Война для мира

Вольф не особенно раздумывал: он не собирался оставлять Альбедо, а похитить его из лазарета было идеей очень Вольфу подходящей, но глупой — он все еще помнил, что лечить не умеет. Огненным вообще отвратительно давался этот навык, можно даже сказать, что в их магии не было ничего способного излечить раны. От того, поняв, что засыпает и грозит уронить тяжелую голову в живот Альбедо, Вольф без раздумий устроился рядом: в этом не было ничего дурного, они частенько так засыпали. Но сейчас это стало особенным и, можно бы сказать, испытанием, но все же много больше — чудом. Вольф чувствовал себя и все свои желания. И самым большим было обнимать Альбедо и чувствовать его рядом. Вольф специально не стал разрывать Альбедо из одеяла, используя его как рыцарский меч, что охранял честь сокровища Вольфа. Альбедо не было больно, он отлично помнил, как когда он уже терял сознание, его обняли руки Хелен и помнил ее слова: — Получилось! А значит все было не зря. Альбедо почувствовал, когда перешел предел, но он не мог оценить достаточно ли этих сил Хелен и насколько все выходит, потому и продолжил. Он не жалел, а во сне ему снилось только хорошее. А потом он почувствовал силу. Он знал ее, она была особенной, серебристой, такая была только у Джейса. Она вползла в сон, придавая бодрости, шепча, пусть и не так ласково, как Хелен, но уверенно и ободряюще: «Молодец!» — Это было хорошо. А когда Альбедо открыл глаза он увидел Вольфа. Тот уютно лежал рядом, обхватив Альбедо через одеяло, что было удачей, иначе Аль непременно оказался бы на полу — лазаретная койка была узковата для двоих. Альбедо шумно вздохнул, магия его была еще слаба, но все же его воздух закружился вокруг Вольфа, будто обнимая в ответ. Вольфу снилось, как он вот-вот решится и поцелует Альбедо. Сон этот прервался неожиданно, но приятно — Вольф проснулся от взгляда Аля, и тут же открыл глаза, так и не разнимая рук: — Привет, — сказал он и улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю, — признался Альбедо, тоже улыбаясь. — Но все ведь получилось, мне не приснилось, а то… Ну, знаешь. Ужас, как я расклеился. Альбедо снова вздохнул и пристроил голову Вольфу на плечо. Альбедо был юн, его никто и не пытался посвятить в подробности ритуала, Дагон считал, что это знание ничего не даст, только напугает, а то и собьет с пути. Потому Аль знал лишь о самой необходимости поддерживать магию Хелен, но не о том, что было в замке, потому он спросил: — Было сражение? Много раненых? Он даже повернул голову с удивлением понимая, что в лазарете они… одни? Вольф не задумываясь погладил Альбедо по светловолосой голове. И снова улыбнулся, Аль был ужасно красивый всегда, но когда глаза его вот так удивленно распахивались — особенно. Вольфу нравилось его удивлять. — В эпицентре сражения был ты. И ты герой. Ты и Хелен. Потому что вы сделали почти всю работу. Нужно было лишь попасть внутрь. Рэндом не соврал: мы застали их врасплох, почти никто не сумел оказать сопротивления. Так что медицинскую помощь понадобилось оказывать им, а наши все целы. На мне вот ни единой царапины! Вольф надеялся, что Альбедо не станет спрашивать, как так вышло, потому что рассказывать о том, что они увидели на пиру Вершителей, не хотелось. Не Алю! Альбедо имел полное представление о магической сути ритуалов Вершителей, но не о том, как именно они забирают силу во время таких оргий, лишь о их психологическом воздействии на жертв. И Вольф, уверенный, что Аль даже не целовался еще ни разу, намеревался и дальше прятать его от всех этих ужасов, которые больше не повторятся. В этом вопросе Вольф был настроен решительно, он собирался настаивать: Блэйз должен умереть и как можно скорее. А кроме того, нужно разыскать его братца, которого на этот пир отчего-то не пригласили. Мысли Вольфа пламенем метались от этих важных и серьезных вещей к самому Альбедо, и Вольф выбрал сосредоточиться на последнем. — Да? — Альбедо продолжил удивляться. — Ну, тогда хорошо. Я не смог контролировать то, что вокруг, как говорил Джейс… То есть он так и сказал, что я не смогу, но должен думать о Хелен, что бы ни случилось. А с ней, выходит, все в порядке? Вольф теперь сел на постели Альбедо по-турецки, перекидывая длинные ноги Альбедо через свои колени: — Хелен не просто в порядке, она полна сил и очень тебе благодарна. Она лечила тебя первой. А потом заходил Джейс, и он просил передать, что ты большой молодец. Ты же знаешь, он зря не скажет… Вольф