Техника безопасности

      Во сне он парил. Ветер свистел в ушах. Под ногами, под белым ковром облаков, простиралась совсем незнакомые земли, и душа наполнялась детским восторгом и неведомым доселе ощущением свободы. Но почему-то на самом дне её пеплом лежал почти невесомый, но горький осадок вины. Где-то внизу, так далеко, что и не разглядеть, ещё оставались люди…       Эрен проснулся за десять минут до сигнала будильника и уставился в стену.       Тусклое ноябрьское небо почти не давало света в этот утренний час и могло запросто выжить последнюю радость из сердца, но только не в этот день и не у него.       Он ещё с вечера всё подготовил: выбрал одежду, почистил обувь, перемыл, высушил и сложил в пакет все свободные банки объёмом до двухсот грамм, какие нашёл на балконе и под столом, а заодно и на кухне убрался, чего с ним давно уже не случалось. В довершение ко всему, он с вечера принял душ и помыл голову, и теперь совершенно не понимал, на кой чёрт завёл себе будильник на восемь утра, если его звали ровно к одиннадцати, и чем ему два с лишним часа заниматься, если дойдёт он до Аккермана за десять минут.       Внезапно его осенило, что с четверга он Леви ни разу не видел. Вдруг тот нашёл себе на сегодня дело поинтереснее, а отменить их встречу не смог, потому что номер Эрена не узнал? Свой-то Леви на бумажке тогда записал вместе с адресом. Эрен его в тот же день добавил себе в записную книжку на телефоне. Но почему-то саму бумажку так и не выбросил, а прикрепил на зеркало, где она постоянно, стоило пройти мимо, напоминала о скорой встрече, чем вызывала улыбку и очень приятное тянущее ощущение в районе желудка. И вовсе не мысли о супе были тому причиной.       Зарокотал будильник. Протянув руку, Эрен его отключил, перевернулся на спину и потянулся. Пальцы ноги неожиданно и неприятно уцепились за пуговицу пододеяльника, пришлось сразу сесть, чтобы выпутаться, а там уже и вставать окончательно.       За ночь в квартире похолодало, по телу гулял неприятный озноб, нос, и тот, оказался с ледяным кончиком. Эрен наскоро застелил постель, прошёлся по дому в одних трусах, подкрутил радиаторы и только потом оделся в домашние треники и носки. Футболки ещё не успели высохнуть после стирки, поэтому в ванной Эрен стащил с верёвки и натянул самую наименее влажную, а потом долго стоял, держась руками за полотенцесушитель, балдея от приятного ощущения, когда тепло слишком резко вливается в сильно замёрзшее тело, и все волоски на нём встают дыбом.       Добравшись до кухни, Эрен поставил чайник, но тут же стремглав вернулся в комнату, где остался мобильный. Пропущенных звонков и сообщений от коллег не обнаружилось, да и зачем ему кто-то писал бы в его выходной? Постояв немного, подумав, взглянув на часы, Эрен решил, что не будет пока звонить. Всего двадцать минут девятого. Спит, небось, Аккерман. Зачем человеку сон портить? Но телефон Эрен взял с собою на кухню, чтобы, как обычно, не потерять его где-то в квартире и не названивать потом с городского, чтобы найти.       По телевизору передавали какую-то хрень, переключив на канал, где обычно крутили мультфильмы, Эрен убедился в этом окончательно, выключил телек и включил радио. Старые добрые диджеи с любимой со школьных лет станции так и работали в утреннем шоу, и шутки у них практически не изменились. Эрен не чужд был порой ностальгии, но не в таком количестве, поэтому, покрутив немного ручку приёмника и наткнувшись на буквально заряженный электричеством гитарный риф, тут же довольный отскочил в сторону и начал готовить завтрак.       Правда, есть у него особенно было нечего. Из дальнего угла холодильника на Эрена грустно смотрела банка горбуши в собственном соку. Проверив срок годности, парень задумался. Мать ему делала вкусный салат, но туда ещё рис входил, и яйца, и лук с майонезом, и ещё что-то. Только Эрен не помнил, что. Половина ингредиентов отсутствовала, к тому же он был уверен, что не осилит столь сложный рецепт. Вот смешать с майонезом рыбу и намазать всё это на хлеб ещё куда ни шло, но майонеза не завалялось, поэтому, выудив из корзинки на холодильнике последний бич-пакет, Эрен залил содержимое кипятком, заботливо накрыл мелкой тарелкой, а сам в это время нарезал красную луковицу, радуясь, что она не такая ядрёная — глаза почти не щипало.       Завтрак ему понравился больше, когда к растворимому кофе Эрен нашёл себе небольшой кусочек пломбира в скомканном фантике в дальнем углу морозильной камеры. Всё-таки стоило заполнять холодильник чаще двух раз в месяц, но Эрен терпеть не мог делать покупки, а продукты совсем выбирать не умел, как и готовить из них, поэтому всеми силами избегал этих занятий.       Из бытовых дел любимым его была, наверное, стирка. Пахнущее свежестью бельё навевало приятные воспоминания о счастливом детстве, которое, впрочем, по мнению матери, у Эрена всё ещё не закончилось. И это несмотря на то, что парень уже в шестнадцать лет сумел доказать родителям, что в состоянии сам решать, кем он хочет быть в жизни, и выбирать полового партнёра из тех, кто его привлекает, а не из тех, кто считается «нормой». Правда сейчас, в двадцать два, он по профессии не работал, а партнёра у него не было никакого по причине излишней разборчивости.       Эрен обращал внимание на разных людей и многих из них считал достаточно милыми, но ни один из них так не тащил, чтобы подкатывать с непристойными предложениями. К тому же в последнее время у Эрена за пределами школы почти ничего в жизни не происходило. А в школе романы крутить ему не хотелось. Как говорится, не гадь там, где ешь.       Леви Аккерман тоже работал в школе, но, в отличие от остальных, тащил так, что Эрен, глядя в его стальной глаз, мог забыть обо всём на свете.       С Леви было сложно. В нём одновременно чувствовалась и невероятная теплота — Эрен бы даже назвал это своеобразной нежностью, которая так манила, и сила духа, его несгибаемость, а, может быть даже и жёсткость, благодаря которой Леви до сих пор выживал, но из-за которой Эрен робел теперь перед ним, как сопливая малолетка. В любом случае, Леви Аккерман был самым интересным человеком из всех, кого Эрен встречал в своей жизни. Он был интересен настолько, что ради него Эрен запросто мог пренебречь своими же правилами.       Перевернув телефон, он снова уставился на экран с изображением мультяшного монстра. Восемь пятьдесят шесть. Насколько неловко было звонить Аккерману в столь ранний час, он не успел поразмыслить как следует, потому что рука уже потянулась к списку избранных контактов и нажала на кнопку. Голос из трубки раздался почти моментально:       — Алло.       Эрен вспотел за одну секунду и крепче сжал телефон в руке, чтобы не выскользнул. Голос у Леви был с хрипотцой, и по особым ноткам Эрен определил, что в данный момент тот лежал. Скорее всего в кровати. Возможно, только проснувшись. Эрен почувствовал, что краснеет, представив себе всё это.       — Физкульт привет, — усмехнулся Леви так, что по загривку посыпались крохотные мурашки.       — Как вы определили, что это именно я? — удивился он и тут же зажмурился, поняв, что спалился по полной. Можно же было просто повесить трубку на отморозе, а после сказать, что телефон набрал ему сам. Из кармана.       — Я слышу, как ты пыхтишь.       Леви улыбался, это слышалось в голосе. Эрен напрягся ещё сильнее, почувствовав себя мега-глупо.       — Я это… проснулся. Поел уже.       — И зарядку сделал?       — Нет.       — Как же так? — тон Аккермана уже отдавал насмешкой. Хотелось ответить чем-нибудь колким, но в воспалённом разуме Эрена в этот момент кружилось одно непотребство.       Леви поднял трубку сразу, как будто держал её до этого в руке. Он проснулся, ещё не успел встать с постели. Что же он делал там с телефоном? Читал последние новости? Книгу рецептов? Смотрел одним глазом какой-нибудь АСМР на ютубе с блаженной улыбкой… а может?..       — Я понял, ты не берёшь работу на дом, — и Аккерман вздохнул так, что у Эрена закипели мозги, прямо как несколько дней назад в кабинете труда. — Ну, раз ты уже готов, — он и сам теперь явно вставал с постели, послышался шорох и лёгкий скрип, — собирай жопу в горсть и дуй ко мне.       — Прямо сейчас?       — Ну да, чего тянуть-то?       — А я вам не помешаю? — засомневался Эрен, но тут же спохватился, поняв, что если бы он мешал, Леви его и не звал бы. — Ой, ну да… Хорошо. Я тогда одеваюсь и скоро буду.       — На домофоне номер квартиры и вызов.       — Оке.       И тут Эрен понял, что совершенно не знает, как попрощаться с Леви. Его обуяла чудовищная неловкость. Сказать «покеда» или «давай (много не давай)», как он прощался с друзьями, Эрен не мог — Леви всё же был его старше и отношения были у них не то чтобы дружеские, хоть явно и не прохладные; про «целýю», которым он прощался с матерью и говорить нечего, а скромное «до свидания» вызывало у него кипение мозга, потому что «до какого свидания, блин?». Хотя их грядущая встреча именно это и напоминала (но Эрен старался не думать об этом изо всех сил!).       — До встречи? — спросил Аккерман слегка удивлённо, одновременно интересуясь есть ли у Эрена к нему что-то ещё. Но даже если у Эрена что-то и было бы, эта беседа его доконала.       — Угу, — промычал он и аккуратно нажал на отбой, а, убедившись, что связь разъединилась, издал нечленораздельный стон, зарываясь пальцами в волосы.       Леви вызывал в нём целую бурю разнообразных эмоций, справиться с которыми казалось уже не по силам.       После истории со штанами вина за дурацкую выходку в столовой понемногу улеглась, зато появилось желание всячески угодить, чем Эрен особенно не страдал в отношении даже самых ближайших родственников и друзей. Тут же он был готов по первому свисту бежать и делать, что велено, не чувствуя себя при этом ни капельки ущемлённым хоть в чём-то. Это было бы похоже на подвиги ради прекрасной принцессы, если бы Аккерман при этом не был язвительным, слегка манерным мужиком в шрамах, с бельмом на глазу и с увечной рукой, о которой Эрен не мог вспоминать без внутреннего содрогания.       Непередаваемая смесь сопереживания, граничащего с собственной болью, и почти что детского восхищения свербила в душе всякий раз, как он видел и представлял себе эту руку. А ещё какого-то неуместного стыдного любопытства. Эрен даже слегка испугался, поймав себя в первый раз на желании коснуться его укороченных пальцев, уже затянувшихся шрамов… поцеловать (?!). Ему интересно было, что почувствовал бы при этом Леви. У самого-то Эрена крепко встал в первый раз, когда он об этом подумал, и это его напрягало неимоверно.       Будучи прежде парнем без каких-то особых запросов, подобные девиации Эрен считал не особо здоровым явлением, и не знал теперь сам, как к себе относиться. К тому же ему заранее становилось стыдно после таких дурацких фантазий смотреть Аккерману в глаза. Вот и теперь, силой вырвав себя из их плена, он тяжело вздохнул.       Надо было, как Аккерман и сказал, собирать жопу в горсть и выдвигаться. Только вот запоздавшая утренняя эрекция теперь очень сильно мешала и посуду помыть (член аккурат упирался в столешницу, что было очень некстати), и зубы почистить (по той же причине, но с раковиной), и одеваться (джинсы совсем не желали застёгиваться) и в принципе сильно оттягивала на себя внимание, особенно, когда Эрен нагнулся, чтобы зашнуровать ботинки.       — Да блядь, — процедил он злобно себе под нос, сорвал с себя куртку и шарф и кинулся в ванную.       Он терпеть не мог дрочить впопыхах, особенно если опаздывал. Но удивительным образом то, что он вроде как опаздывал к Аккерману, только подстёгивало удовольствие. Невыносимо зудящее сладостно-острое ощущение разлилось по промежности моментально. Он запрокинул голову и зажмурился, вспоминая лицо Леви, его ухмылку, скользящий по груди взгляд. От этого моментально накрыло, щёки запылали сильнее, голову унесло.       Эрен громко дышал и постанывал, шумно ловя воздух ртом. Не отдавая себе отчёта, он сменил руки, правой нырнув чуть глубже в трусы, сгребая в кулак мошонку, но не всей пятернёй, а всего тремя пальцами. Стойкая ассоциация быстро сработала — Эрен представил, что Леви ласкает его увечной рукой, сжал свои яйца крепче и с выкриком кончил так ярко и бурно, будто готовил себя три часа. Плечи трясло, шею выкручивало. Прошло полминуты, прежде чем он опомнился и осмыслил происходящее.       — Господи, ты извращенец, — сказал он себе с тоской, глядя на медленно сползающий по стене шлепок спермы.       Молниеносно убрав безобразие и приведя себя в порядок, он едва не споткнулся о банки в прихожей, зато тут же придумал отмазку, которую скормит Леви, если тот спросит о причинах задержки. Проверив ключи, кошелёк, мобильник с зарядкой и запасные трусы в рюкзаке, затянув волосы в узел простой резинкой, он взял пакет с банками и вышел из дома.       На улице было свежо. Низкое серое небо в любую минуту грозилось излиться дождём, зонта с собой не было, поэтому Эрен пошёл побыстрее.       Серый кошак у помойки, услышав его шаги, оглянулся и резво шмыгнул за бак. Эрен вздохнул, упрекая себя, что не оставил ему кусок рыбы. Он иногда подкармливал этого чудака, тот с большой охотой ел, но подходить ближе отказывался, хотя был в ошейнике. Видимо, кто-то его «научил» больше не приближаться к людям. Или просто характер скверный достался.       Пройдя через двор, свернув и спустившись к школе, Эрен прошёл вдоль забора буквально два метра, но тут же увидел, как второй учитель по физкультуре, Райнер Браун, гоняет по стадиону старшеклассников. Габи, племянница Райнера, плясала вокруг него, с секундомером в руке. Видимо, свою дистанцию она, как всегда, прошла раньше всех. Эрен тихонько, пока не заметили, боком спустился дорожкой пониже, чтобы особенно не светиться. Нечего было кому-то знать, что он возле школы шатается в собственный выходной, потом задолбают вопросами.       Из-за этого маневра пришлось делать крюк и потратить ещё минут десять, чтобы подняться по лестнице в горку и обойти целый дом.       Но добравшись до необходимого подъезда, он снова оторопел. Сердце стучало, сжималось с невероятной силой, а в голове почему-то засела мысль, что он совершенно точно идёт не просто так помогать коллеге с заготовками хрена на зиму. Эрен усилием воли выбросил эту глупость из головы, набрал нужный номер квартиры и после трёх монотонных гудков под мелодичную трель прошёл в подъезд.       За приоткрытой дверью на втором этаже слышалось странное копошение, Эрен легонько толкнул её, но не успел и порога переступить, как из темноты вдруг вытянулась рука, схватила его за грудки и затащила внутрь. Эрен прижался спиной к захлопнувшейся двери, рядом раздался скрип, грохот и матюки.       — Что случилось?       — Лампочка перегорела, — раздражённо ответил Леви.       Эрен полез в карман за телефоном, чтоб подсветить. Леви поблагодарил за помощь, но он уже и сам нашёл пластиковый контейнер с лампочками в стенном шкафу. С таким порядком сделать это было раз плюнуть. У Аккермана лежало всё строго по полочкам, как в хозяйственном магазине, только что не подписано. Подняв другой, упавший, контейнер с пола и убрав все обратно, он протянул Эрену лампочку. Чтобы её принять, пришлось убрать в карман телефон.       — Подожди, я принесу табуретку.       — Зачем? — искренне удивился Эрен, и Леви замешкался. — Я без неё справлюсь.       Он почувствовал пристальный взгляд на себе и, хотя в почти полной темноте прихожей мало, что можно было разглядеть, Эрен готов был поклясться, что Аккерман язвительно ухмыльнулся, выгнув тонкую бровь. От этого образа тут же сделалось душно, а в голове заскакали фантазии одна хлеще другой.       «А что если я его прямо сейчас поцелую?» — пронеслась мысль в его голове, и Аккерман как назло произнёс, будто бы отвечая на это:       — Ну давай, раз такой смелый.       Кровь прилила к щекам, сердце забилось, как сумасшедшее, Эрен моргнул, понял, что Аккерман говорил про лампочку, и покраснел ещё гуще, до самых ушей.       Какое счастье, что они стояли в темноте!       Отдав Леви пакет с банками, он шагнул чуть в сторону, немного задев головой абажур.       — Тебе подсветить?       — Справлюсь, — ворчливо отозвался Эрен, обидевшись на Леви за то, что тот явно смеялся над ним, и на себя за то, что ведётся на всё это, наивный как ребёнок.       Он очень надеялся, что Аккерман оставит его в покое хотя бы на две минуты, но тот успел отнести банки на кухню и снова вернуться, не иначе за тем, чтобы сделать ему замечание:       — Ты бы хоть разделся, неудобно же.       Эрен чертыхнулся про себя, едва не выронив хрупкий предмет из рук.       — Как вы думаете, Леви, сколько учителей нужно, чтобы заменить лампочку? — с улыбкой спросил он, радуясь, что стоит к Аккерману спиной.       — Двое по технике безопасности. Если тебя вдруг ударит током, я возьму деревянную швабру и ударю тебя по рукам.       Эрен невольно хмыкнул, радуясь почему-то, что его неудачная шутка про полтора Аккермана была провалена.       — Вы очень заботливы, — произнёс он и в этот момент прихожая озарилась уютным желтоватым светом.       Эрен обернулся и к своему удивлению заметил, как Аккерман, смотревший до этого сильно ниже, резко поднял глаза и как будто слегка растерялся.       В чёрных домашних брюках и чёрной же водолазке он выглядел хрупким и сильным одновременно, ему этот вид необыкновенно шёл.       — Не умничай тут, а то в следующий раз сам себе будешь штаны зашивать, — проворчал он, развернулся и ушёл на кухню, оставляя Эрена одного.       Наконец-то он смог осмотреться в прихожей. Свет здесь, и без того достаточно яркий, усиливался благодаря широкому зеркалу в пол. Вокруг царил идеальный порядок: ни единого пятнышка на зеркальной поверхности, обувь ровным рядом в галошнице, куртки и пальто на плечиках, головные уборы с шарфами сложены аккуратно (не то, что у Эрена, дёрни что-то одно — на тебя упадёт всё, что лежит на полке), ни одной лишней вещи, забытой книжки, журнала, квитанции или какой-то оставленной здесь безделушки. Эрен порадовался, что пришёл к Аккерману первым. По крайней мере он знал теперь, как именно стоит отдраить свою халупу перед приёмом гостя, если такое однажды произойдёт.       — Мой руки, проходи, — услышал он из кухни и начал снимать с себя куртку.       Его снова настигло странное ощущение, что Леви с ним заигрывает. Если он всё-таки делал это два дня назад. Но в таком случае тактика показалась Эрену несколько странной. Неужели Аккерман не смог бы ему просто сказать о своей симпатии, если такая возникла бы? Он же, небось, и посерьёзнее вещи делал, в людей, например, стрелял из автомата. Или винтовки.       Мысль о том, что Леви убивал, почему-то его не пугала и не отвращала. Эрен, наоборот, сочувствовал Аккерману, думая, что нелегко, должно быть, продолжать жить, помня, как отнимал жизни других. Но в любом случае, он расспрашивать на эту тему не собирался. Хотя интересно было.       Убрав куртку и обувь по отведённым для них местам, он быстро помыл руки в сверкающей чистотою ванной, вытер их ближайшим к раковине полотенцем, выключил свет и робко прошёл на кухню, ведомый специфическим ароматом.       Там у Леви уже всё было готово для приготовления острой приправы в промышленном масштабе. В углу у окна стоял и впрямь здоровенный мешок, забитый корнями доверху; на столе в больших мисках лежали спелые помидоры, пара кастрюль с крышками стояли поодаль, рядом с электрической мясорубкой. Чистые банки выстроились на полотенцах ровными прямоугольниками.       — Фартук надень, — услышал Эрен и сразу нашёл его взглядом рядом с собой, висящим на крючке.       Кухня была совсем маленькая, но очень уютная и такая же чистая и аккуратная, как и прихожая с ванной.       — Я тут перебрал немного, пока тебя не было.       Леви в толстых синих перчатках смотрелся забавно, особенно необычно выглядела правая рука, два пустых пальца упруго торчали вверх, когда остальные сгибались, как им положено. Леви взглянул на них и быстро заправил внутрь под тыльную сторону ладони.       — Очень рекомендую тебе не только перчатки, но и очки. И повяжи косынку на голову, не хватало ещё в еду волосни натрясти.       Леви раздавал указания тем самым тоном, который Эрен терпеть не мог. К тому же ему совсем не хотелось выглядеть в глазах Аккермана неженкой.       — Волосы подвяжу, а без всего остального обойдусь, — хмуро ответил он.       Леви, вопреки ожиданиям, спорить не стал, лишь улыбнулся и тихо сказал:       — Как знаешь.       Сам он косынку надел не только на голову, но и прикрыл такой же нижнюю половину лица. А, добавив ещё и очки из прозрачного пластика, вовсе стал непроницаем.       Набрав из мешка в миску хрена, Леви перенёс его в раковину, а Эрен принялся промывать разноформатные кривые корни. Пока они были в земле, запах почти что не беспокоил, но стоило их как следует оттереть, а Леви начать их нарезать на мелкие кусочки, дух поднялся такой, что минут через десять у Эрена защипало в носу. И даже крышки кастрюль, куда ссыпался нарезанный хрен, не спасали от столь ядовитого запаха. Эрен от всей души пожалел, что не согласился надеть на лицо косынку. Однако просить о ней теперь не позволила гордость. Вместо этого он решил отвлечь себя разными мыслями.       Неожиданно вспомнился сон, пришедший к нему незадолго до пробуждения. Эрен давно не видел именно этих снов. И хотя новый не был похож ни на один из предыдущих ни ощущениями, ни обстановкой, Эрен уверен был, что он побывал в той самой вселенной. Там, где он научился летать на тросах. Там, где он убивал с остальными гигантских людей, грозящих их всех сожрать.       Эти сны очень часто к нему приходили в детстве. Они были очень подробными и реалистичными. Эрен, к примеру, помнил, какая на нём была форма, какие нашивки на рукавах, когда он учился, какая эмблема на зелёном плаще, когда он уже стал солдатом. Но самым примечательным было вовсе не это… а то, что во снах этих Эрен видел буквально всех своих знакомых, с кем он сейчас общался. Там были его друзья и родители, его коллеги с работы и даже кто-то из учеников, например, рыжий Флок — старшеклассник, с характером до того сволочным, что с ним никто связываться не хотел, или та же Габи.       Это внезапное открытие казалось совершенно невероятным, скорее всего, в этом не было ни малейшего совпадения, просто шутка памяти и не больше того, но она огорошила и увлекла Эрена настолько, что он внутренне дрогнул, услышав голос Леви.       — Всегда так рано встаёшь в выходной? — вопрос прозвучал в тишине несколько робко, и Эрен замялся с ответом, слегка покраснев от неловкости.       — Нет, — с трудом собрав в кучу мозги, торопливо ответил он. — Обычно сплю часов до двенадцати. Сегодня, правда, проснулся раньше будильника, — добавил зачем-то и тут же мысленно одёрнул себя за это.       — Выспался хоть?       — Вроде, — ответил Эрен и, как на зло, зевнул. Ему показалось, что Аккерман тихо хмыкнул в ответ, но проверить это не представлялось возможным из-за дурацкой косынки.       Вот кого не было в ярких детских снах Эрена — это Леви Аккермана. Да только ему-то как раз в них было бы самое место. Эрен представил его в форме, похожей на ту, что была у него, и голова пошла кругом. Он, наверное, был бы среди остальных самым неуязвимым. Эрену отчего-то хотелось, чтобы всё было именно так.       Пронзительно загрохотала мясорубка, и Эрену стало чертовски жаль, что из-за шума им не удаётся продолжить беседу. Он бы хотел расспросить у Леви о многом. О той же службе, о детстве, каких-то его предпочтениях. О том, что он любит, не любит, есть ли в его жизни тот, кем он дорожит. Последнее Эрена, ясное дело, волновало больше всего, но и задать столь нескромный вопрос он стеснялся настолько же сильно.       — Ты говорил вроде, что вы с ребятами в разных местах учились?       Снова услышал он, стоило шуму стихнуть, и оживился:       — Да. Из нас троих только Армин настоящий учитель. Микаса — филолог, ей больше нравится научная работа, но в том институте, где она числится, с зарплатой совсем беда, поэтому пока что подрабатывает в школе.       — А ты?       — А я… — Эрен замялся, уже предвкушая, какой будет реакция. — Я цирковое закончил.       Леви, вопреки ожиданиям, какое-то время молчал, а после спросил:       — Гимнаст?       — Ага. Воздушный.       — Хороший?       Эрен слегка удивился такому вопросу, но всё же ответил:       — Вроде бы. Сложно себя оценивать объективно. Но многие вещи я делал лучше других. Мне говорили, и сам я так думаю.       Он сменил бы тему, но не понимал, как это сделать. Эрен не любил обсуждать причину ухода из цирка, но судя по направлению разговора, этого было не избежать.       — Поругался с коллегами, — почти утвердительно предположил Аккерман. Но произнёс это так осторожно, словно прощупывал топкую почву, прежде чем сделать ещё один шаг.       Эрен оценил это, но раскрывать всей правды не захотел. Зачем? Чтобы Леви подумал вдруг, что перед ним бахвалятся вниманием к своей скромной персоне со стороны именитых артистов? Мало ли с кем такое случалось. Да и что он расскажет? Как его, пацана, едва закончившего училище, два мужика попытались трахнуть в директорском кабинете? Он не считал себя жертвой и утешения или жалости ни у кого не искал. Тем более, что ничего плохого ему не сделали. Не успели. Жертвами той потасовки оказались, скорее, неудавшиеся насильники: один после этого долго чинил нос у пластического хирурга, другого штопал отец Эрена. Это потом были угрозы и нанятые адвокаты, и мировое с приличными отступными и договорённостью о том, что в столичные цирки Эрен больше не сунется, но это ведь не было поводом плакаться Леви в жилетку. Эрен сюда совсем не за этим пришёл. Он пришёл, мать твою, чистить хрен, который уже щипал его за нос!       — Немного, — с трудом произнёс он и шмыгнул носом, задвинув жидкие сопли подальше, но сделал себе только хуже — ядрёные хреновые пары проникли, казалось, до самых мозгов. На глаза навернулись слёзы.       — Эх! Я тоже по молодости такой был, непримиримый. Сам ни к кому не цеплялся, но тот, кто цеплялся ко мне, мог огрести по полной, из-за чего проблемы не переводились. Дядька запарился за меня впрягаться по всякой херне. Мать постоянно расстраивалась. Был бы сговорчивее уже бы и свой ресторан имел, и всё на свете, но я предпочёл в добровольцы пойти.       Для Эрена откровенность Леви была очень ценна, и в другой раз он бы точно её без внимания не оставил, но слишком уж сильно его начало отвлекать собственное состояние.       — Прости, я не хотел тебя расстраивать, — Леви с искренним участием в голосе посмотрел на Эрена, который снова шмыгнул носом и неожиданно громко чихнул. — Будь здоров!       — Апфхи! Да я не ра…апфхи! Апфхи, бля! Аааа!       В носу драло невыносимо, глаза горели. Эрен сдуру включил посильнее воду и, не успел Аккерман ему что-то сказать, набрав её в пальцы, потёр левый глаз.       Практически сразу он понял, что сделал это ну очень зря.       — Эрен, — позвал Леви, тут же вставая. — Ты в порядке?       — Дааа, просто глаз немного щиплет, — выдавил из себя Эрен. — Ща всё пройдёт, надо просто подождать немного.       Не доверяя его словам, Леви схватил его чуть выше локтя, заставил опустить металлическую мочалку в раковину и подтолкнул к выходу.       Эрен старался молчать, но терпеть разъедающий глаз ядовитый хрен было выше его сил, и в какой-то момент он начал шипеть и поскуливать. Ощущение, словно глаз вынимают раскалённой ложкой, набирало обороты и начинало всерьёз нервировать.       В следующий раз он открыл глаза, когда Леви оттеснил его к борту ванны, заставив забраться задницей на холодный край, и практически согнул пополам, наклоняя над раковиной за шею.       Зашумела вода. Эрен почувствовал, как к его векам бережно прикасаются влажные чуть прохладные пальцы, уже без перчаток, мягко намыливают и тут же смывают, и так по кругу несколько раз подряд.       Самому Эрену при этом не за что было схватиться кроме Леви, но так как лапать его он позволить себе не мог, хоть и с таким оправданием, приходилось неловко балансировать руками в воздухе, чтобы не свалиться на чугунное дно.       — Да я сам могу! — заныл он в какой-то момент, почувствовав на переносице легкое прикосновение укороченных указательного и среднего. Аж внутри всё от этого сжалось.       — Сам ты, Йегер, можешь только проблемы создавать! А ну сиди смирно! Задницу свесь, а руки можешь сложить на раковину.       Эрен, послушав его, так и сделал, и неожиданно перестал по-дурацки раскачиваться. Боль постепенно смягчалась, уступая место другим ощущениям.       — Вот что бывает, если пренебрегать техникой безопасности! — ворчал недовольно Леви, при этом руки его отчего-то подрагивали. Мысль о том, что он мог всерьёз беспокоиться, заставила сердце Эрена рвануться вперёд, болезненно прижимаясь к рёбрам, и странное ощущение возникло при этом, как будто такая близость им не в новинку, как будто он знал Аккермана раньше, задолго до встречи.       Это взволновало так сильно, что он едва не свалился, Леви его очень вовремя удержал, схватив за руку и возвращая на бортик.       — Хэй, ты чего? Решил ещё голову тут до кучи разбить, паршивец?       То, как он усмехнулся, как отреагировал, его хватка, цепкий внимательный взгляд сквозь очки и забота, переворачивало Эрену всю душу.       При других обстоятельствах он бы, наверное, был посмелее, но не теперь, когда в глазах и в носу продолжало жечь, хоть и не так остро, а по шее за ворот футболки стекала вода. Вдобавок он без конца шмыгал носом, из-за чего, вероятно, выглядел, как первоклашка, которого первый раз отлупили портфелем. Подобная реакция организма Эрена обескураживала, но Аккерман себя вёл так уверенно и спокойно, что у паники не было ни единого шанса.       — Потерпи немного, — улыбнулся он, смочив край махрового полотенца, осторожно прошёлся им по саднящим векам.       Теперь он стоял ещё ближе, словно нарочно подталкивая в проклятую ванную. Эрен с трудом балансировал, собственные руки казались ему чем-то лишним, он ужасно боялся случайно коснуться Леви и смутить его этим или сгореть от смущения. Но когда к нежным поглаживаниям полотенцем прибавилась ладонь на затылке, предательская теснота в штанах сделалась невыносимой. Воздух, казалось, вибрировал от дыхания. И в тот момент когда Эрен снова задумался о поцелуе, Леви заговорил:       — У тебя аллергия на что-нибудь есть? — тон у него был как у доктора — ласковый, но при этом немного отстранённый.       — Нет, — сразу ответил Эрен и зашипел, когда Леви осторожно понажимал на веки и приоткрыл его глаза, осматривая. Казалось бы, в процедуре этой не было ничего эротического, но Эрен от осторожных прикосновений напрягся до такой степени, что каждое вызывало подобие электрического разряда от головы по всему телу прямо в налившийся жаром пах.       Добавляло остроты ощущениям то, что ощупывал Леви его в основном покалеченной правой рукой. Эрен представил, как прикоснётся к укороченным пальцам губами, и за грудиной вскипело лавой. Если бы Леви его не держал, Эрен от возбуждения взмыл бы под потолок. Чтобы не спалиться, он начал дышать чуть медленнее и с небольшими задержками, но привело это к совершенно противоположному результату.       — Проблемы с дыханием? — серьёзно спросил Аккерман и поймал его взгляд.       — Да нет у меня проблем никаких! — шумно выдохнув, слегка раздраженно ответил Эрен. Он понимал, что стоит Леви посмотреть чуть ниже, ему сразу станет всё ясно, и что тогда будет, одному богу известно. Эрен совсем не хотел проверять. Вдруг он совсем не заигрывал, а у него просто приколы такие? Было бы очень неловко спалить интерес.       На его резкость Леви ничего не ответил, лишь на секунду сузил глаза, развернулся и молча вышел из ванной, бросив через плечо:       — Руки помой, как следует. Щёткой.       Эрен тут же соскочил с бортика, выдавил мыла на руки, начал его размазывать, мельком взглянул на своё отражение в зеркале и застыл.       На красном лице отчётливо было заметно, как вздулось левое верхнее веко, которое он недавно имел неосторожность потереть, правое тоже не сильно отстало. Стоило Эрену их увидеть, они ещё и зачесались до кучи, но он с детства помнил, что если так сильно чешется, лучше не прикасаться вовсе — можно и до крови разодрать.       И что же такое с ним произошло? Не может же он от хрена раздуваться, как воздушный шар, он ведь не первый раз с ним контактировал, суши с друзьями ел регулярно, а там васаби — тот же хрен, только крашенный. Эрену стало боязно за своё состояние, что ещё с ним может произойти, и как скоро закончится — он не знал. Но ещё сильнее он был раздосадован тем, что Леви увидел его таким. Правильно он сказал: Эрен лошара, и никакой помощи от него, одни проблемы.       Чтобы не доставлять ещё больше неудобств, он решил потихоньку свалить. Ополоснув и вытерев руки, он осторожно, не зажигая света, прошёл в прихожую, но стоило вынуть обувь из галошницы, Аккерман оказался рядом и встал у зеркала.       — И куда ты собрался, позволь спросить?       Эрену стало так стыдно, что был готов провалиться к соседям на первый этаж.       — Домой, — пробурчал он невнятно и выпрямился.       — Дело, конечно, твоё, — спокойно ответил Леви, после недолгой паузы. — Хочешь идти — иди, я держать не буду. Только имей в виду, тебе может стать хуже. И если это случится, придётся вызывать скорую.       Эрен застыл, переваривая информацию. Скорую вызывать не хотелось. А если, и правда, ему станет хуже, вызовет он, а его загребут? Может, отцу позвонить?       Аккерман тем временем подошёл, забрал у него ботинки, поставил обратно и потянул за рукав за собой, в сторону комнаты.       — Много думаешь. Пойдём.       Эрен нехотя подчинился ему, хотя быть обузой для Аккермана ему хотелось меньше всего.       — Спускай джинсы и ложись. Стоя неприятно будет.       Эрен вопросительно воззрился на него, и тогда Леви показал ему два наполненных шприца в руке.       — Это что? — насторожился Эрен.       — Первая помощь.       — Может, лучше таблеточку?       — Уколов боишься?       — Не люблю, — поморщился Эрен, но, несмотря на это, уже потянулся к молнии.       — А я думал, ты взрослый мальчик, — заметил Леви с улыбкой в голосе, и Эрену стало жаль, что он не видит лица под косынкой.       Он приспустил джинсы и лёг ничком на диван, отвернувшись к спинке, чтобы не видеть, как Аккерман расчехляет иглу. Первое лекарство Эрен почти не почувствовал, рука у Леви была, что называется, лёгкая — комар больнее кусает, а вот от второго мышца слегка занемела, и следом свело всё бедро. Эрен, стараясь не кряхтеть, как дед, перекатился на бок и застегнулся.       — Странная у нас с вами традиция, — начал он, усмехаясь. Голова немного плыла то ли от запоздалой реакции на прикосновения к столь интимной зоне, то ли уже от лекарства. — Каждый раз, как я с вами оказываюсь наедине, вы просите меня снять штаны.       — А ты, я смотрю, не больно-то сопротивляешься, — парировал Леви, зачехлил иглы на обоих шприцах и ушел обратно на кухню.       Бесполезно было пытаться поддеть его чем-то, этот человек всегда знал, как ответить так, чтобы Эрен почувствовал себя полным идиотом.       Попытка встать не увенчалась успехом — Леви, вернувшись, остановил его.       — Подожди, полежи. Сейчас лекарство подействует, и будет получше.       Эрен и сам понял, что лучше ему, наверное, полежать — мысли от этих лекарств (теперь уже Эрен был твёрдо уверен, что это от них) путались, тело отяжелело и стало неповоротливым, его начало клонить в сон со страшной силой, как будто он несколько дней нормально не спал.       Он только моргнул, а Леви уже стоял над ним с пледом в руках и удивительно теплой улыбкой, косынка с лица болталась на шее, очки были подняты на голову. Он накрыл Эрена от ног до подбородка и, сев на край рядом, погладил по голове. От прикосновений его по телу помчались приятные токи, но Эрен проваливался в пограничное состояние настолько резко, что голова кружилась, словно с похмелья, и уже не возникало мысли воспользоваться ситуацией. В этот момент Эрена беспокоило только одно:       — Вам со мной столько хлопот, — с сожалением пробормотал он, голос хрипел и не слушался.       — Балда ты, — вздохнул Аккерман. — Спи уже.       Эрен послушно закрыл глаза.       Но перед тем, как упасть в забытье, ощутил мимолётное прикосновение ко лбу тонких губ.       «Снится», — с нежной тоскою подумал он и отключился.       В скучной жизни Эрена Йегера даже спиртному места особо не было, тем не менее сериал из взаимосвязанных сновидений, который он в этот раз имел несчастье лицезреть, больше всего напоминал результаты приёма чего-то тяжёлого с непременным галлюциногенным эффектом. Иначе не объяснить, откуда в его голове взялись образы жутких химер, представляющих собой гибриды людей и животных, местами без кожи.       Там были и обыкновенных люди, судя по виду и выправке — солдаты, но форма и оружие у них были странные, и все они кружились на тросах, аки гимнасты, цепляясь крюками поддержки за огромные рёбра, в которых и происходило так называемое сражение. А Эрен за всем этим наблюдал почти с безразличием, не в состоянии почему-то и пальцем пошевелить.       Он видел картину словно со всех сторон одновременно — и сверху, и сбоку, и изнутри, но где был при этом он сам — не понятно. Единственная мысль, дрожащая, как струна в голове, поражала — скорей бы всё это закончилось. Он себя чувствовал невероятно уставшим, будто все силы свои отдал в неравном бою. Противник его вымотал, и теперь ему только и оставалось, что покорно ждать своей смерти. И в последний момент она над ним сжалилась и пришла, однако в таком экзотическом виде, какого он совершенно точно не ожидал. Это был Леви с мечом, который пришёл отсечь ему голову. Но перед тем, как проделать это, он с невероятно печальным видом приблизился и прижался своими губами к его пересохшим губам. Эрен вздохнул чуть глубже и резко открыл глаза.       Серый узор деревьев, вышитый фонарным светом на обратной стороне штор, словно паучья сеть, захватил сознание, постепенно вытягивая из морока сновидения. Эрен долго не мог понять, где находится. В сумраке комнаты с трудом угадывались очертания предметов. Из-за стены приглушённо шумела вода и тихонько бормотал радио-приемник. Пахло приятно и смутно знакомо.       Эрен вяло перебирал недавние события в голове, пока, наконец, не вспомнил, что собирался к Леви. А потом и другие воспоминания подоспели. Поняв, что Леви увидел пол его задницы, а после ещё и погладил по голове, Эрен смутился. Сердце забилось чаще, щёки заныли от неприятного жара.       Он, может, и представлял себе, как Аккерман прикоснётся к нему, но даже вообразить не мог, что сам при этом окажется в качестве пациента. После такого о неловких подкатах и речи быть не могло. Миссия его с треском провалена — Аккерман будет воспринимать его только как незадачливого коллегу. Ну что ж. Хотя бы на дружбу он мог рассчитывать. Кажется, он ещё был приятен, и это его пусть немного, но утешало.       Сев на диване, он осторожно ощупал лицо — вроде пришло в норму. Тем лучше. Выглядеть жалко казалось ему в этот самый момент наивысшей несправедливостью.       По той же причине в первый момент ему захотелось молча одеться и улизнуть, но Эрен не смог. Передумал. После дурацкого сна увидеть Леви и убедиться, что с ним всё в порядке, казалось необходимым.       Он встал и тихонько подкрался к кухонной двери. Та была приоткрыта. От шума воды моментально приспичило в туалет, но Эрен прижался плечом к косяку, заворожённый открывшейся ему картиной.       Леви мыл посуду под уютный камерный джаз. Он уже снял косынки с очками, и голова аккуратно покачивалась в такт музыке. Казалось, он даже мурлыкал что-то себе под нос, и голос этот был совсем не таким, каким Эрен уже привык его слышать — он был задушевным и близким, таким, какой хочется слушать на ухо.       Брюки его сидели теперь чуть ниже на бёдрах, между широкой резинкой и водолазкой выглядывала тонкая полоска бледной кожи. Эрену до смерти захотелось провести по ней пальцами, но на такое он в жизни бы не осмелился без разрешения, а спросить ему не представлялось возможным.       Хотя, вот если подумать, с чего бы едва знакомый человек стал о нём так заботиться? С чего его стал бы звать к себе чистить хрен, да ещё и с ночёвкой, двусмысленно шутить и укладывать на свой диван?.. А Армину с Микасой и Ханджи вообще наплёл, что Эрен ему предложил перепих…       В этот момент он неожиданно и очень звонко чихнул. Леви крупно вздрогнул и обернулся.       — Господи, как ты меня напугал! — выдохнул он, схватившись за сердце и опираясь другой рукой на край раковины. — Зараза!       В Эрена полетела металлическая мочалка, которую он тут же, ловко поймав, отправил обратно.       — Неплохо, — Леви тоже принял подачу правой, и Эрен снова залип на увечные пальцы, от вида которых внутри заскреблось невнятное чувство утраты. — Выспался? Как себя чувствуешь?       Леви казался ему теперь таким невозможно родным, что начинало щипать в глазах. Эрен им любовался и изо всех сил давил в себе яростное желание подойти ближе и заключить в объятья, чтобы держать в них всю ночь напролёт.       — Лучше. Спасибо.       — Есть хочешь?       — Не уверен. Наверное, пока нет, — ответил он, не сводя с Леви взгляда, мучимый голодом иного рода. Но кроме этого голода его снедали сомнения. — Я вас не утомил?       Леви усмехнулся и отошёл к холодильнику.       — Ты утомляешь только своими глупыми вопросами, — улыбнулся он. — У меня есть очень вкусный борщ и картошка с мясом. Могу ещё предложить салат, — добавил он, глядя в сияющую белизной камеру.       — Я, правда, не голоден. На самом деле я думал пойти домой.       Ему почему-то сделалось стыдно от своих слов и намерения. Эрен отвёл глаза.       — Решил дезертировать? — с усмешкой переспросил Леви, но как-то слегка напряжённо.       — Я не хочу напрягать вас своей компанией.       — Ты меня не напрягаешь, — почти перебил он твёрдым как сталь голосом, и у Эрена от него внутри что-то звякнуло. — Разве только тебе у меня некомфортно, — добавил с сомнением Леви. Эрен весь вспыхнул, поняв, какое мог впечатление произвести своими вопросами и попытками убежать.       — Мне у вас очень нравится! — поспешил он заверить, возможно, даже излишне эмоционально. — У вас так уютно, светло и чисто, — добавил он и почти сразу подумал, что Леви после такого наверняка решит, что у самого него дома свинарник. Но Аккерман даже если и сделал подобный вывод, виду не подал, скромно пожал плечами и закрыл холодильник.       — Что есть, то есть. Слушай, а может быть, чаю попьём?       Он предложил это так, будто хотел поскорее сменить неловкую для себя тему, или просто искал повод сесть вместе за стол. Эрену показалось такое предположение глупым и самонадеянным, но он всё равно не смог устоять перед заманчивой перспективой и, улыбнувшись, кивнул.       — Давайте.       Через минуту на столе зашумел электрический чайник рядом возникла вазочка с вареньем, конфеты, печенье, Леви решил порезать лимон.       — Тебе какой чай больше нравится?       Нож он держал левой, а лимон правой, и у него так легко и проворно спорилось дело, что Эрен невольно залюбовался и пропустил вопрос. Должно быть, Леви нелегко было переучиваться, но, судя по ловкости обращения с предметами, жил он без пальцев уже достаточно долгое время, чтобы освоиться полностью.       — Эй! Ну я кого спрашиваю? — усмехнулся он, не дождавшись ответа, поднял правую руку и почти незаметно слизал с обрубленных пальцев лимонный сок.       Эрена от увиденного сковало по рукам и ногам. Что он почувствовал шрамами? Как ему там — щекотно, больно, никак? Целый ворох вопросов взвился в его голове небольшим ураганом, и в который раз захотелось так же прильнуть губами несчастным пальцам, жалея их, впитывая в себя боль и горечь потери, и восхищаясь, и боготворя…       — Ты точно в порядке?       Какое там было в порядке, когда неожиданно самая острая и неправильная фантазия нашла своё воплощение в таком неожиданном исполнении в самый неожиданный момент? Эрен бы меньше разволновался, начни Аккерман при нём раздеваться. Хотя нет, пожалуй, не меньше. Ему стало ужасно неловко, но оторвать взгляд от правой руки Леви он так и не смог.       Видимо поняв, наконец, на что именно Эрен так пристально смотрит, Леви с пониманием хмыкнул.       — Да уж, к некоторым вещам трудно привыкнуть. Если тебе неприятно…       — Нет! — выпалил Эрен, перебивая. — Дело не в этом. Просто… Я каждый раз смотрю на вашу руку, и… Не представляю, что вы испытали, когда с вам это случилось.       — Почти ничего, — как-то бесцветно ответил Леви. — Мне повезло, фантомные боли меня не мучали. Болят только шрамы, время от времени. Ноют, когда погода меняется.       Он вымыл нож, руки, вытер их полотенцем и начал заваривать чай, а Эрен следил за ним взглядом, переваривая услышанное и пытаясь решиться. Ему так хотелось погладить увечные пальцы, потрогать шрамы, но как попросить об этом, не произведя впечатления извращенца, Эрен понятия не имел.       — Не переживай так. Это не смертельно. Поверь мне, я много чего могу делать правой рукой, а некоторые вещи даже лучше, чем раньше.       Ну вот он опять! Эрен вспыхнул щеками и отвернулся к стене. Зачем он так делает? Зачем кидает свои двусмысленные словечки двусмысленным тоном? Как будто нарочно над ним издевается.       — Ты всегда такой молчун, когда проснёшься? — Леви поставил чашки с горячим ароматным напитком на стол и опустился на табуретку рядом.       — Нет, просто сон дурацкий приснился, — ответил вдруг Эрен, хотя изначально не собирался об этом рассказывать.       — О чём, если не секрет?       — О войне, — он взглянул Леви прямо в глаза и, поймав удивление с искренним интересом, снова растаял. Наверное, зря он пытался спрятать свои переживания от Аккермана, раз тот его так легко считывал. — Правда, война была какая-то странная. Странная форма на солдатах, оружие. Странные враги. И я сам был каким-то… непонятным. Я был будто бог. И видел сражение глазами каждого одновременно, и во все стороны. Как дельфины, знаете? Они с помощью эхолокации видят намного больше, чем мы глазами.       — Слышал об этом, — кивнул Аккерман и отхлебнул из чашки, держа её в непривычной манере — обхватив пятернёй за край.       — Вам не горячо так?       — М? — Леви поднял глаза, и Эрен усилием воли перевёл взгляд с белёсого на живой. — А это? Я всю жизнь так пью. Так и чем закончилась война?       Эрен нахмурился, вспомнив о чём они говорили, и тихо вздохнул.       — Я так и не понял, — ответил рассеянно он, только сейчас вспоминая концовку сна в подробностях. — Вы тоже там были.       — Я? — удивился Леви. — И что же я делал?       Эрен запнулся. Не мог он сказать Аккерману, что тот его поцеловал во сне.       — Точно не помню, — ответил он, чувствуя, как начинают предательски гореть уши. — Просто запомнил, что видел вас там, вот и всё. У вас, кстати, глаз был повязкой закрыт.       — Ну надо же, — хмыкнул Леви и замолчал.       Эрену стало совсем неуютно, он принялся тотчас себя корить за то, что вообще рассказал про этот дурацкий сон. Кому он был нужен? Нашёл бы о чём ещё рассказать — хоть о тех же дельфинах, о чём угодно! Столько отличных тем для беседы: музыка, что играла теперь из приёмника, дождь, зашуршавший листьями за окном, готовка. Леви, как повар, знает, небось, миллион рецептов, он мог бы часами ему о чём-то рассказывать. Эрен готов был слушать.       Только теперь он заметил, на подоконнике ряд перевёрнутых банок с помидорно-хреновой смесью — штук двадцать, не меньше. Леви отлично справился без него. Правда, мешок под окном в размерах как будто бы не уменьшился. Эрен хотел уже было спросить про маму Леви, но тот его опередил вопросом.       — Ты с детства мечтал стать гимнастом?       Потребовалось несколько секунд, чтобы найтись с ответом.       — Да как-то… Наверное. У меня других вариантов и не было. Я просто всегда знал, что буду летать под куполом, что я умею летать. Мне даже снилось в детстве, как я парю на тросах.       — Тебе это нравилось?       — Очень. Ощущение полёта — непередаваемое удовольствие. Ни с чем не сравнится.       — Вернуться не думал?       — Нет, — пожал плечами Эрен. — В наши оба дорога заказана. Ехать в другой город смысла не вижу. А за границу… Честно — не представляю себе, как я мог бы там жить. У меня здесь родители не молодеют, я не готов их бросать.       — Но ты мог бы где-то ещё применять свои навыки.       — Где, например? В промышленном альпинизме? — усмехнулся Эрен немного грустно и развернул конфету. — Я просмотрел все вакансии, где мои навыки могут мне дать хоть какое-то преимущество, но ни одна не даёт мне хотя бы десятой части желаемого.       — А школа даёт? Это не самый выгодный вариант, как ни крути.       — Здесь есть публика, — Эрен ответил и сам удивился. Он никогда не копался так глубоко в причинах выбора именно этой профессии. — Хоть и не самая благодарная.       Леви его ответ принял. Какое-то время снова молчал, пил чай, заедая лимоном. Эрен старался не пялиться на его правую руку, но выходило не очень. Она лежала слишком уж близко и словно манила к себе, притягивая беспокойный взгляд.       — Ты Ханджи о своих снах не рассказывал?       — Зачем?       — Она увлекается толкованием и весьма хороша в этом деле.       — Есть что-то, чем эта женщина не увлекается? — усмехнулся Эрен, и Аккерман вслед за ним улыбнулся тоже.       — Согласен, она склонна к метаниям. Но надо отдать ей должное, во многих своих увлечениях она хороша.       Эрена обожгло ревностью от его слов.       — Быстро вы с ней сошлись. Она вам нравится? — резко спросил он и, только потом, спохватившись, что мог показаться бестактным, поспешил извиниться. — Простите. Меня это не должно касаться.       — Мы с Ханджи просто друзья. Если тебя именно это интересует.       Эрена поразило, с какой лёгкостью Леви ему ответил, как будто подобные темы он мог обсуждать с кем угодно, с любым первым встречным.       Леви, держал тремя пальцами дольку лимона, зубами снимал с неё кожуру и щурился от кислоты. Сидеть рядом стало невыносимо, Эрен поёрзал на табуретке и резко встал с места.       — Знаете, я, пожалуй, всё же пойду. Поздно уже. Мне неудобно засиживаться.       — А как же мой хрен? — Аккерман приподнял брови, но взгляд его показался Эрену хитрым и даже насмешливым. Ему стало очень обидно.       — Вам кажется это смешным? Подобные шутки, — бровь Аккермана выгнулась упавшим вопросительным знаком. Эрен смутился, но всё-таки уточнил. — Вы постоянно что-то такое как… ляпните, а потом ведёте себя как ни в чём не бывало! Нравится что ли вам надо мной насмехаться?       Леви поморщился и отложил лимон на тарелку, нечитаемым тяжёлым взглядом уставился в стол. Эрен решил, что перегнул палку, и поспешил ретироваться, пока его не выгнали вон. Он развернулся и уже сделал шаг, когда ему в спину ударилось непривычно робкое:       — Поцелуй меня, пожалуйста.       Слова прострелили навылет. Он развернулся, растерянно шаря взглядом по бледному лицу, держа в поле зрения взгляд, могущий выражать, что угодно. Но в этот раз взгляд был непроницаемым. Эрен хотел уже рассмеяться в разного цвета глаза, но Леви опять оказался быстрее него.       — Тебе не послышалось, — проговорил он тихо и вымученно улыбнулся, словно терзался своим желанием какое-то время, не выдержал, но и теперь ему было страшно.       Эрен от этой улыбки прозрел.       Ему-то казалось, что он тут единственный пострадавший от недопонимания. Но Леви теперь напоминал кота, который, играясь с клубком, размотал его и запутался сам. И всё, что ему оставалось теперь — печально орать, пока его не освободят из ловушки, созданной собственными руками. Ну то есть лапами.       Эрену такая аналогия показалась забавной. Он улыбнулся с теплом, переполнившим сердце, в два шага преодолел расстояние между ними, склонился, вплетаясь пальцами в нежные чёрные волосы, и осторожно поцеловал.       Их поцелуй лёг на губы друг друга так же легко и правильно, как совпадают фигурки головоломки. Яркий лимонный вкус на губах, не похожий на самого Леви, не отпугнул, только усилил желание поскорее слизать его. По телу мягкой упругой волной прокатился ток. Эрен уверен был, что они вместе это почувствовали, потому что Леви, отзеркалив улыбку, схватился за его шею и встал, плавно выгнувшись, чтобы через мгновение прижаться к нему и крепко обнять.       В прикосновении его рук, мягком скольжении пальцев по телу, прикрытому слоем одежды, читались трепет и страсть. У Эрена голова закружилась от ощущений и непередаваемого контраста силы и нежности. Пальцы беспрепятственно скользнули по тонкой полоске открытой кожи над поясом брюк, нырнули под водолазку и осторожно погладили поясницу. Леви вздохнул в поцелуй, улыбнулся и крепко сжал его зад. Эрен дёрнулся, едва не вскрикнул от неожиданности, вызвав у Леви тихий, довольный смех.       — Больно вообще-то, — возмутился Эрен.       — Серьёзно? — и Леви огладил его напряжённые половинки, снова тепло улыбаясь. — Какой чувствительный. Я это запомню.       — А сами-то, — Эрен легонько прошёлся ладонью по кошачьему месту, погладил загривок и запустил пальцы в волосы, с упоением наблюдая, как у Аккермана от удовольствия закатываются глаза.       — Не прекратишь мне выкать, буду тебя называть, как двоечника, по фамилии, — почти промурлыкал он с блаженной улыбкой.       Эрен, склонившись, потёрся кончиком носа о его нос, после целуя щеку и тонкие шрамы на ней.       — Будешь мне ставить отметки за минет, за римминг…       — О-о, — немного насмешливо протянул Леви со вздохом, Эрен на тот момент уже добрался до шеи. — Какие мы словечки-то знаем!       Эрен готов был взорваться от этого замечания, сказанного таким тёплым, дразнящим тоном, будто они уже тысячу лет знакомы, а, может, и две.       Он потёрся щекой о висок Леви, млея от запаха его тела с примесью каких-то трав, и проговорил на ухо:       — Я не только теорию на зубок могу рассказать, но и в практике преуспел.       С его небогатым опытом заявление было, конечно, излишне громкое, но у Эрена не поворачивался язык говорить, Аккерману, что он чего-то не знает или не умеет. Хотя бы не в сексе.       — Да что ты? — Леви легко отклонился в сторону, окидывая хвастуна скептическим взглядом, но всё же с авансом в виде кривой ухмылки. — И что, готов продемонстрировать?       Эрен не вынес этой игры, взглянул Леви прямо в здоровый глаз — серьёзно, с мольбой, пытаясь без слов его упросить довериться и не шутить с ним больше, но не заметил в ответном взгляде ни капли того, что могло бы его хоть немного притормозить. Наоборот, Аккерман как будто тянул его взглядом к себе, готовый открыться ему и принять его правила. И в голове будто щёлкнуло что-то. Эрен набросился на него, страстно целуя, сделал три шага вперёд и припёр спиной к холодильнику. Его руки уже ничего не стеснялись — трогали Леви везде и всюду, вырывая из вздымающейся груди восхищённые вздохи.       Вновь оторвавшись от губ и спустившись на бледную шею горячими поцелуями, Эрен услышал, как Леви тихо зовёт его:       — Эрен, мх, Эрен, стой. Остановись, пожалуйста, — он положил ему руку на лоб и мягко, но с небольшим усилием, отодвинул.       — Что? Что не так? — испугался Эрен, но Леви его успокоил улыбкой и поцелуем.       — Может, пойдём в кровать? Я не привык, знаешь ли, стоя.       В душе загремели фанфары. От радости Эрен хотел Леви даже на руки взять, но тот категорически отказался, заметив, что не желает удариться головой об угол, и вообще он отлично ходит своими ногами.       Целуясь, они вышли в комнату и собирались уже идти в спальню, когда Эрен вспомнил вдруг, что он совершенно некстати кое о чём забыл.       — Я щас, — кивнул, обещая, он и подарил ещё один поцелуй. — Отойду ненадолго.       Леви остановился в непривычной растерянности, проводил его взглядом почти до двери прихожей.       — Надеюсь, ты не за хлебом собрался.       Он улыбался, но эта улыбка тонким клинком резанула по сердцу: а ведь однажды кто-то Леви так бросил, и, возможно, не его одного.       Эрен вернулся и снова поцеловал, обещая без слов, что он никуда не уйдёт, пока его не погонят прочь, и даже тогда какое-то время будет крутиться, как пёс под ногами, дурачиться и строить жалобную морду, чтобы сменили гнев на милость.       — Ладно, ладно уже, я всё понял, иди, — усмехнулся ему Аккерман. — Не задерживайся только.       За закрытой дверью ванной Эрен сжал кулаки, беззвучно крича от радости. Его распирало. В каждой клеточке бил салют. Ещё утром ему не могло прийти в голову, что Аккерман в самом деле будет не против его интереса, что все его заигрыши — настоящие, что интерес их друг к другу не выдумка. Под кожей неслось покалывающее, волнующее тепло, восторг, эйфория… И Эрену стоило немалых усилий сосредоточиться, чтобы суметь отлить, потому что стоял у него, как водонапорная башня.       Закончив со всем и плеснув на лицо холодной водой, он вышел и тут же направился в спальню.       Эрен не понимал, как кто-то сумел, позволил себе, оставить Леви одного, но этому человеку (или не одному, а нескольким) он был теперь благодарен. Не исчезни они из его жизни вовремя, Леви вряд ли оказался бы в его школе и, скорее всего, они вряд ли встретились бы. От одного намёка на мысль об этом Эрену стало не по себе. Она казалась какой-то неправильной, будто больной. Если бы они с Аккерманом не встретились… Эрен уже не мог представить себе жизни без Леви. И то, что происходило с ними сейчас было самым желанным и лучшим для них обоих. Эрен был в этом уверен, он это чувствовал. Поэтому, просочившись по короткому тёмному коридору до двери спальной, он выбросил всё лишнее из головы и переступил порог.       В комнате, освещенной только настольной лампой, Леви сидел на краю кровати, нога на ногу, ожидая его. Он был абсолютно голый. Эрен застыл, не понимая, куда смотреть. Тело, открытое взору, казалось ему совершенством. Хотелось рассматривать долго, неторопливо перебираясь взглядом от одного изгиба к другому: косточки на запястьях и щиколотках, острый кадык, ключицы, колени, рёбра, крепкие с лёгким рельефом грудь и живот, и шрамы на них, бёдра и руки, умопомрачительные плечи, волосы чёрные, как сама ночь…       — Предупреждаю, Йегер, за молчание у доски, ты у меня и двойку не получишь. Таких нерадивых засранцев приличные учителя на второй год оставляют.       Эрен взглянул ему прямо в глаза. Леви сильно нервничал, это и удивляло, и умиляло одновременно. Хотелось его, пусть и взрослого мужика, затащить к себе на колени и отогреть. Но и подразнить тоже очень хотелось. В конце концов, Леви над ним столько прикалывался, может же Эрен тоже хоть раз?       — В таком случае, ты из меня больше слова не вытянешь, — серьёзно ответил он и начал стаскивать с себя вещи одну за другой, не видя более смысла в излишней скромности, хотя от волнения внутри трепетало.       — Нравится быть второгодником? — голос Леви чуть заметно дрогнул, бледные пальцы стиснули покрывало. Эрен заметил это и улыбнулся, снимая джинсы вместе с бельём.       — Мне всё равно, — оставив вещи лежать бесформенной кучей, он подошёл к кровати и сел прямо на пол у ног Аккермана, поджав под себя одну ногу. Леви не двигался, только следил за ним взглядом, не понимая, чего ожидать. Эрену даже понравилось долго смотреть ему прямо в глаза, заставляя гадать, что же такого он собирался сделать. От затянувшейся паузы нервы звенели в этот момент у обоих. — Главное, чтобы ты всё это время был рядом. Чтобы учить меня, — произнеся это, Эрен подался вперёд невесомо коснулся губами чужого колена.       Леви застыл, ничего не ответил и, кажется, даже дышать перестал. Поняв, что уже произвёл впечатление, Эрен по зову сердца легонько провёл пальцами по подъёму стопы, что висела в воздухе, обхватил ногу в районе щиколотки, немного приподнял и…       — Йегер, ты что?..       Леви не договорил, голос сорвался на вздох и затих, когда губы Эрена прижимались к внешней кромке ступни в скромном и благоговейном поцелуе. Слабая попытка вырваться не увенчалась успехом, хватка на щиколотке только усилилась, а Эрен продолжил прокладывать поцелуями путь, пока не дошёл до мизинца, за кончик которого осторожно куснул. Леви смешно дёрнулся, скорее всего от щекотки, и с удивлением произнёс:       — Ты фетишист, что ли?       Эрен погладил его стопу.       — В тебе мне нравится всё. Каждый сантиметр, — искренне произнёс он, глядя в глаза.       Так было приятно видеть, как улетучиваются остатки стеснения и недоверия, глупые страхи, и взгляд наполняется щемящей нежностью и пылким желанием. Эрен впервые видел подобный взгляд, направленный на себя, и он был готов поклясться, что от других людей таких взглядов ему не надо.       В подтверждение своих слов он наклонился и языком повел от мизинца до щиколотки, а дальше губами, всё выше и выше, с замиранием сердца подмечая, как тело Леви трепещет от лёгкой, едва уловимой ласки, как сам он тяжелее и глубже дышит и разворачивается, раскрывается, медленно укладываясь на спину. Он поймал Эрена в объятия, когда тот едва ощутимо коснулся губами соска, притянул к себе, опрокинул на одеяло и навалился сверху, жадно целуя.       Эрен от неожиданности охнул и засопел, возбудившись от этой близости сверх всякой меры. Леви к нему льнул и нетерпеливо тёрся членом о его бедро. Он даже ногу закинул и сел верхом… только тогда до Эрена резко дошло, что его сейчас оседлают без всяких прелюдий. Но это его категорически не устраивало. Секса ему, конечно же, тоже хотелось, безумно хотелось, но намного сильнее — сожрать Аккермана медленно, по кусочку, чтобы он только и мог, что стонать и нечленораздельно булькать.       С третьей попытки сев, из-за того, что Леви, смеясь, толкал его в грудь, укладывая обратно на постель, Эрен, обнял его и утянул в тягучий и нарочито медленный поцелуй.       Дождь за окном усилился, и его шум смешался с влажными звуками прикосновения губ друг к другу и сбитым дыханием, к которому начали постепенно примешиваться тихие стоны. Чувство, что Леви наконец-то в его руках, жаждет его, накатывало волнами, радовало и оглушало одновременно. Эрен едва нашёл в себе силы чуть отодвинуть его и усадить между своих раздвинутых бёдер.       — Что ты задумал? — с улыбкой спросил Аккерман, когда разобрался с ногами, теперь они обнимали ими друг друга и были так близко, что даже взгляд отвести казалось проблематичным.       Эрен воспользовался ситуацией: взял его правую руку и поднёс к губам. Он только на пробу поцеловал мизинец, а зрачок на здоровом глазе Леви уже затопил всю радужку, оставив лишь серый грозовой ободок вокруг. Эрен расплылся в довольной улыбке.       Кожа на пальцах руки оказалась на удивление нежной, видимо, Леви умел за собой ухаживать, и это в нём привлекало ещё сильнее. Он не был похож на гейского гея, который ходит по спа и делает маски по вечерам, если бы он не манерничал время от времени шутки ради, Эрен и не сказал бы в жизни, что Леви не натурал, но именно этот контраст бил по мозгам сильнее всего. Весь образ Леви казался пронизанным некоей тайной, которую не разгадать вовек. Оставалось лишь восхищаться ею и обожать.       Пройдясь поцелуями по всем целым пальцам, пристально глядя в здоровый глаз, медленно, с чувством, Эрен поцеловал увечные.       — Всё-таки ты фетишист, — чуть слышно выдохнул Леви с едва заметной улыбкой.       Эрена это кольнуло.       — Если не нравится, я перестану, только скажи.       — Продолжай, — прошептал Аккерман почти на ухо, перебирая волосы на его затылке. Он осторожно стянул резинку и пропустил их сквозь пальцы, заставив отвлечься на это и поцелуи в плечо. Когда Эрен снова вернулся к руке, он уже действовал посмелее — провёл на пробу по ним языком, а, не встретив сопротивления, обхватил губами два одновременно — средний и указательный и влажно скользнул языком по шрамам. Леви от этого вздрогнул, крепче прижался плечами к его груди и тяжело задышал, левой рукой нежно водя по спине.       Да и сам Эрен испытал странное ощущение, словно лизнул батарейку. Сочувствие к чужой пережитой боли удивительным образом смешалось с желанием сделать приятно настолько, чтобы Леви больше не пожелал никого. И он обрадовался, как ребёнок, тому, что его ожидания оправдались. Шрамы у Леви и впрямь оказались чувствительными, с каждым движением языка по ним, вздохи всё больше и больше напоминали задушенный стон, полный мучительного ожидания и удовольствия одновременно.       Эрен кружил языком между фаланг, посасывал их, облизывал, уходя языком на ладонь, но только когда начал трахать себя ими в рот, почувствовал, как Аккерман впивается в его локоть левой рукой, и догадался, что стоит коснуться и его члена тоже. Твёрдого и изнывающего от долгого невнимания, с крупной влажной от смазки головкой. Эрен размазал её под нежные стоны и резво задёргал рукой, не давая опомниться. Леви прогнулся назад, цепляясь за его спину здоровой левой рукой и застонал, не в силах сдерживать удовольствие.       С упорством маньяка Эрен следил за тем, как меняется выражение лица Аккермана, как дрожат его брови, как дёргается кадык, когда он пытается сглатывать наверняка пересохшим от частого дыхания горлом. Он смотрел на его распахнутый рот, и каждый звук выходящий наружу, ласкал его сердце. Эрен не мог на него наглядеться, его наслушаться. И он едва не упустил момент, когда член в его кулаке начал пульсировать, исторгая семя. Аккерман заныл сквозь сжатые губы и упал головой на его плечо.       Не без труда, но зато со щекоткой и смехом, он освободил свою правую руку… но когда накрыл ею твёрдый член Эрена, а одновременно с этим левой рукой собрал его волосы на затылке и, ловким движением намотав на кулак, потянул, парень едва не взорвался на месте от острого, пронзившего всё его существо, удовольствия.       — Так я и знал, что тебе это нравится, маленький ты извращенец, — горячо шепнул Леви ему на ухо. Но даже это почти не смогло перекрыть оглушающего шума крови в ушах.       С каждым движением Эрен чувствовал прикосновение укороченных пальцев к чувствительной коже, и от этого ощущения по всему телу бежали искры. Хотелось всем телом биться и изворачиваться, как на горячей сковороде. Он едва не заплакал от счастья. Ну и конечно, он не мог это делать тихо.       — Ты так сладко стонешь, что мне самому тебя хочется трахнуть, — наверное, эти слова и стали последней каплей. Эрен вскричал и вцепился в Леви так крепко, что наверняка оставил после себя синяки. Но в тот момент ему было плевать. Он себя чувствовал абсолютно, бесповоротно влюблённым.       Он не заметил, как они оба упали на одеяло. Леви улёгся под бок, пристроившись головой на его плече, и накрыл ногой бёдра.       — М! Интересный вкус, — произнёс он тихо, почти что шёпотом. До расслабленного слуха Эрена донеслись специфические влажные звуки облизывания, и, сложив два и два, он залился румянцем стыда.       — Кто ещё извращенец из нас, — буркнул он полушутливо, лишь бы что-то ответить.       — Ну, по сравнению с эхом от твоего утреннего лука, это вообще деликатес, — заметил Леви осторожно, но не без сарказма, и не без смеха, и не без нежности, что смягчило весь ужас Эрена, заставляя его рассмеяться в ответ.       — Я не рассчитывал на… такое!       — Даже после моей просьбы взять запасные трусы? — удивлённо воскликнул Леви.       — Ну… Я думал, что так устану, перебирая твой хрен, что с ног буду падать, — продолжил оправдываться Эрен, посмеиваясь, хотя и самому уже было понятно, что для такой тупости оправдания нет и быть не может.       — Да-а-а, — протянул Аккерман задумчиво и примирительно похлопал его по груди. — Теперь я ещё больше рад, что мы разобрались с этим вопросом.       Эрен лишь молча прижал его крепче и потёрся щекой о макушку.       В сердце его поселились уют и спокойствие. Дождь за закрытыми занавесками постукивал по стеклу, капли его тяжело разбивались о металлический откос. Шумели деревья под ветром, сбрасывая последние пожелтевшие листья. А им вдвоём в комнате было тепло и не-одиноко.       Время от времени в ногу толкался привставший член Аккермана, и это невероятно льстило. Кожа его, всё ещё влажная в некоторых местах, враз покрывалась мурашками от поглаживания, и это Эрена тоже трогало до глубины души.       — Ты не замёрз? — чуть хрипло спросил он, убрал со лба тёмные пряди и оставил над бровью почти целомудренный поцелуй. — Может, под одеяло залезем?       Леви поднял на него глаза — свой демонический обжигающий взгляд-двухцветку.       — Напомни-ка, сколько там тебе лет? — Эрен нахмурился, не понимая, к чему он клонит, и тогда Леви добавил с усмешкой. — Что-то ты рано выдохся.       Член его снова толкнулся Эрену в ногу, уже ощутимее. Эрен расплылся в улыбке, слегка притянул его за подбородок и поцеловал кончик носа.       — Я думал, это тебе нужно время, чтобы прийти в себя, — поддразнил он.       Леви отпрянул, вглядываясь в глаза с явным сомнением.       — После дрочки? Дружок, я не трогательный подросток, чтобы довольствоваться петингом! И не говори мне, что ты ещё девственник, потому что я этого не переживу!       Эрен в ответ рассмеялся, слишком забавным и ярким было его возмущение. Он развернулся, приподнимаясь на локте и нависая над Аккерманом.       — Не девственник, — прошептал ему в губы и поцеловал.       Сильные руки обвились вокруг его шеи с удивительной нежностью, нога оплела его ногу. Леви легко приоткрыл рот, впуская язык, и застонал, прогибаясь под прикосновением к телу свободной ладони. Он так к нему льнул, стремясь вобрать больше тепла и ласки, что Эрен не представлял себе, как оставит его после этого утром (ну, или под вечер, когда он там завтра вернётся домой?), оставит его одного хоть на пару часов. Это казалось совсем невозможным.       Стоило отпустить его губы и двинуться поцелуями ниже, Леви закусил согнутый палец, громко и рвано дыша.       — Кто ещё из нас чувствительный, — довольно заметил Эрен, зацеловывая ключицы, плечи и грудь. А стоило прикоснуться к соскам, Леви сорвался на низкий, чуть хриплый стон.       — Это всё ты. Дело в тебе.       Эрен, слегка удивившись, прервался.       — Я это делаю как-то иначе?..       «Чем остальные», — хотел он добавить, но вовремя замолчал. Решил, что не будет напоминать Аккерману о том, что был кто-то ещё, ни сейчас, ни потом.       Леви приподнял голову и посмотрел на него раздражённо, но взгляд его тут же переменился, стоило Эрену высунуть острый язык и кончиком тронуть тёмную сжавшуюся горошину.       — Дело в тебе самом, идиот, — выдохнул он, упав головой на постель, и Эрен застыл на мгновение, парализованный неожиданным озарением.       Все шутки Леви, его поведение — проявление заботы и интереса, его нервозность, что вылезала время от времени лёгким дрожанием рук, все его взгляды — это всё было не просто так! И даже не по причине физического влечения! Леви испытывал то же самое, что и Эрен к нему! Вот почему он наплёл Армину, Микасе и Ханджи, что Эрен к нему подкатывал! Вот почему не стал враждовать с ним и сразу простил, стоило только об этом попросить!..       — Всё хорошо? — осторожно спросил в тишине Аккерман.       Эрен опомнился, тут же провёл ладонью от талии вверх по груди, собирая мурашки с озябшей кожи, и улыбнулся, чувствуя себя самым счастливым идиотом на свете. Интерес Леви к нему был желанным и очень волнующим. Но его чувства делали Эрена поистине всемогущим.       — Всё замечательно! — выдохнул он с улыбкой. — Ты — замечательный! — и прильнул к кромке рёбер, целуя и с удовольствием вылизывая подрагивающий от напряжения живот, ещё хранящий следы пережитого оргазма.       Леви странно всхлипнул, вплёлся левой рукой в его волосы и подтолкнул чуть ниже к пущему удовольствиею обоих.       Но Эрен не торопился. Он поцеловал головку, едва прикрытую крайней плотью, провёл языком по стволу и, устроившись между ног Аккермана, нырнул носом в самое жаркое и беззащитное место. Бережно прикасаясь губами и языком к чувствительной коже яичек, он лишь немного массировал основание члена и наблюдал за реакцией из своего укрытия.       А Аккермана развозило по полной! Вздохи сменились тихими нетерпеливыми стонами, пальцы дрожали в длинных распущенных волосах, подталкивая голову Эрена ближе, но как-то несмело, будто сражаясь с собой; он выгибался от удовольствия и стремился навстречу, и отдавался всё яростнее, заставляя самого Эрена сгорать в лихорадке желания. Влажные звуки, вздохи и шорохи окружили их словно кокон, отрезав от остального мира. Воздуха стало мало, огня — недостаточно.       Эрен сменил положение. Сев на коленях, он взял Аккермана за бёдра, рывком затащил себе на ноги, чуть приподнял и, глядя в чёрную бездну единственного живого зрачка, припал губами к упругому сфинктеру.       — Господи, Эрен, пожалуйста!.. — взмолился Леви, но не закончил фразу. А Эрен и рад был стараться, он же пообещал.       Он зацеловывал и облизывал, бойко таранил тугое отверстие кончиком языка, пробиваясь всё дальше и шевеля им внутри. Сердце переполнялось восторгом от реакции — вздохов и стонов, того, как Леви тянул его за волосы.       Эрен не думал, что грубость, несдержанность в его адрес может ему так понравиться, но всё что делал с ним Аккерман было правильным. И всё что Эрен с ним делал в ответ — правильнее в сотню раз.       Когда Леви начал вести себя тише — привык к ощущениям, Эрен его отпустил, уложил себе на ноги и, склонившись, поймал губами его истекающий смазкой член.       Солоноватые вязкие капли влюбили в себя за одно мгновение, пробуждая вселенский голод. Эрен, как одержимый, начал насаживаться на член, упираясь носом в тёмные завитки волос, утопая в запахе разгоряченного тела и благодарных откликах.       Руки держали Леви крепко и бережно, как сокровище, и когда он накрыл их своими, лаская, полностью доверяя ему, Эрен едва не сорвался в пучину сверкающей эйфории. Он оторвался нарочно, чтобы притормозить себя, их обоих, чтобы ещё немного растянуть это сладостное безумие.       Выбравшись из-под Леви, выпрямив чуть затёкшие ноги, Эрен накрыл его собственным телом, притёрся, проехавшись членом по жаркой расселине, и впился в рот поцелуем.       Леви ему отвечал, обвивая за плечи, но желание его не ослабевало, а становилось только болезненнее.       — Эрен, пожалуйста… — тонкие брови капризно скривились на миловидном мужественном лице. Он был таким красивым в это мгновение. Эрен его находил красивым и прежде, но такое его выражение, он теперь точно знал, может быть адресовано лишь ему, и от этого знания сердце радостно трепетало.       Он нежно провёл пальцами по щеке, исчерченной шрамами, и по самим шрамам.       Тот кто Леви зашивал, был аккуратен.       Как хорошо, что они смогли встретиться, что ни одно ранение не отняло у Эрена этой возможности.       Губы благоговейно заскользили по тонким полоскам от линии челюсти до побледневшего глаза.       — Йегер, чёрт тебя дери! — прорычал Леви и сунул ему в руку флакон смазки.       — Ты основательно подготовился? — его фраза была в большей степени утверждением, и Эрен позволил себе самодовольно улыбнуться, зная, что ничего ему за это не сделают. Но Аккерман не был бы собой, если б совсем не отреагировал. Глаза его резко сузились, тёмная радужка блеснула сталью.       — Ещё одно слово, — прошипел он с явной угрозой в голосе, — и я тебя придушу!       Ух, таким Леви нравился ничуть не меньше! От шероховатого тона по коже бежали мурашки и сладко тянуло внизу живота. И Эрен скатился к нему под бок, чтобы как можно скорей приступить к основному действию.       — А знаешь, с тобой я готов попробовать, — произнёс он слегка лениво, выдавливая смазку на пальцы. — Но давай оставим это до следующего раза, не против?       Если у Эрена и дёргало где-то внутри от собственной дерзости, то уже не так сильно. После того, как Леви изнывал на его языке, в нём не осталось, увы, ничего по-настоящему угрожающего. И эта растерянность на его нежном лице была почти ожидаемой.       — Быстро же ты научился, щенок, — обронил он и замолчал.       Эрен нежно поцеловал его в губы, обещая каждым прикосновением быть осторожнее, и почти незаметно проскользнул пальцами внутрь.       Леви прикрыл глаза.       — У тебя резинки далеко? — тихо проговорил Эрен, боясь разрушить волшебное мгновение. Следить за малейшим изменением выражения лица стало тут же чуть ли не самым любимым занятием. Он уже думал, Леви не услышал, когда тот ответил чуть слышно:       — Нет. Но давай без них.       Эрен не сомневался в себе (у него больше года никого не было, а анализы все весной пересдал), в Леви так подавно (не мог человек, соблюдающий строгий порядок буквально во всём, пофигистично относиться к собственному здоровью). Но не спросить всё равно не мог.       — Уверен?       — Трахни меня уже! — прорычал Аккерман, хватая его за шею, и жадно поцеловал, снова укладывая на себя.       Он вскрикнул, когда Эрен плавным толчком вошёл в него целиком, и прервал поцелуй, тяжело дыша.       — Матерь божья… — его лицо раскраснелось, над верхней губой заблестела испарина. — Погоди, не двигайся. Дай привыкнуть, — прошептал он на одном дыхании и пошевелился, устраиваясь удобнее.       Что же до Эрена — он очень мало, что соображал, и всеми силами сдерживался, лишь бы не кончить сию минуту.       Леви обхватывал идеально, со всех сторон, тугой и горячий, мягкий и нежный. От ощущений мозги отключались, и оставалось только одно желание — двигаться, чтобы им стало божественно хорошо, чтобы растаять в этом райском блаженстве.       Эрен поймал его взгляд и вымученно улыбнулся. Леви его одарил улыбкой в ответ, погладил пальцами по щекам, по носу и лбу, по векам. Коснулся зацелованных губ.       — Ты мой, — прошептал он чуть слышно. Его взгляд сверкал от радости. Оба его глаза.       Эрен прижал к губам правую руку и поцеловал.       — Твой. Целиком.       Слова прозвучали, как обручальные клятвы. С кем-то другим Эрен бы побоялся подобное произносить, очертя голову бросаться в серьёзные отношения с человеком, которого знать не знает. Но в том-то и дело, что Аккерман не был таким как все. И отношения с ним можно было построить либо серьёзные, либо вообще никаких. Да и сам Эрен интрижкой с ним не насытился бы. Он толком ещё не распробовал, а ему уже хотелось больше и больше. И чтобы Леви принадлежал ему одному, безраздельно, всегда.       Он наклонился, чтобы поцеловать, но в последний момент улыбнулся, чуть вышел и мягко толкнулся вперёд, ловя губами сладчайший стон. Леви обвил его шею, впустил в нежный рот и отдался ему без остатка.       От нарастающего движения бросило в жар, но это не останавливало, а лишь сильнее подстёгивало желание выпить Леви целиком. И Эрен врывался в него, пылающего и жаждущего, слушая стоны, его шелковистый шепот, как он зовёт его снова и снова по имени, чувствуя, как он сжимает, царапает плечи.       — Эрен, ещё!..       Гадкое слово жгло изнутри настырным огнём, въелось в его кости, стало его основой. Эрен не смог бы остановиться, даже если бы захотел, пока его Леви не изольется и не вздохнёт с облегчением.       — Ещё…       — Ты сумасшедший, — Эрен не мог оторвать восхищенного взгляда от его захмелевших глаз. — Но мне это нравится, — он наклонился и прошептал в самое ухо: — Ты мне весь нравишься. С самого начала.       — Значит, я всё-таки не ошибся, решив, что ты так со мной заигрывал? — усмехнулся тот, и шикнул, когда опешивший Эрен впервые сбился с ритма. — Не халтурь! — похлопал его по спине и, взлохматив волосы, рассмеялся. — Господи, видел бы ты себя! Собрался теперь меня напугать тем, что затрахаешь до смерти?       — А вдруг смогу! — возмутился Эрен и с силой толкнулся глубже, на что Леви всё же не мог никак не отреагировать — он на секунду прикрыл глаза и упоительно нежно вздохнул. Но, видимо, споры были его вторым любимым занятием.       — Тогда это будет самая лучшая смерть, которую только можно представить, — почти промурлыкал он, и улыбнулся странной меланхоличной улыбкой.       В этот момент Эрену как назло вспомнилось окончание последнего сна, всё, что он видел и чувствовал. Всё, о чём он в тот момент сожалел. И это так сильно противоречило всему, что они сейчас переживали и делали, что слёзы набухли в глазах помимо воли.       — Эй, ты чего? — Леви вгляделся в его лицо, непостижимым образом понял в чем дело, и тут же прижал его, уложив голову на плечо. Эрен приник к нему всем телом, щекой припечатался к тёплой коже. На теле Леви было достаточно шрамов, и, хоть они его совершенно не портили, Эрену было физически больно на них смотреть. Пока возбуждение било в голову, это так сильно не ощущалось, но стоило Леви затронуть тяжёлую тему, как запоздалый страх потерять едва обретённое накрыл с головой.       — Не говори так, пожалуйста! — горячо зашептал Эрен, целуя тонкие линии шрамов. — Я как подумаю, что ты мог, — он запнулся, не договорив, и шмыгнул носом. Может, и правда, от страха, а может, из-за того, что Леви его гладил по голове, как ребёнка. — Что я… Что мы могли никогда… Даже думать не хочу! — оборвал он свою нестройную речь.       — Но я же сейчас здесь, с тобой, дурачок. Чего ты расклеился? — Эрен не мог ответить на этот вопрос. А что он сказал бы? Сон страшный приснился? Чтобы Леви решил окончательно, что Эрен отсталый какой-то, и перевёл отношения в дружеское русло? — И никуда я теперь от тебя не денусь. Ещё надоесть успею, — тепло усмехнулся он. Но Эрена всё равно задело.       — Не говори так! — поднялся он на руках и хмуро вглядываясь Аккерману в глаза. — Ты мне не надоешь!       — Если ты сейчас меня ебёшь и плачешь, дальше что будет?       — Какой ты иногда… гадкий!       — А ты как ребёнок.       — Где ты детей с таким хуем видел?!       — Я сказал «как», глухомань, — Леви уже откровенно над ним смеялся, но цели своей он добился. Слёзы у Эрена высохли моментально, как испарились от негодования. — Малыш мой хороший, — погладил его Аккерман по щеке и сощурился, когда Эрен его укусил за пальцы. — Пиздюк! — фыркнул он недовольно и шлёпнул слегка по щеке, едва отдёрнув руку.       — За пиздюка ответишь! — пообещал Эрен, чувствуя, как опять закипает внутри, и толкнулся в уютную тесноту.       — С радостью, — выдохнул Леви. — Давай, покажи мне… — провоцируя на продолжение, зашептал он, — всё, что умеешь. Ты способный мальчик, я это знаю… Мхх… Молодец... Да, вот так… быстрее... Ещё... Да, Эрен, да… Трахни меня, детка… Я так долго этого ждал… Так долго тебя искал…       Эрен не понимал, что с ним творится. Ему было сказочно хорошо, но душа разрывалась одновременно от радости и тоски. Он провалился в какое-то странное состояние, похожее на дежавю. Всё, что он делал, было ему знакомо. Не потому, что он это делал когда-то в текущей жизни, а потому, что когда-то он будто бы делал это с Леви… Он знал, как надо правильно двигаться, где прикоснуться, он словно заранее знал, что Леви нравится. Это было так странно, но так удивительно правильно одновременно, что у Эрена не находилось слов, чтобы выразить все свои чувства по этому поводу. Поэтому он взял его руку в свою, правую, раненую, и прижал к губам бесконечно целуя, не прекращая движения.       — Эрен… Ох, Эрен, ещё!.. Не останавливайся, прошу!.. Пожалуйста… Мне так хорошо с тобой… Господи, как хорошо!... Я уже близко… я… Эрен!       Леви закричал его имя так громко и сжался вокруг его члена так туго, что Эрен и сам не сдержался, и, двинувшись несколько раз, сорвался следом за ним…       Дождь за окном затих, и только редкие капли, срываясь с деревьев и карнизов под собственной тяжестью, с шумом и тихими всплесками разбивались о другие карнизы и асфальтовую дорожку, опоясывающую дом.       Эрен лежал близко-близко к Леви, уронив на его грудь потяжелевшую от усталости голову, и слушал стук его сердца, ровный, размеренный, неторопливый. С каждым ударом таяло в тишине очередной мгновение, только у Эрена не возникало желания их задержать, куда-то поторопиться. Странное ощущение, что он уже добрался до своего финиша, преодолел черту, расслабило все его тело; и мысли, подобно потоку реки, текли теперь беспрепятственно во все стороны одновременно и никуда конкретно. Эрен как будто всё понял и всё теперь знал. Понять бы вот только, что именно…       — Эй, ты там живой? — произнёс Аккерман полушёпотом, улыбаясь. Эрену не обязательно было смотреть ему в лицо, чтобы увидеть улыбку воочию. Он её чувствовал сердцем. Сбросив приятное оцепенение с тела первым движением, он перевернулся с бока на живот, опершись на локти и оставаясь всё так же прижатым к чужому телу — священному храму, в который хотелось попасть теперь снова и снова. Он знал, что уже никогда не устанет от этого.       Леви смотрел на него с теплотой, умилением и… любовью. Теперь уж для Эрена это точно было понятно. Он наклонился вперёд и оставил поцелуй на груди, прямо над бьющимся сердцем.       — Я тебя люблю, — прошептал ему, не отрывая взгляда.       Лицо Аккермана озарилось немного болезненной радостью, будто он в счастье своё боялся поверить. Резко свернувшись вокруг, он крепко обнял Эрена за плечи, закинув ногу на влажную поясницу.       — Я тебя тоже люблю, мой мальчик…       Эрен прижал его руки к себе как можно крепче. Но всё же его удивляло немного.       — Мальчик?.. Тебе сколько лет, чтобы так меня называть?       Леви слегка отодвинулся и посмотрел на него с любопытством.       — Ты разве не в курсе, что я тебя старше?       Эрен замялся. Он почему-то совсем об этом не думал. Ну да, ощущалась какая-то разница в возрасте, но не она занимала весь его мозг с утра и до вечера.       — Знаю… Но я думал, лет, может, пять у нас разница… — Леви не выглядел старым, у него и морщин толком не было, а уж в форме он был просто великолепной, что не могло не сбить с толку. Ну и миниатюрный рост его тоже, конечно, добавил баллов в эту копилку. Если задуматься, то со спины его запросто можно было спутать даже не со старшеклассником, а с учеником средней школы.       — Пять?! — поразился Леви, и его ошарашенная усмешка застряла где-то внутри.       — Ну, семь…       — Бери больше.       — Девять?       — Ты так и будешь по два прибавлять, чтобы не ошибиться? Больше бери.       Эрен в сомнениях нахмурил брови.       — Не может быть.       — Мне тридцать восемь, — смирившись, ответил Леви.       — А мне двадцать два… — Эрену стало совсем немного не по себе. Получалось, что Аккерман не просто изображал из себя старика, он по сути и был уже ближе к тому поколению… его родителей, Ханнеса, Смита… И хорошо, что хотя бы не Пиксиса. Чтобы хоть как-то смягчить дурацкую паузу, Эрен заставил себя усмехнуться. Вышло немного неловко. — То есть я всё-таки должен тебя на «вы» называть? — Леви не преминул ударить его за это по заду ногой. Эрен уже с облегчением рассмеялся. — И по имени-отчеству?       — Хуётчеству! Нет у меня отца.       Эрен запнулся. Конечно, он ещё не был знаком с историей Аккермана так хорошо, как хотелось бы, и подобные осечки первое время просто обязаны были случаться, но он хотел бы сгладить их все, чтобы не задевать словами, не оставлять обиды.       — Это не страшно, — тепло улыбнулся он. — Я тебя со своим познакомлю. Мой старик будет от тебя в полном восторге. А мама тем более.       — Ты чудо, — покачал головой Аккерман и притянул его ближе для поцелуя.       После едва ушедшей сонливости, Эрен вдруг понял, что дико проголодался. Он ощутил это вместе с урчанием собственного желудка, из-за чего Аккерман его молча похлопал по плечу и потащил за собой, сначала в ванную, а потом уже в сторону кухни.       Эрен слегка напрягся, поняв, что даже после мытья ощущения, что у него появились в процессе любовных утех, не ушли, а даже немного усилились: весь его член как будто бы припекало. И это было очень непривычно и немного пугающе. Но больше всё-таки удивляло, особенно на фоне всеобщей чистоплюйности Аккермана.       — Прикольная у тебя смазка, — решил он зайти издалека.       Леви в этот момент уже разливал ароматный борщ по тарелкам, и Эрен едва сдерживался, чтоб не закапать слюной его голые плечи. Оба лишь обмотали полотенцами бёдра, забив на одежду, так сильно им не терпелось пожрать.       — Прекрати крутиться под ногами. Щекотно.       Эрен его не послушал, только откинул влажные волосы, но они всё равно вернулись, накрыли ключицу и верхнюю часть груди. Он обнял Леви, прижимаясь грудью к спине.       — Боишься щекотки? — проворковал в затылок, согревая дыханием. Леви слегка передёрнул плечами.       — Не боюсь, а не люблю — это разные вещи. И вообще брысь за стол!       Смирившись, Эрен уселся на табуретку. Леви принёс тарелки с приборами и предложил сметаны. Он ел без хлеба, как и сам Эрен. Мелкие совпадения согревали.       Но ещё больше порадовал борщ. Эрен такого не ел даже у матери.       — Фпафыбо, офэнь фкуфно! — проговорил он с трудом, стараясь не растерять изо рта капусту.       — На здоровье, — с усмешкой ответил Леви. — Так что ты там говорил о смазке? — напомнил он.       — А! — Эрен запнулся, с трудом подбирая слова. Не мог же Леви нарочно его наградить какой-то заразой. Это просто смешно. — Прикольная говорю. Никогда не пользовался разогревающей.       — Она не разогревающая, — с абсолютным спокойствием ответил Леви, продолжая есть.       Эрен слегка растерялся.       — А как же тогда?..       — М? — приподнял он тонкую бровь, и Эрен почувствовал, как начинает краснеть от смущения.       — У меня член, как бы это… горит немного…       — А, это, — Леви усмехнулся ему снисходительно. — Всё потому, что надо было послушать меня, и отмыть после хрена руки, как следует. Или вообще надевать перчатки. Техника безопасности — это тебе не хрен собачий.       Эрен, конечно, обрадовался тому, что ничем не болен, но изнутри весь похолодел от мысли, какой дискомфорт наверняка доставил и Аккерману.       — Выходит… и у тебя сейчас тоже?..       — Ну да, — невозмутимо пожал плечами Леви, продолжая есть.       — И как ощущения?       — Неплохо. Я бы сказал, бодрит.       Эрен сглотнул, глядя, как Леви в очередной раз подносит ко рту ложку, и подумал, что подождёт, пожалуй, с добавкой. Сию секунду ему хотелось уже другой.