«Энигма»/ После разрыва помолвки он женился на дяде своего бывшего жениха. .

Чжао Цинь никогда не приходилось улаживать за Цзян Чжию сложные романтические отношения — у него совершенно не было опыта общения с омегами. «Я видел, как другие посылают омегам цветы или подарки, — сказал Чжао Цинь, отправляясь в путь. — Президент Цзян, может, мне организовать отправку чего-нибудь мистеру Линю?» У дороги стояла новенькая Panamera, а маленький омега, который только что сбежал, стоял рядом с ней, его глаза сверкали, он смеялся и скользил на пассажирское сиденье. «Не нужно», — ответил Цзян Чжию, отводя взгляд. Даже после стольких лет Чжао Цинь по-прежнему не мог понять его мысли. Он сменил тему и доложил: «Отдел кадров уже сообщил мне, что результаты собеседования были определены на месте. Оба кандидата соответствуют требованиям и могут быть приняты на работу сразу. Единственная проблема в том, что отдел кадров не знает, как их распределить, поэтому они хотели узнать ваше мнение». Цзян Чжию дал краткие инструкции — обоих нужно было разместить в новой программной команде при отделе новостей, под личным руководством новоназначенного директора Нин Синьцяо. Инь Чу не появлялся в офисе уже месяц из-за травмы ноги, и Цзян Чжию приказал ему отдыхать дома. На самом деле, Цзян Чжоу за это время произвел некоторые кадровые перестановки. Нин Синьцяо и Инь Чу изначально были партнерами на экране, вместе ведя новостную программу в течение пяти или шести лет. Многие поклонники даже с энтузиазмом поддерживали их отношения, но за кулисами эти двое никогда не ладили — особенно после того, как Инь Чу использовал свои связи с Цзян Шэньи, чтобы стать директором, постоянно затмевая Нин Синьцяо и даже формируя клики в частном порядке. В течение последних двух лет в отделе новостей шла скрытая борьба за власть. Но теперь, с созданием новой программной команды, открылась дополнительная должность директора. Нин Синьцяо естественно занял эту должность и, воспользовавшись отсутствием Инь Чу, переманил на свою сторону нескольких ключевых сотрудников, чтобы подготовиться к новой программе. Цзян Шэньи в последнее время не уделял внимания Цзян Чжоу, оставляя дела в основном без контроля, поэтому штаб-квартира напрямую вмешалась в кадровые назначения. Никто не осмелился возразить. Чжао Цинь примерно понимал распоряжение Цзян Чжию. «Тогда я буду периодически информировать директора Нин о ходе работы господина Линя». Цзян Чжию потеребил виски и слабо хмыкнул в знак согласия. Автомобиль выехал на эстакаду и направился к аэропорту. По дороге Чжао Цинь принял еще один звонок и доложил Цзян Чжию: «Говорят, что президент Шан и президент Янь уже прибыли в аэропорт и ждут вас в частном самолете». На этот раз Цзян Чжию пришлось лично отправиться в Бангкок в командировку. Чтобы полностью перенять проект в Юго-Восточной Азии от второго филиала, потребовались бы значительные усилия. Цзян Чжисун также тихо работал над установлением связей там, решив спасти провальное сотрудничество, которое испортил Цзян Шэньи. По совпадению, официальные лица Бангкока пригласили Цзян Чжию на благотворительный аукцион. Естественно, все местные лидеры отрасли должны были появиться там, чтобы показать свое лицо. При официальной поддержке любые деловые сделки было бы легче заключать. *** Линь Рань и Цинь Чэнъюэ вернулись домой вместе и вскоре получили предложения о работе одно за другим. Они обнялись, прыгая от радости, почти в слезах. Один плакал, потому что наконец-то нашел работу, а другой — потому что наконец-то сможет получать продовольственные пайки для пострадавших от стихийного бедствия. Цинь Чэнъюэ сразу же отвез Линя Раня обратно в дом семьи Цинь, вошел внутрь, но обнаружил там только своего старшего брата, Цинь Шисинга. «Брат, теперь мы с Сяо Ранем можем работать в одной компании. Так что помни, что ты обещал: если я закончу учебу и найду хорошую работу, ты будешь давать мне больше денег на карманные