Война для мира

Джулиан застыл на своем месте и вот теперь, когда желание отпустило, а боль ослабела, достаточно сфокусировался. Он отлично понял, что происходит, но так и не двигался. Это вдруг показалось таким не важным. А люди медленно утекали из зала в сопровождении своих конвоиров, и вскоре Джулиан осознал: сейчас они с маршалом останутся одни. Но это не пугало, Джулиан кутался в сюртук Джейса, ни на секунду не забывая ни что тот чужой, ни чей именно. Джулиан спросил нагло, хоть и не поднимая глаз: — А я? Он все еще был под впечатлением вечера и Джейса, но сосредоточился на том, что сейчас… его, кажется, арестуют. И вовсе не как жертву, потому что вообще-то для всех он был палачом. Но Джейс узнал его тайну, и Джулиан понятия не имел, что тот станет с ней делать. — Если вы посадите меня в камеру к гостям, то… Эта мысль до конца дошла до Джулиана, лишь когда он высказал ее. Он не ждал пощады, но точно знал: лучше умереть здесь и сейчас от гнева Безупречного, чем в камере, когда они… отомстят и отыграются. И никто не станет спасать заключенного, возможно даже… «Суд уже был,» — подумал Джулиан без страха и тоски. — Когда я умру? — спросил он, вот теперь поднимая к Джейсу глаза. После всего, это было удивительно не страшно. Теперь, когда люди покидали зал, а Блэйз исчез из вида, Джулиан мог нормально дышать. Наедине с маршалом все казалось много проще. Джулиан не боялся его — Безупречный, ведь всегда безупречен. «Даже от спермотоксикоза спасает,» — Джулиан неожиданно усмехнулся. Таким он себе нравился, а силы возвращались. Пусть не колдовские, но… хотя бы обычные. Джулиан не собирался доставить маршалу Безупречных удовольствия: никаких просьб, никаких унижений. Джулиан знал — он не ниже. Он — принц. Джейс внимательно оглядел Джулиана, снова и снова скользя по нему взглядом сверху вниз и обратно. Отмечая голые ступни, взъерошенные волосы и кучу еще всего, чего не скрывал неприспособленный для того сюртук. Джейс пренебрегал короткими, удобными куртками, которые носили большинство бойцов и он сам в молодости, его сюртук спасал от холода и был пропитан некоторыми полезными заклятиями, но неумолимо расходился от пояса, чтобы не стеснять движений. К счастью, Джулиан был ниже Джейса. — Ты слушал невнимательно, — начал Джейс. — Все жертвы в наручниках будут разделены, во избежание и сговора, и странной мести друг другу. Понятия не имею были ли сегодня среди них… невинные, — Джейс подчеркнул слово. — С этим прекрасно разберутся мои люди. Вся эта атмосфера накаляет, но хорошего человека от плохо отличает умение сдержаться. Ну, и вероятность наказания за ошибку. Хотя, как я вижу, в твоем мире наказания страшнее. Мысль Джейса успела скользнуть дальше: за что наказывали здесь? Уж точно не за не соответствие тем принципам, что были важны Джейсу. Но метод был рабочий — не справился с ожиданиями — получай. Джейс отбросил эти размышления, он не собирался жалеть надежду и будущее Вершителей. — Но должен признать, — Джейс чуть усмехнулся, — я не рассержусь, если мои люди… оценят кого-то из не невинных жертв, главное тут не переходить черту. В конце концов, попади любой из нас в вашу власть, вы бы не стеснялись… Но по совести, мои ребята, не то, что лучше вас, они лучше меня. Твои товарищи будут в безопасности, им дадут одежду, еду и уютную кровать. Тебе повезло меньше. Джулиан успешно не думал о неудобствах камеры, лишь о том, что Изначальные поразительно милосердны, раз подарят ему одиночку — право не быть смятым… своими? У Джулиана не было своих, как и у Блэйза. Он мог бы сказать, что у него нет никаких товарищей, но не сделал этого. Он вообще-то был звездой и весьма популярным. Операция Изначальных нанесла непоправимый вред его репутации, но досадовать не получалось. Обезглавленными — много ли смогут Вершители? Мозг