скользил по лицу Аля взглядом, мысленно обводя его скулу и прося себя остановиться, чтобы не сделать лишнего. — Ты наверное голодный? — нашелся он и снова ужасно пожалел, что не умеет делиться силой, когда так хотелось сделать для Альбедо хоть что-то. Альбедо не особенно чувствовал голод и просто пожал плечами. Он тоже уселся на кровати, и все же уточнил: — И вы просто всех вырубили? А жертв отпустили? Альбедо всегда думал так, как Вольф не умел, подмечал в логических цепочках то, чего Вольф бы никогда не засек. Конечно, же его интересовал вопрос отчего в лазарете нет ни своих, ни пострадавших. И… Нужно было соврать. Но… Пусть Вольф вообще-то был парень не самых честных правил, врать Альбедо для него было слишком. Он вздохнул и ответил уклончиво: — Среди них никто не был жертвой. Все они были палачами, просто… Вершители оказывается практикуют смену позиций. Вольф выдохнул, он хорошо подобрал слова — не прикопаешься. — Смену позиций? — не понял Альбедо, потому чуть подумал и предположил: — Они берут силу друг у друга, как я отдавал Хелен, а Джейс мне, но своими способами? Альбедо задумался сильнее. Он читал об этом, об истории факультета Вершителей, тогда еще он назывался факультетом обмена. И задумка была в том, чтобы научить отдавать тех, кто не обладал такой магией, подарить им новую способность. Лучшим результатом стало бы обнаружение магов, которые могли брать, не причиняя вреда, незаметно. Как умел Рэндом. Все остальное же… Эти труды писал Бенедикт, и Альбедо понимал, что они несколько предвзяты, но все же его дотошность не позволяла эмоциям слишком уж взять верх. Вершители позволили себе разделять людей и даже магов на тех, кто имеет право, а кто нет, а сама их практика была жестокой и разрушительной для тех, от кого они брали силы. — Но послушай, профессор Келмет пишет, что магия жертв истощается при такой передаче, значит они осознано жертвуют… своими? При этом, их собственная магия истощается тоже, поскольку внутрення энергия не может сосуществовать с подобными ритуалами, а значит… Они сами себя уничтожают? Альбедо моргнул, поражаясь. Вольф теперь смотрел на Аля как на восьмое чудо света. Вольф никогда не читал трудов профессора Келмета. Вольфу бы и в страшном сне не приснилось, что он назовет Бенедикта профессором и по фамилии. Однако, это не отменяло того, что Бенедикт был самым что ни на есть настоящим профессором, точнее душнилой и придирой, вечно цепляющимся ко всяким мелочам, но умным, этого не отнять. Однако сфера его исследований была как-то за гранью интересов Вольфа, но Альбедо интересовался, казалось, всем на свете, он знал в свои шестнадцать столько, сколько редкий взрослый. Только Джейс мог говорить с ним… на равных? Ну и Бенедикт, конечно. Но с ним обычно никого не сравнивали. Он компенсировал интеллектом недостаток магии. Вольф повертел мысли Альбедо и протянул: — Ну… по всему выходит, что так. Ты… обычно не ошибаешься. Просто это… Аль, это очень новаторская мысль. И обнадеживающая. Правда… пока они убьются, истощая друг друга полностью, пройдет слишком много времени. Тем более, что они черпают силу и у людей. Их нужно остановить, даже если ты прав, и их стратегия в целом ведет к самоуничтожению. Раньше случится полное уничтожение… людей. Он взял Альбедо за руку. — Ты, что, серьезно все это сейчас понял прямо, пока я говорил? Нужно… наверное, сказать Джейсу. Или ты думаешь, что он знает? Хотя я уверен, что не все из них отдают, некоторые лишь множат свою силу за чужой счет, и все. И… Аль, они отдают не по своей воле. Их… их заставляют Блэйз и Джулиан, я так понимаю. Альбедо было очень приятно, что Вольф оценил его рассуждения, он разулыбался, хотя тема была грустная. — Понятно, что ждать можно бесконечно. Но как же сами Вершители этого не понимают? Пока они забирают силу у врагов или у людей, они могут даже не думать о своей магии, просто брать, но они же истощают своих… учеников? Представляешь, если бы Дагон не учил Джейса, а истощил его, и вот теперь Дагон был бы… ну… старый? А на смену никого бы не было. Понятно, что можно набирать новых людей, но где я, а где Джейс? При этом в парадигме Вершителей, и я расходный материал, и что тогда? Кому отдавать власть? Ладно, власть никто не хочет отдавать обычно, но кто будет продолжать это дело? Эта стратегия не имеет смысла, если только ты не имеешь вечной жизни. Альбедо выдохнул, до конца понимая, что нужно сказать и Джейсу, и Бенедикту — никогда ни один из них