расходы каждый месяц». Цинь Чэнъюэ бросился к брату и обнял его за руку. «Ты же не откажешься от своего слова, правда?» Цинь Шисин был всего на три года старше Цинь Чэнъюэ, но он был уравновешенным, проницательным и скромным. Он уже взял на себя управление большей частью семейного бизнеса Цинь. Хотя он не мог сравниться с безжалостной решительностью Цзян Чжию, как наследник, который приступил к семейному бизнесу сразу после окончания учебы, он сумел стабильно развивать предприятие Цинь, преуспевая во всех аспектах. Цинь Шисин взглянул на Линя Раня. «Я серьезно. Сколько ты хочешь?» Цинь Чэнъюэ подумал об их расходах — в основном о своих, поскольку Линь Рань был похож на котенка, который, вероятно, мог бы прожить на крохах, падающих из его рук. Он назвал цифру. «Столько». Линь Рань широко раскрыл глаза. Двести тысяч? Он даже не был уверен, что его годовая зарплата достигнет такой суммы. «Хорошо», — без колебаний согласился Цинь Шисин, слегка отводя взгляд от Линя Раня. «Ты и Сяо Рань можете разделить его между собой. Он на два года младше — присмотри за ним, если что-нибудь случится». Цинь Чэнъюэ широко улыбнулся. «Конечно! Ты мне не доверяешь?» Линь Рань быстро замахал руками. «Нет, нет, Шисин-ге, я и так доставляю Чэнъюэ достаточно хлопот, живя с ним. Как только начну получать зарплату, смогу сам себя содержать». Цинь Чэнъюэ постучал его по голове. «Идиот, этой мизерной зарплаты не хватит. Мой брат просто великодушен — для него это мелочь. Бери, пока можешь». Видя, как легко согласился его брат, Цинь Чэнъюэ даже пожалел, что не попросил больше. «Сяо Рань, не нужно быть с нами вежливым», — Цинь Шисин встал, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на него. «Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи мне. Я не буду сообщать твоей семье». Цинь Шисин относился к нему с еще большей нежностью и заботой, чем его собственный старший брат. Их доброта и теплота были настолько совершенны, что Линь Рань почувствовал себя растерянным и не знал, как реагировать. Цинь Чэнъюэ специально упаковал некоторые вещи и перевез их в их новый дом. Вечером того же дня Цинь Шисин перевел ему деньги. Переполненный волнением, Цинь Чэнъюэ потащил Линя Раня на роскошный шопинг, завершив его великолепным ужином в самом известном вращающемся ресторане Хайши, прежде чем отправиться домой. Два дня спустя они вдвоем пошли подавать заявление в Jiangzhou Media. Отдел новостей находился на 20-м этаже, где Нин Синьцяо лично занимался их оформлением. Линь Рань не был совсем незнаком с высоким, красивым молодым альфой перед ним. Нин Синьцяо когда-то был давним соведущим Инь Чу. С его острыми, холодными чертами лица, которые идеально дополняли милое и нежное поведение Инь Чу, их химия на экране оставалась очень популярной даже сейчас. Однако с тех пор оба перешли на работу за кадром и давно не появлялись перед камерой. «Вы смотрели новостные программы Jiangzhou раньше?» — спросил Нин Синьцяо у двух новичков. Линь Рань и Цинь Чэнъюэ послушно кивнули. «Да, наши профессора даже заставляли нас анализировать новостные сценарии Jiangzhou на занятиях». «Новая команда все еще находится в стадии подготовки, но тон программы уже определен. Мы продолжим освещать актуальные социальные темы, стремясь предоставить острые, нестандартные взгляды на трендовые события. Программа по-прежнему будет выходить в прямом эфире, но ведущим не нужно будет быть такими формальными и серьезными, как в традиционных новостных передачах. Приветствуется более расслабленный и живой стиль критики и анализа. Пока рейтинги высокие, формат не так важен». После того, как Нин Синьцяо показал им расположение новостного отдела, он провел их в конференц-зал. «Несмотря на то, что вы новички, я буду требовать от вас того же высокого уровня, что и от опытных сотрудников. Есть какие-то проблемы?» Оба покачали головой. «Нет проблем». Нин Синьцяо был вполне доволен их поведением и внешним видом. Конференц-зал