включился, заработал, Джулиан думал… Смерти он не боялся тоже. Было бы странно — ведь совсем недавно он хотел ее. Оставалось убедить безупречного Джейса… убить его сейчас, без помпезных проводов в камеру. Джейс не считал себя хорошим, а уж тем более безупречным, как настаивали Вершители, когда привлекали адептов. Он был пусть не просто человек, но все же он. И на фоне многих в академии — человек сомнительный. В частности, Джейс вполне позволял себе здесь и сейчас хотеть Джулиана. Это было просто и понятно, до сегодняшнего вечера будоража остротой противоречия, и теперь ощущалось совершенно естественным: Джулиан оставался абсолютно во вкусе Джейса. И теперь Джейс мог его заполучить, и не собирался отступать. — Ты мой трофей, и ты просто пойдешь со мной. Джулиан все еще прижимал маску к лицу, но Джейс и без того его отлично помнил: тонкие черты, большие глаза, красиво очерченные губы. А сюртук не скрывал длинных ног, пусть частично прятал остальное, но память не подводила Джейса и тут. Сегодня он увидел, как выглядит возбужденный член Джулиана, и то ни в чем его не разочаровало. Джулиан моргнул, чуть не переспрашивая глупое: «Что?» А Скайлэн смотрел, и взгляд его ничем не походил на взгляд Блэйза. Это одно и помешало раньше… Теперь Джулиан понял. Он дернулся назад, плотнее стягивая полы сюртука. В голове тысячами рождались вопросы, но Джулиан, теряя дар речи, выдал только сдавленное: — Нет, — неотрывно глядя на Скайлэна, не понимая о чем он, но понимая все. Чувствуя как от взгляда Джейса по коже идет ток, притягивая к себе колено, чтобы скрыться от Безупречного. Это была странная реакция: Джейс был более чем прав о них, о том, что бы они сделали, поймай Изначальных. Но… Джулиан не мог подумать об этом сейчас, его привычный мир снова и снова сходил с орбиты — в нем менялось все. И самое странное — вдруг терялось представление о безупречных. Нет, лично Джейс не терял в своем благородстве. Какая разница, что ты сделаешь и как накажешь смертника и врага? Но что-то такое… понятное и правильное из него уходило — что-то, о чем рассказывал Блэйз. От того Джулиан оказался растерян и совершенно… беззащитен. Джейс чуть приподнял бровь в притворном удивлении. — У тебя есть выбор? — уточнил он. — Я вовсе не собираюсь предлагать тебе однозначные выборы, вроде или я, или общая камера. Нет, конечно. Ты слишком хорош для общей камеры, но достаточно хорош для меня. Ты… просто диво дивное: возможность давить на Блэйза — он удавится, если поймет, что ты оказался в моей постели. Ты — возможность контролировать Вершителей после казни Блэйза… И при всем этом, — Джейс обвел рукой зал, — ты все еще правая рука и будущий наследник. Блэйз надеялся никогда не войти в ту пору, когда что-то подобное ему понадобится, но покуда ставил туда тебя. Знаешь… Знаешь, конечно, Блэйз должен был тебе рассказывать — он мой главный конкурент и враг, но чем больше он гряз в этом вершительском дерьме, тем менее интересен становился для меня. А вот ты… Джейс, усмехаясь, отошел на пару шагов от Джулиана. — Это ты захотел или он решил, чтобы именно ты всегда стоял на моем пути? Именно ты разрушал то, чем я дорожил. Ты заместил моего давнего врага, затмил его… А вы оба и не заметили, — Джейс покачал головой. — В любом случае, теперь я вовсе не хочу получить голову Блэйза, я хочу получить то, что ему дороже всего. Не считая члена и головы, конечно. И это — ты. Джейс улыбнулся уже плотоядно. Если бы он решил убивать и насиловать невинных, его бы изгнали, но забрать себе малыша Джулиана? Странная прихоть, но… с маршалом не спорят. А Джейс вовсе не собирался вытягивать силу Джулиана, пытать или убивать его — просто оставить себе. Блэйз, конечно, выбирал задания для Джулиана, но Джулиану они нравились. Он и не заметил, как сам начал выбирать все время