихрем кружат в голове. Дин проводит ладонью по лицу, смотрит прямо на него и наконец говорит: — Ладно. Хорошо. Моногамия так моногамия. Он говорит это быстро, и Сэм не сразу понимает сказанное. А осознав, не знает, что чувствует в первую секунду. Облегчение. Радость. Или раздражение от того, как именно это прозвучало. Дин тем временем пожимает плечами и криво усмехается. — Просто… чёрт. Я как-то не думал, что мой последний раз с женщиной реально окажется последним. Сэм ощущает неприятный укол где-то под рёбрами. — Я тебя не привязываю, — говорит он раньше, чем успевает подумать. Дин тут же закатывает глаза. — Да, я в курсе. Он откидывается на спинку диванчика и смотрит куда-то поверх его плеча. — Господи. Я просто хороню свою холостяцкую жизнь. И мне нужно немного об этом пострадать, ясно? Сэм смотрит на него несколько секунд, а затем переводит взгляд на стакан перед собой. Хоть он и получил что хотел, его всё ещё коробит. Зудит внутри и ноет, словно внезапно раскрывшаяся старая рана, о которой он позабыл в череде перемен. Официантка появляется с подносом, прерывая повисшую между ними тишину, и Сэм решает пока не лезть глубже. Заказ Дина пахнет жареным мясом, сыром и специями. Огромный бургер, картошка, соусы. Перед Сэмом ставят омлет, большую порцию бекона и несколько томатов. — Приятного аппетита. — Спасибо, — машинально отвечает Сэм. Дин придвигает к себе тарелку и хватает картошку, словно разговор последних минут вообще не оставил следа. Закидывает несколько штук в рот, тянется за бургером. Сэм наблюдает за ним и чувствует странную смесь радости и в тоже время разочарования. Неуверенности. Сам Дин, кажется, атмосферы вообще не замечает. Или делает вид. Он жует, щурится довольно и наконец выдыхает: — Господи, вот теперь я хотя бы могу думать. Сэм опускает взгляд в свою тарелку и только сейчас понимает, насколько сильно у него пропал аппетит. Дин расправляется с бургером так, словно не ел несколько дней. Картошка исчезает следом, кола убывает почти наполовину за пару больших глотков. Он постепенно расслабляется и даже начинает выглядеть привычно — сытым, лениво довольным, слегка разморенным после еды. Они не разговаривают, и Сэм ковыряет омлет вилкой, пытаясь все же пообедать. На половине порции телефон начинает вибрировать на столе так резко, что Сэм чуть не вздрагивает. Кевин. Сэм отвечает сразу. — Да? — Сэм! Сэм, где вы?? Голос Кевина звучит лихорадочно, а фоне что-то падает, шуршат бумаги. Сэм мгновенно выпрямляется. — В кафе. Что случилось? Сэм чувствует, как внутри всё собирается в тугой узел. Дин уже внимательно смотрит на него. Они ждали этого звонка. С того самого момента, как Кевин начал говорить о испытаниях и закрытии врат Ада, Сэм постоянно прокручивал это в голове. Даже сейчас часть его боится поверить по-настоящему. Слишком много раз надежда заканчивалась катастрофой. На том конце слышится сбивчивый вдох. — Я был прав. Господи, я реально был прав. Это не просто текст про испытания. Тут последовательность, и если я перевел все правильно… Сэм, мы можем начать! У Сэма холодеют пальцы. Он машинально переглядывается с Дином и произносит одними губами: «Он сделал это» . — Ты уверен? — тихо спрашивает Сэм у Кевина, хотя уже знает ответ. — Тут есть условия, ритуалы, всё это дерьмо. Я ещё не закончил, но вам нужно приехать прямо сейчас! Сэм прикрывает глаза на секунду. Вот оно. После левиафанов. После Чистилища. После года, в который мир едва не развалился окончательно. Шанс. — Кевин, дыши медленнее, — Сэм уже поднимается из-за стола. — Мы едем… Тот бросает трубку, даже не дослушав. Дин выпивает залпом колу и направляется к кассе. Они быстро расплачиваются, выходят наружу. Импала заводится сразу, словно понимает, как важно сейчас скорее добраться до места. — Ну? — спрашивает Дин, выруливая с парковки. — Я так понимаю, что парниша сумел разгадать Божьи писульки? Сэм смотрит вперёд, на дорогу, от нетерпения