уже был заполнен сотрудниками новой команды — это было первое подготовительное совещание по пробной трансляции новой программы, и двое прибыли как раз вовремя. Под взглядами всех присутствующих Линь Рань и Цинь Чэнъюэ заняли свои места в углу. Нин Синьцяо сначала представил двух новых сотрудников группе, а затем официально начал совещание. Линь Рань достал маленький блокнот и начал делать заметки. Название программы уже было решено: «Фокус перспективы». Сегодняшнее собрание в основном состояло из презентаций членов команды, которые предлагали темы для первой пробной серии. Несколько групп представили свои идеи: дело о пропавших подростках-омегах, несовершеннолетние секс-работники в элитных развлекательных заведениях, безработный бета, который прыгнул со скалы в море, и агрессивный альфа, который напал на нескольких человек из-за поврежденной железы... Однако Нин Синьцяо ни одна из них не устроила. «Я знаю, что все усердно работали над подборкой тем, но думаете ли вы, что соседняя команда, занимающаяся сольными трансляциями, не работает так же усердно? Команда режиссера Инь внимательно следит за нами, только и ждет, когда мы провалим наш дебютный эпизод. Если это произойдет, флагманской программой Цзянчжоу останется сольная новостная трансляция». Один из сотрудников пробурчал под нос: «Их команда даже пришла пару дней назад, пытаясь выяснить, что мы планируем для нашего первого выпуска. Вероятно, они хотят поспешить и выпустить свою версию раньше нас. Они будут в восторге, если мы провалимся, даже не начав». «Да, да. Их команда везде шпионит, даже следует за нашими операторами, пытаясь украсть отснятый материал. Как они могут быть такими бесстыдными?» «Наверное, это случай, когда «как начальник, так и подчиненные», — пробормотал кто-то под нос. «Мы все знаем, как их директор поднялся на свою должность». «Хватит, этот разговор бессмысленный», — сказал Нин Синьцяо. «Через два дня мы проведем еще одно совещание. Тот, чей проект будет одобрен, проведет первую сессию». «Заседание закрыто». Линь Рань и Цинь Чэнъюэ были последними, кто покинул конференц-зал. Вернувшись к своим столам, Линь Рань сразу же погрузился в работу, просматривая интернет в поисках актуальных новостей, которые могли бы послужить источником вдохновения. «Чэнъюэ, — спросил он сидящего рядом человека, — как ты думаешь, что мы должны предложить для первой серии? Все предложения на совещании были довольно хорошими — почему директор Нин не был удовлетворен?» Цинь Чэнъюэ пристально смотрел на свой телефон, выглядя полностью поглощенным. Линь Рань предположил, что он тоже придумывает идеи, пока не наклонился и не увидел: Холодный коктейль из гибискуса и черной смородины, овсяный латте... Макароны, канеле, ванильный суфле... Его пальцы летали по экрану, быстро нажимая на кнопки, прежде чем подтвердить оплату в размере 5500 юаней. «Первый день на работе — решил угостить всех», — сказал Цинь Чэнъюэ, убирая телефон и подмигивая Линю Раню. «Когда доставят, пойдем со мной раздавать все. Скажем, что это от нас обоих. Это просто хорошие манеры». Линь Рань кивнул. «Где ты всему этому научился?» Это была их первая работа — как Цинь Чэнъюэ уже так хорошо разбирался в офисной политике? «Меня научил брат. Он мне все возмещает». Цинь Чэнъюэ показал Линю Раню историю чата с Цинь Шисингом, в которой был перевод на сумму 10 000 юаней. Линь Рань мельком увидел свое имя и уже собирался прочитать, что они о нем написали, когда Цинь Чэнъюэ внезапно выхватил телефон обратно. «О чем ты меня спрашивал раньше?» «О презентации», — ответил Линь Рань. «Для первого эпизода». Цинь Чэнъюэ облокотился на стул. «Нам действительно нужно напрягать мозги в первый день? Я еще не готов работать. Давай отдохнем, пока не принесут еду. Или дай мне что-нибудь конкретное, только не заставляй меня думать. Пожалуйста». В школе Цинь Чэнъюэ всегда полагался на Линя Раня, который помогал ему в групповых проектах. Линь Рань был