противостоять именно Джейсу. И сейчас он легко соврал: — Я сам, — дыша жарко, пока по телу бежал ток, он не ранил, скорее бодрил. — А ты… ошибаешься, НЕ — Джулиан выделил слово, — Безупречный, но Изначальный. Блэйз не купится. Джулиана опаляло изнутри, он точно знал: Джейс прав — Блэйз будет задет и разгневан — он не любил, когда кто-то играет в его игрушки. И за этот промах Блэйз отомстит не Джейсу — Джулиану. Потому что это он не справился, а победителей не судят. Джулиан вот теперь вдруг почувствовал себя: свое тело и всю боль. Каждая клеточка была пронизана ею, даже вот так сидеть на столе стало нестерпимо, и Джулиан встал. Голова у него закружилась, мысли о Блэйзе пришибали к земле — Джулиан скривился от боли. И та, что внутри, было больше той, что снаружи. Ноги у Джулиана подкашивались, но он оперся рукой о столешницу, глядя в Джейса упрямо и непреклонно. Внутри клокотал гнев, и… так хотелось ударить. Но, признаться, Джулиан не умел, да и просто не смог бы сейчас. И то было довольно невыносимо. Джулиана качало на качелях ненависти: то к Джейсу, то к своему телу, но все же… Джулиан отлично соображал и точно понимал, о чем Джейс. У Изначальных всегда была… справедливость? Нет, Джулиан не верил в это сказочное дерьмо. Ничего такого в мире не существовало. Но у Изначальных всегда были причина и повод. Их не в чем было обвинить, как и Джейса сейчас. Он оставался прав, а его план — очевиден, прост и гениален. В нем была только одна ошибка… Вершители не нуждались в причинах, а повод оставался всегда один — желания. Так выходило честнее. Все люди были дерьмо, даже Безупречные, но Безупречный маршал — нет? По крайней мере, таким его видел Джулиан. Может быть, глазами Блэйза, но и сам тоже, ведь он провел три года в академии, а после два уже вне ее. И невозможно было не разглядеть — не заметить первого среди Безупречных. Изначальный Джейс отличался, отсвечивал, как бельмо на глазу. Как не смотреть? Безупречному Джулиан не подходил в ученики, будучи дерьмом покачественнее многих. И теперь Джулиан осмыслял, что в ученики-то не подходит, но… как вещь сгодится? И все в нем поднималось изнутри протестом и гневом. Джулиан не был вещью даже для Блэйза, по крайней мере старался. И Джейсу он никогда не уступил бы! Хотя ужасно боялся общей камеры, зная, что не справится без магии дать отпор. А то, что будет там — пытка страшнее смерти. И гораздо страшнее одного Джейса. В чем ему было не отказать, так это в том, как он красив. Джулиан смотрел на разлет его ключиц в вырезе рубашки, и это… вовсе не было неприятно. Как и его широкие плечи, сильные руки, мускулы, линии которых угадывались под рубашкой, как и его красивое лицо, с прищуренными за стеклами очков глазами. Джулиан почему-то отвел взгляд. Но Джейс обещал, что общей камеры не будет. А Изначальные не врали. И Джулиан, взводя себя сам, решил не уступать ни в чем: — Ты не знаешь на что подписываешься, — он криво усмехнулся. — Я не буду послушным, не буду твоим, я тебя достану, изведу, ты и сам не заметишь, как захочешь от меня избавиться. Джулиан верил сейчас в этот бред, не хотел думать реалистично или оценивать возможности. Как не верил, что Безупречному, мать его, Джейсу понравится истязать и мучить. Он не был бы таким, как Блэйз, и это позволяло Джулиану чувствовать себя чуть ли не более свободным, чем раньше — возражать и покрываться ледяными колючками. Он расправил плечи, веря, что стоит прямо и гордо, хотя одной рукой удерживал полы сюртука, чтобы они не расходились. Под взглядом Джейса страшно не было, и от того Джулиан потребовал снова, как тогда с маской: — Не смотри! В этом был особый смысл, ведь от того, как Джейс скользил по нему взглядом, не становилось ни страшно, ни больно, только стыдно, и все странно замирало внутри, когда на щеках уже горел