в своих рассуждениях не думал о вечной жизни. Она была недостижима, но что если ее искали Вершители? Что, если где-то в их ритуалах таилось это? — О-хре-неть, — выдохнул Вольф. Картинка вмиг стала четкой и ясной. Блэйз был сумасшедшим придурком, а значит ничто не мешало ему зайти так далеко. И даже верить, что получится, потому что самомнение Блэйза зашкаливало настолько, что знать его поближе не требовалось. Хватало видеть его изредка и чувствовать, как… самовлюбленно переливается его сила. Блэйз, говорят, обладал умением нравиться, но то ли это прошло у него с возрастом, то ли еще что — Вольфу Блэйз не нравился никогда. В отличие, например, от Рэндома, который верь не верь, подозревай, сомневайся, а и правда располагал. Не то чтобы именно нравился, но глядя в его глаза хотелось, конечно — поверить. А Вольф был не из доверчивых. — Если ты прав, а ты прав, то Блэйз слабеет, сам того не замечая… Помнишь, сколько слухов о том, какой он… великолепный? Что типа увидишь и никак нельзя не повестись. Что в его юности только один Джейс и Дагон что-то чуяли, а остальных будто волной сносило. Словно их приворожили в момент контакта. Но я видел Блэйза уже раза четыре. Мало, знаю, но он ни капли меня не зацепил. Ни на полшишечки. Он со мной лично не разговаривал, но… должен же был впечатлить? А я думал только о том, что он урод с самомнением. Он уже гораздо слабее, чем раньше, — Вольф чуть склонил голову, он хотел услышать мнение Аля по этому поводу. Вечно вот с ним было так: начнешь о чем-то говорить, а впереди открытие. Ну, по крайней мере, для Вольфа — открытие. Альбедо задумался. Первое чему их учили — направлять свою энергию на заклятия самого разного толка. Не было важно в чем источник твоей силы — из любой можно было создать боевое или бытовое заклинание. Другое дело была сила создать свой элемент или заставить именно его подчиниться. Как Джейс управлял воздухом, Хелен — растениями, а Вольф — огнем. Ближе всего к эффекту, что достигали Вершители, были анимаги. Но в действительности, они не управляли животными, просто говорили с ними. И нравились им лишь потому, что между ними возникала… связь. Но Альбедо казалось, что магия воли, когда касается людей, работает иначе… — Блэйз или дурак, ну, то есть он и правда может не знать, что уже потерял, и тогда он истощает своих учеников так же бездумно, не замечая, что лишь восполняет себя, а не берет новых сил… Либо знает и старается забрать все, что может вокруг… Может просто, а может потому, что вечная жизнь уже кажется ему достижимой. Мне кажется, Джейс понимает это лучше. Я же просто… ну… догадался, — Альбедо смущенно улыбнулся. Ему нравилось проводить время с Вольфом, говорить с ним, видеть, как тот слушает и не считает глупым. К Альбедо прислушивались в Академии часто, но никто так, как Вольф. И ничье внимание и восхищение столько не значило. Даже маршальское, хотя Джейс был, конечно, кумиром Альбедо. — Может и знает, но тут лучше подстраховаться и рассказать. Я… Я бы хотел взять тебя с собой на совет, если тебя отпустят… «Совет!» — Вольф вспомнил о нем внезапно и взглянул на часы. — Ты всегда себя недооцениваешь. И я хочу это прекратить. Так что правильно будет, если ты расскажешь сам, но до совета в любом случае нужно поесть. Вчера я… забыл, — Вольф улыбнулся теперь тихо, одними глазами. Так он улыбался только Алю. Альбедо кивнул Вольфу, в общем-то всем довольный. — Если не отпустят, расскажи сам? — предложил он, пересаживаясь к Вольфу поближе, и на мгновение прижимаясь к нему. — Я волновался о тебе, — пояснил он этот странный жест, смущаясь. Вольф обнял Альбедо покрепче, прежде чем отпустить. — Хорошо, я сделаю так, как ты захочешь. Вольфу всегда трудно было возражать Алю. — А сейчас я принесу нам завтрак, у нас есть еще минут сорок до того, как начнется совет. И загляну спросить отпустят ли тебя, — Вольф, конечно, собирался не спрашивать, а просить. Альбедо отпустил его и даже… пообещал ждать, отчего у Вольфа сладко заныло в груди. Но Светла оказалась непреклонна. Она стояла на своем — только вечером. И то лишь потому, что Вольф так просит, а снова ночевать на больничной койке вдвоем не полезно для осанки. Вольф сдался. Он расстроился, но не сильно, и легко забыл о своем огорчении, пока они с Альбедо завтракали. И только перед расставанием снова немного затосковал. Вольф знал, что он слишком уже стар для такого, но скучал по Альбедо так сильно, словно без него уже не чувствовал себя целым.