сообразительным и находчивым, а Цинь Чэнъюэ привык не напрягаться, выполняя мелкие задачи, пока Линь Рань занимался тяжелой работой, а потом делился почестями. «Хорошо, продолжай бездельничать. Я буду продолжать думать». Линь Рань погрузился в мозговой штурм, а Цинь Чэнъюэ — в безделье. Когда привезли еду, они взяли тележку и привезли гору кофе и десертов, привлекая взгляды всех в холле. Вернувшись в отдел новостей, они раздали угощения всем членам своей новой команды, заслужив теплые слова благодарности. Сотрудники других команд смотрели на них с завистью. Посмотрите на этих двух новых сотрудников — они выглядят умными и щедрыми. Они действительно сорвали куш. Линь Рань принес кофе в офис директора Нин, и Нин Синьцяо воспользовался случаем, чтобы отвести его в сторону для беседы. Линь Рань никогда не думал, что он на самом деле довольно разговорчив. В конце концов, они даже заговорили о Инь Чу. Только после прибытия Линь Рань смутно почувствовал крайне враждебные отношения между Нин Синьцяо и Инь Чу. Он почувствовал себя счастливчиком, что его не назначили под руководство Инь Чу. «У тебя отличные качества и большой потенциал, чтобы стать выдающимся диктором новостей», — сказал ему Нин Синьцяо. «Вернись и тщательно обдумай выбор темы. Я хочу увидеть твой репортаж через два дня. Я верю в тебя». Линь Рань был удивлен. «Вы имеете в виду, что я тоже должен представить свой выбор темы на следующем собрании?» «Если у тебя есть идеи, конечно, ты можешь их предложить», — ответил Нин Синьцяо. «Мой подход отличается от подхода Инь Чу. Если у тебя есть способности, я не против продвигать тебя по служебной лестнице. Несмотря на то, что ты новичок, я могу организовать для тебя ведение первой передачи». *** После разговора с Нин Синьцяо Линь Рань почувствовал прилив мотивации. В свой первый рабочий день он остался в офисе до 8 вечера. Никто еще не ушел — все спешили подготовиться к первой серии. Цинь Чэнъюэ, умирая от голода, заказал две порции еды на вынос, чтобы поделиться с Линем Ранем. Но как только Линь Рань погрузился в работу, он проявил признаки трудоголика и не съел ни кусочка. В конце концов, Цинь Чэнъюэ съел обе порции. К 10 часам вечера Цинь Чэнъюэ задремал за своим столом. В офисе осталось всего несколько человек. «Сяо Рань, ты не устал? Когда мы сможем пойти домой?» Линь Рань посмотрел на часы и на измученное лицо Цинь Чэнъюэ, а затем начал собирать свой компьютер. «Пойдем. Я закончу это дома». Придя домой, Цинь Чэнъюэ сразу же лег спать. Линь Рань работал в гостиной почти до полуночи, пока наконец не подготовил черновик, который его устроил. На следующий день он завершил презентацию в PowerPoint и успел попасть на второе совещание по выбору тем. Другие команды представили выбранные темы, но выражение лица Нин Синьцяо оставалось нечитаемым — он по-прежнему не выглядел полностью довольным. Наконец, он спросил, есть ли у Линя Раня что-нибудь, чем он мог бы поделиться. Собравшись с духом, Линь Рань представил свои идеи вместе с презентацией PowerPoint всей группе. Он сосредоточился на недавней новости об омега-пациентах, чьи железы, удаленные во время операции и предназначенные для научных исследований, были тайно переданы незаконным исследовательским учреждениям. Такие инциденты происходили не в первый раз, и некоторые СМИ сообщали о них. Однако, как только первоначальный интерес к ним угас, никто не стал следить за тем, что в конечном итоге произошло с этими железами. В то же время, благодаря обширному исследованию связанных новостей и материалов, Линь Рань обнаружил, что ранее уже были разоблачения о организациях, тайно торгующих железами. Некоторые из них ремонтировали поврежденные железы и продавали их по высоким ценам другим больницам для пересадки Омегам, нуждающимся в имплантации желез. Другие извлекали из желез феромоны для создания так называемых «успокаивающих средств», которые затем продавались на черном рынке. Линь Рань связал