румянец. Джейс не отвел глаз. — Вдень руки в рукава, станет удобнее, — посоветовал он. — Я люблю непослушных, — Джейс хмыкнул, — так гораздо интереснее. В любом случае, ты слишком ценен для игр в общие камеры и наказания. Даже для моих личных игр, но тут уж я решил себе не отказывать. А мои люди не привыкли, конечно, сомневаться в моих решениях. Джейс собрался уже велеть Джулиану идти, но тут понял, что зеркальный пол вещь в высшей мере странная. Возможно, даже скорее всего, в обычное время пол скрепляли заклинания Блейза, но теперь зеркала были раскрошены сапогами отряда, и заставлять босого Джулиана преодолевать их было слишком. Джейс действительно не собирался ни наказывать, ни мучить его. Просто считал себя в праве забрать мальчишку себе. Как человека. Это было ни чем не хуже и не лучше суда и его предполагаемого наказания. С учётом возраста, влияния брата и прочего, Джулиана бы приговорили к искуплению, скорее всего, без шанса когда-нибудь снять браслеты контроля: сам он тоже успел наломать дров, и Джейс справедливо предполагал, что искупление в его спальне до суда даже лучше варианта, когда он предложит это после. Когда Джулиан уже будет настолько раздавлен и тюрьмой, и попытками жить без магии, что согласится буквально на кого угодно. Джейс не считал своё решение милосердным, он просто так хотел. Хотел непослушного Джулиана, а не Джулиана сломленного. Поэтому сейчас развернулся к нему и поднял его на руки, хотя вообще-то мог и просто левитировать к порогу. Джейс не собирался долго искать ответа и на это своё решение: конечно, он просто хотел почувствовать Джулиана в своих руках и использовал первый попавшийся для того повод. Мальчишка был лёгок, и теперь Джейс как-то явственнее замечал его раны, угадывая, что видит не всё. И это… разозлило. Но теперь к обычной злости на Вершителей, которые себе позволяли такие вот вещи, примешалась и личная ненависть к Блейзу, и злость совсем иного рода: Джейса отдельно не устраивало, что это происходило именно с Джулианом. Джулиан не успел отреагировать на выпад. Джейс всегда был стремителен и порывист, как сам ветер. Секунда, и он оказался уже слишком близко, а Джулиану - некуда было отступать, и захотелось только закрыться от будущего удара. Джулиан знал: он будет тяжелым. Воздух встал в горле болезненным комом, Джулиан слабовольно закрыл глаза. Еще через секунду Джулиан подумал: «Ну же!» - а потом почувствовал, как чужие руки отрывают его от земли, и повис в них. Странно безвольно. Джулиан моргнул, не понимая, что происходит. Почему именно так? Боль настигла Джулиана снова: казалось, кожа вот вот разорвется по следам от плети. Не глубоких и милосердных - шрамов от таких не осталось бы, но Джулиан не стонал усилием воли. И надо было найти ее еще немного и велеть Джейсу поставить его на место. Но Джулиан не хотел. Не хотел никуда идти, не хотел прилагать усилия, не хотел новой боли и ступать по битому стеклу. Он лишь обвил шею Джейса руками, чтобы тому было легче нести — так соглашаясь на эту его вольность. Руки Джейса - сильные и уверенные - держали крепко, а прижимали к себе… бережно? Именно так, не властно, не больно, не страшно. Джулиан дышал резко и рвано, не зная, что будет за пределами комнаты. Он ненавидел всех, кто мог бы их увидеть заранее, и по-детски прятал лицо на груди Джейса, чтобы только не видеть их — будто так можно было поверить, что они не увидят его. План оставаться непокорным пришлось отложить. Джулиана еще никогда не носили на руках, и это оказалось странное чувство, но, что ни думай — приятное. Джулиан отпустил контроль всего на миг, позволяя себе полностью расслабиться и не бороться. Именно в этот момент к глазам прикипели слезы, пока боль брала свое, но это оказалось… почти сладко — сознание померкло, погасли даже темные пятна под веками.