постукивая пальцами по коленке. — Либо так, либо окончательно потерял рассудок. — Все с ним ок, — чуть ли не с гордостью в голосе произносит Дин. — Он крепче, чем кажется. Сэм с ним совершенно согласен. Кевин встречает их ещё на выходе с причала. Он стоит на палубе босиком, в растянутой футболке, сжимая в руках несколько исписанных листов. Волосы взъерошены сильнее обычного, под глазами залегли тёмные круги, а взгляд горит так ярко, что Сэму становится тревожно ещё до того, как они поднимаются на лодку. — Вы ехали вечность, — выпаливает Кевин вместо приветствия и тут же суёт бумаги Сэму в руки. — Смотрите сюда. Нет, вот сюда. Я перепроверил трижды, потом ещё раз с другими символами и… — Кевин, — обрывает Дин и запихивает его в каюту впереди себя. — Притормози. Тот резко замолкает, тяжело дыша. Внутри снова бардак. Бумаг стало ещё больше. На столе несколько открытых книг, ноутбук, пустые банки из-под энергетиков, тарелки с остатками еды и чашка с давно остывшим кофе. На полу валяется скомканное одеяло. Словно и не прибирались вчера. Сэм закрывает за собой дверь и торопливо пробегает взглядом по листу, который Кевин всучил ему. Символы, заметки на полях, перечёркнутые строки. Сам пророк дрожит с головы до ног.. — Сядь, пожалуйста, — говорит Сэм спокойнее. — Я не могу сейчас сидеть. — Сядь. На удивление, Кевин слушается. Практически падает на стул и тут же снова хватает бумаги. Дин прислоняется бедром к столу, складывает руки на груди. — Давай нормально, парень. Что ты нашёл? Кевин делает резкий вдох. — Испытания. Я перевёл два испытания. Сэм чувствует, как внутри всё напрягается. — Для закрытия врат Ада? — уточняет он. Кевин быстро кивает. — Да. И если выполнить все три… — он сглатывает, глядя то на Сэма, то на Дина. — Ад закроется навсегда. В каюте становится очень тихо. Снаружи слышен плеск воды о борт и далёкие крики чаек. Сэм медленно опускается на край койки, всё ещё не отрывая взгляда от листов. После стольких лет охоты, демонов, сделок, одержимостей, смертей. После всего, через что они прошли. Разве это возможно? Дин первым нарушает молчание. — Ладно, — произносит он ровно. — И что за испытания? Кевин облизывает пересохшие губы и начинает листать записи. — Первое связано с рыцарями Ада. Тут говорится… — он хмурится, быстро пробегая глазами по переводу. — «И падёт первый из воинов тьмы от руки праведной, и кровью его откроется путь к запечатыванию». Я почти уверен, что речь о первом рыцаре Ада. Сэм чувствует, как холод проходит вдоль позвоночника. — Первом рыцаре? — переспрашивает он. — Ты уверен? — Скорее всего, — отвечает Кевин. — В тексте нет имени, только титул. Но всё сходится. Этот символ часто обозначает как рыцарей, так и воинов. Это должно быть одно и то же. Дин тихо присвистывает. — Отлично. Рыцарь у нас есть, осталось понять, первая ли она и как ее убить. Кевин вскидывается. — У вас есть… рыцарь Ада? Сэма внезапно накрывает веселье. Это какая-то нелепая шутка, провидение или божественное совпадение, но рыцарь и правда есть и спрятана в укромном месте. — Есть, — отвечает Дин. — Мы не знали, как грохнуть эту дрянь, и расфасовали по коробкам, спрятали как следует. — Расф… — начинает Кевин и кривится от омерзения и шока. — Вы что, расчленили его? — Ее, — поправляет Сэм. — И нет, только отделили голову. Хотя, наверное, стоило бы и расчленить. Кевин смотрит на него, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Сэм отвык уже от такой реакции в их работе, но, видимо, Кевина еще что-то удивляет, а они как-то не подумали об этом. — Хорошо, — бормочет он, нервно проводя рукой по волосам, и переворачивает страницу. — Это же даже хорошо. Не придется искать. Хотя все еще непонятно, первый ли он… она рыцарь. — И мы все еще не знаем, как ее прикончить, — добавляет Дин. — Я поищу в архиве, — сообщает Сэм, мысленно ставя галочку на будущее. — Как раз начал книгу, которая может быть полезна. И вдруг найду еще