это с новостным репортажем News Exclusive двухнедельной давности, в котором были разоблачены некоторые аптеки, незаконно продававшие эти супрессанты. Было трудно не заподозрить, что эти два инцидента могут быть связаны с более крупной подпольной цепочкой прибыли. После доклада Линя Раня Нин Синьцяо сразу же решил сделать это темой первого выпуска — объединить черный рынок желез Омег с незаконными супрессантами, наводняющими рынок. Эта взрывоопасная комбинация обязательно привлечет широкое внимание. «Мои предыдущие слова остаются в силе, — объявил Нин Синьцяо всему собранию. — В дебютном выпуске Focus Perspective одним из ведущих будет Линь Рань». В комнате зашумели обсуждения, но никто не мог отрицать, что подход Линя Раня к расследованию был превосходным. Команда работала по принципу меритократии, оставляя мало места для зависти. С Линем Ранем во главе проекта Нин Синьцяо лично отобрал нескольких способных коллег для помощи. Полевые расследования, операции под прикрытием, сбор данных, налаживание связей — Линя Раня завалили работой. Хотя он был физически измотан, волнение и предвкушение перевешивали усталость. Нин Синьцяо беззаветно наставлял новичка, передавая ему все свои знания. Тем временем Линь Рань продолжал посещать занятия по подготовке новых ведущих с Цинь Чэнъюэ. Хотя содержание курса повторяло университетскую программу, практическое применение требовало корректировки. Это было не похоже на их университетский клуб вещания — программа будет транслироваться в прямом эфире в прайм-тайм на телеканале Цзянчжоу, который был мечтой для бесчисленного множества журналистов. Подготовка программы шла удивительно гладко. Линь Рань предложил добавить дополнительный сегмент: наряду с расследовательскими материалами, они могли бы пригласить медицинского эксперта, который объяснил бы опасность незаконных успокоительных средств, отговаривая общественность от их употребления. Нин Синьцяо сразу же одобрил эту идею, и его восхищение Линем Ранем только усилилось. Изначально полагая, что Линь Рань — просто еще одна привилегированная некомпетентная личность, он уже несколько раз был приятно удивлен. Линь Рань уже придумал идеального доктора — Сюй Гуаньи, который без колебаний согласился, когда к нему обратились. Когда все было готово, они стали ждать первой записи через два дня. Нин Синьцяо будет со-ведущим, чтобы успокоить нервы Линя Раня. Использование нового лица в качестве ведущего было стратегическим ходом — зрители реагируют на первое впечатление, а естественная симпатичность Линя Раня была преимуществом. Линь Рань прожил каждый день, едва сдерживая свою радость. Цинь Чэнъюэ, наблюдая за этим беспрецедентным счастьем, испытывал искреннюю гордость за него. Однако Линь Рань понял, что Цинь Чэнъюэ, возможно, был единственным человеком, который по-настоящему радовался его успеху. В его мыслях возникла еще одна фигура — он не видел этого человека с первого дня работы. Несомненно, занятый корпоративными делами, такие тривиальные достижения не имели для него никакого значения. Линь Рань вздохнул про себя, но его пальцы уже открыли окно чата. Последний раз он отправлял сообщение, когда был на острове — полмесяца назад. Он набрал несколько строк, хотев сказать, что прошел собеседование и собирается записывать первую серию шоу. Но, долго подумав, он удалил их слово за словом. Он не мог быть слишком назойливым. Он не мог постоянно беспокоить других — это только раздражало бы их. Линь Рань пытался перестать слишком много думать, но это почти не помогало. Скорее даже наоборот, становилось еще хуже. После работы Цинь Чэнъюэ вернулся в дом семьи Цинь. Он должен был возвращаться на ужин раз в неделю — это было правило, установленное Цинь Шисин. Покинув компанию, Линь Рань взял такси и поехал в больницу. Бабушка Цзян уже некоторое время лежала в больнице. Было бы неправильно не навещать ее, тем более что она всегда его баловала. Несмотря на то, что его помолвка с Цзян Шэньи была расторгнута, он все равно хотел поддерживать с ней связь. Старушка была госпитализирована из-за приступа астмы, и ее семья чувствовала себя спокойнее, когда она оставалась в больнице, поэтому они еще не отпустили ее домой. К счастью, когда Линь Рань прибыл, в палате была только сиделка. Он посидел некоторое время, поболтав с бабушкой Цзян. Она держала его за руку, в ее глазах было полно сострадания и боли. «Сяо Рань, я может и старая, но мой ум все еще ясен. В конце концов, наша семья Цзян обидела тебя. Ты хороший мальчик, и у тебя впереди светлое будущее. Не позволяй этому заставить себя чувствовать неполноценным или обиженным. Шэньи просто не был тебе предназначен. Обещай мне, что не будешь слишком сильно горевать, ладно?» Линь Рань послушно улыбнулся, его тон был легким и беззаботным. «Бабушка Цзян, не беспокойся обо мне. Я все понимаю. Ты просто сосредоточься на том, чтобы поскорее поправиться, ладно?» «Ах, Сяо Рань», — вздохнула бабушка Цзян, и в ее голосе слышалось глубокое сожаление. «Если бы только мы могли действительно стать семьей». Линь Рань остался с ней еще на некоторое время, а затем покинул палату. Но когда он уже дошел до входа в больницу, он столкнулся с Цзян Шэньи, который нес термосумку с обедом — он лично доставлял суп. Линь Рань смотрел прямо перед собой, делая вид, что не узнает его, и собирался пройти мимо. Но тут его схватили за руку. Цзян Шэньи был мрачен. «Наконец-то ты появился». В ту ночь, когда Линь Рань ранил его, Цзян Шэньи в гневе объявил о расторжении помолвки, и с тех пор он больше не видел Линя Раня. Он ожидал, что Линь Рань придет к нему в слезах, будет просить прощения и умолять не разрывать помолвку. Но вместо этого Линь Рань исчез без следа — и теперь притворялся, что не знает его. Линь Рань вырвал руку и холодно посмотрел на него. «Не трогай меня». Шрам у брови Цзян Шэньи еще не зажил полностью. Он злобно посмотрел на молодого омегу перед собой. «Я никогда не думал, что ты действительно присоединишься к Цзян Чжоу. Ты действительно думаешь, что штаб-квартира наняла бы тебя, если бы не мое влияние? Единственная причина, по которой я не уволил тебя, — это то, что ты хорошо относился к бабушке в последние два года. Считай это одолжением. Не думай, что между нами еще есть шанс». Линь Рань молча уставился на него, а затем внезапно тихо рассмеялся. Как он раньше не замечал, насколько высокомерным и отвратительным было лицо Цзян Шэньи? Наверное, это были проклятые феромоны, затуманивавшие его разум. «Конечно, нет никакого шанса», — сказал Линь Рань с улыбкой. «Цзян Шэньи, это я первая захотела расторгнуть помолвку — ты просто опередил меня. Раз тебе так нравится Инь Чу, почему бы тебе просто не жениться на нем?» Лицо Цзян Шэньи мгновенно застыло. Он не ожидал, что Линь Рань не только знает о его чувствах к Инь Чу, но и хочет сама расторгнуть их помолвку. Взгляд Линя Раня замер, когда он внезапно заметил Инь Чу, приближающегося издалека. Он сразу понял — эти двое, должно быть, пришли вместе из дома. Он широко улыбнулся озадаченному Инь Чу, но его слова были обращены к Цзян Шэньи, стоящему перед ним. «Я обязательно буду усердно работать в Цзянчжоу, но уж точно не из-за тебя», — сказал он, намеренно приблизившись к Цзян Шэньи в присутствии Инь Чу. «Кстати, Инь Чу кажется довольно неустойчивым на ногах. Интересно, не болен ли он — он упал с лестницы, хотя никто его не толкал. Тебе не стоит ему помочь?» Цзян Шэньи резко обернулся на эти слова и увидел лицо Инь Чу, застывшее в шоке. Обернувшись, он сердито прошипел Линю Раню: «Как ты можешь говорить такие вещи? Когда ты стал таким злобным?» Линь Рань теперь казался равнодушным к любому его осуждению. Он спокойно отступил назад, не поддаваясь влиянию феромонов, и с ясной рациональностью осмотрел стоящего перед ним мужчину. Должно быть, раньше он был слеп — думал, что Цзян Шэньи похож на Цзян Чжию, и даже путал их в моменты замешательства. «То, кем