что-то. В скрижали нет ничего об этом? Кевин мотает головой. Ну конечно. Это было бы слишком просто. — Что со вторым испытанием? — спрашивает Дин, подходя к столу с записями. Разобрать что-то совершенно невозможно, Сэм пытался, но символы неизвестны и хаотичны, так что, может, это и к лучшему. Вдруг попадет в ненужные руки. Кроули вот точно захотел бы в свои владения все из раскиданного в этой комнате. Сэм поднимает взгляд. — «И да будет снята печать братоубийцы, и освободится носитель от клейма тьмы», — без запинки отвечает Кевина, затем подскакивает и начинает тыкать в одну из тетрадей. — Думаю, вы со мной согласитесь, что это про Каина. Я пока только разбираюсь, что это за метка такая и что значит освободить. Но надеюсь, что до момента, как мы вообще поймем, где его искать, я уже разберусь с этим. Дин хмурится. — Подожди. Убить Каина и снять метку? Что за метка? — Я не думаю, что нужно его убивать! — протестует Кевин. — Тут всё написано кусками. Некоторые символы повреждены. Я пытаюсь собрать последовательность, но… тут сказано именно освободить, про смерть нет ни слова. Он осекается, тяжело дыша. Сэм смотрит на него несколько секунд. Кевин на пределе. Глаза покрасневшие, пальцы подрагивают, голос скачет от возбуждения к панике за пару секунд. — Ты спал вообще? — спрашивает Сэм. — Это сейчас неважно. — Кевин. — Пару часов. Дин фыркает. — Врёшь ты отвратительно. Кевин раздражённо дёргает плечом, но спорить не начинает. — Я сделаю тебе перекусить? — предлагает Сэм, подходя к холодильнику. — Ты сделал достаточно, поешь и отдохни. Кевин качает головой. — Я пока не перевёл третье испытание. Там самые повреждённые части текста. Я даже не уверен, это отдельное испытание, а не продолжение второго. Дин отталкивается от стола и начинает медленно ходить по тесной каюте. — Ну конечно. Потому что иначе жизнь была бы слишком простой. Сэм достаёт из холодильника контейнер с едой и ставит в микроволновку. За спиной Дин тихо цокает языком. — Как быстро ты сможешь… — Нет, — перебивает Сэм до того, как Дин заканчивает предложение. — Мы получили достаточно информации на сегодня. Теперь мне нужно вернуться к архиву и проверить всё, что связано с рыцарями Ада и Каином. Тебе, — он оборачивается на Кевина, — нужно поесть и поспать хотя бы несколько часов. Кевин открывает рот, явно собираясь спорить, но взгляд у него мутный от усталости. Под глазами тени стали почти фиолетовыми. Дин смотрит то на одного, то на другого пару секунд, потом тяжело вздыхает. — Ладно. Да, наверное, Сэм прав. Ты выглядишь как труп А я не хочу объяснять Гарту, почему его лодка провоняла дохлым пророком. Сэм невольно улыбается краем рта, пока переворачивает еду на сковородке. Он удивлен, что Дин не стал спорить, а просто согласился. Но это приятно. Кевин шумно выдыхает и всё же оседает обратно на стул. — Ладно. Пятнадцать минут. — Часов, — поправляет Сэм. — Посмотрим. Сэм раскладывает еду по тарелкам. — Еще кое-что, — произносит Кевин, забирая у него тарелку и ставя ее прямо на один из листов бумаги. — Тут нет ограничений по времени. В тексте ничего про сроки. Испытания можно проходить… сколько потребуется. Сэм устраивается на край койки рядом с братом, который слегка двигается, уступая, и теперь они сидят соприкасаясь бедрами. Но, учитывая, что места больше нет, а Кевин слишком увлечен едой, никого не волнует, как близко они сидят. — Значит, у нас есть время, пока Кроули и прочая мразь не догадались, что мы планируем делать. — Кстати, по-поводу «мы», — вставляет Кевин, проглотив огромный кусок и запив водой. — Судя по формулировкам… пройти их должен только один человек. Один и тот же все три испытания. Без исключений. В каюте повисает тишина. Сэм автоматически смотрит вправо и сталкивается со взглядом брата. И ему сразу становится не по себе. Потому что он слишком хорошо знает, к чему обычно приводят подобные условия. И ему очень хорошо знаком блеск в глазах Дина.