я стану, не имеет к тебе никакого отношения. Давай притворимся, что мы незнакомцы, если встретимся снова», — легкомысленно сказал Линь Рань, прежде чем нанести последний удар: «Цзян Шэньи, ты на самом деле довольно жалок». Быть использованным в качестве запасного варианта, даже не осознавая этого — воплощение жалкого положения. Линь Рань повернулся и ушел, позвав такси, чтобы поехать домой. Эти двое испортили ему половину хорошего настроения. Чувствуя себя подавленным, он написал Цинь Чэнъюэ из машины. [Маленький Виноград]: Наткнулся на человека, которого не хотел видеть... [Без Арбуза]: Дай угадаю — Цзян Шэнъи? [Маленький Виноград]: Да... [NoWatermelon]: Он тебя издевался? Если он осмелился, я соберу парней, чтобы сегодня вечером избить его в мешке, чтобы ты мог выпустить пар. [Little Grape]: Вообще-то я его уже ударил. [NoWatermelon]: Ты дрался с ним? Чем? [Little Grape]:... Бутылкой вина. Разбил ему голову. Не знаю, останется ли шрам. [NoWatermelon]: Поделом ему! Идеальное время, как куры, кудахчущие на рассвете! Какая разница, останется ли шрам — этот ублюдок заслужил! Линь Рань вышел из машины и вошел в дом, смеясь над сообщениями. [Little Grape]: Когда ты вернешься сегодня вечером? [NoWatermelon]: Уже поужинал. Скоро вернусь, не скучай по мне слишком сильно! После душа Линь Рань почувствовал себя немного лучше. Он вышел с влажными волосами, но обнаружил, что Цинь Чэнъюэ еще не вернулся. В этот момент на его телефоне внезапно появилось сообщение. Ты спишь? Сушая волосы феном, Линь Рань ответил, даже не проверив, кто отправитель, полагая, что это Цинь Чэнъюэ. [Маленький Виноград]: Еще нет~ [Маленький Виноград]: Жду, когда ты вернешься, чтобы мы могли лечь спать вместе. Долго не было ответа. Закончив сушить волосы, Линь Рань взял телефон и присмотрелся. Его слезящиеся глаза сразу расширились, сердце подскочило к горлу, и он хотел нырнуть в экран и удалить свои предыдущие сообщения. [Мистер Цзян]: Фото.jpg [Мистер Цзян]: В командировке. Линь Рань выпустил короткий возглас «Ах!», а затем уткнулся лицом в мягкий диван, в отчаянии махая своими тонкими ногами. Его охватило сожаление — почему он не проверил как следует, прежде чем отвечать? Он никогда не ожидал, что мистер Цзян напишет ему первым. Он же не подумает, что я действительно хочу спать с ним, правда? При этой мысли молочно-белая кожа под халатом покраснела от ушей до шеи. Хотя они и были близки раньше, секс — это самое интимное из всего. Как он мог быть так неосторожен в своих словах? С жалостным выражением лица Линь Рань сжал телефон, его тонкие пальцы нерешительно стучали по экрану, пока он наконец не набрал ответ и не нажал «Отправить». [Извините, господин Цзян, я ответил не тому человеку. Пожалуйста, сделайте вид, что вы не видели последнее сообщение]. Только после отправки он открыл фотографию, присланную Цзян Чжию. На ней был запечатлен роскошный, декадентский клуб с приглушенным освещением, а камера была нацелена на огромное окно от пола до потолка. Снаружи город сверкал огнями, а небоскребы возвышались над оживленными улицами. Сверкающая река пересекала ночь, а на противоположном берегу возвышались хаотично сгруппированные высокие пагоды. Величественные шпили в стиле брахманов были украшены разноцветной керамической плиткой, стеклом и ракушками, напоминая божественные реликвии, пришвартованные вдоль берега. Это был ночной пейзаж реки Чао Прайя в Бангкоке — вид, доступный только из отеля Mansion on the River. Приблизив изображение, Линь Рань заметил слабое отражение в стекле. Хотя оно было размытым, фигура была явно широкоплечей и длинноногой, лениво развалившейся на мягком кресле у окна. В одной руке она держала телефон, снимая фото, а другой, казалось, небрежно сжимала что-то длинное и тонкое, наполовину свисающее. Линь Рань затаил дыхание. Это был галстук. Почти сразу же пришло еще одно сообщение. [Мистер Цзян]: Я видел. [Мистер Цзян]: Что ты собираешься с этим делать?