Война для мира

Джейс и правда не собирался ни на чем настаивать, ему нравилось лежать рядом с Джулианом, но все же железным он не был, и стоило отвлечься. Потому Джейс отправился выбирать подходящую пластинку, остановился на Smokie, но в постель не вернулся, решил привести в порядок книги, которые, как верно отметил Джулиан валялись повсюду. Джейс оставил Джулиана в своей постели, но сам из нее ушел. И это было так… странно. Джулиан некоторое время наблюдал, как Джейс движется по комнате, наводя уже человеческий порядок. Джейс делал это так… красиво, словно он и теперь колдовал, хотя было не так. Джулиан странно ждал, когда он закончит и вернется, но Джейс сначала завис у окна, а после опустился за стол, поправил очки и… разложил перед собой рабочие бумаги?! Джулиан в который раз удивился, потом сходил в ванную попить, не удержался и принял душ. Завернулся в полотенце и вышел в нем, снова наблюдая за Джейсом, который ни в чем не попытался помешать или запретить. Джейс, пока Джулиана не было, почти полностью успокоился, и даже почти не возгорелся снова, наблюдая, как Джулиан идет к постели, такой… Уютный и домашний, но наверняка ничего не сделавший с клятыми осколками, а то бы похвастался. Джейс позволил себе досмотреть представление до конца, уже откинувшись в своем кресле. Джейс не мучил и… Даже не было тихо, но Джулиан теперь хотел… Не ясного чего-то и не внятного, и… через время просто заговорил, спросил: — Как отпраздновали? Ты говорил, вчера у вас был праздничный ужин… — в надежде, что маршал не заметит подвоха — не решит, что ему мешают, напомнил Джулиан. Джейс медленно поднял глаза от бумаг, работа и правда занимала его, особенно, когда Джулиан так уютно завернулся в одеяло, снижая градус и возбуждения, и тревоги. — Обычно, — ответил он. — Дагон сказал прекрасную речь, все хлопали, ученики смеялись и ели. У нас на вечеринках ничего особенного не происходит, в худшем случае танцы. Джейс отвлекался на Джулиана так же, как до того увлекался рабочими записями, хотя мальчишка был гораздо, гораздо интереснее, просто воспитания это никак не отменяло. Джулиан затаил дыхание. Джейс вроде не говорил ничего особенного, но Джулиан слушал. И больше всего он хотел, чтобы Джейс не останавливался. — Почему в худшем? — спросил он, обращаясь в слух. — Тебе не нравятся танцы? Джейс не отрывал теперь взгляда от Джулиана, который даже на немаленькой кровати все равно… ютился? пожалуй, трогательно, а вот вытарчивал из-под одеяла коленом и ногой весьма провокационно. — Равнодушен. Просто провел параллель между нашими вечеринками и вечеринками Вершителей, — Джейс намерено не сказал «вашими». — Танцы это тоже страсть, близость, вертикальный секс, как говорят иногда люди. Но у нас танцуют не так. Просто веселятся. Через месяц ночь костров… там будет на что посмотреть, — добавил Джейс, вдруг думая о Хелен и Рэндоме. — Но, чтобы я взял тебя с собой, придется все же выполнить мои требования. Джулиан не совсем понял, о чем Джейс? Куда и зачем его собираются взять? Джулиан вовсе не хотел афишировать свое… Нет, не плачевное, но такое странное, стыдное положение. — Я не люблю веселиться, — ответил он пока. — А ты хочешь странного. Я не уступлю. Джулиан обещал это скорее себе, а потом спохватился: — Расскажи еще, — слова вырывались прежде, чем Джулиан осознал, как жалко они звучат. И нужно было сказать: не надо. Джулиану ведь не могло быть это интересно. Ни жизнь Джейса, ни жизнь Изначальных. Это все не имело к Джулиану никакого отношения. Нужно было оставаться выше этого — Джулиан знал наверняка. Но ему нравилось слушать даже просто, как звучит голос Джейса. — Про ночь костров? — уточнил Джейс, и, дождавшись сдержанного кивка, продолжил: — Это старый праздник любви, в него принято играть свадьбы. На год и один день, до следующего праздника, тогда можно повторить клятвы или разорвать. Тебя должны были успеть научить этому, — спохватился Джейс, но рассказывать не перестал. — Танцы это всегда бурные чувства, просто не всегда любовные. Наверное, в них тоже можно передавать силу… Никто просто никогда не фиксировал этого… Вчера… — Джейс замялся, но все же закончил, — вчера из любви двоих сотворилось чудо, уникальное дерево. Оно не просто колышется на ветру, но живет само. Наверное, все наши танцы об этом. Не всегда получается чудо, но всегда сплетаются желания, а когда сплетается и магия, то рождается чудо. Джейс говорил, не замечая, как загораются его глаза, как он стремится туда, где выросло новое дерево — он так и не посмотрел на него, туда, где были костры, и он тоже танцевал, пусть не сплетая ни с кем ни свою судьбу, ни свою силу, но любя смотреть, как это удается другим. — Ночь костров — мой любимый праздник, — закончил он. Так и было. Хотя ни разу Джейс не давал никому клятв в этот день, теперь же он подумал, что, кажется, им надо перенести этот ритуал в новое место. — Красивая сказка, мне нравится. Только не правда. Ты же… не хочешь сказать, что веришь в любовь? — спросил Джулиан насмешливо. Он точно знал: никакой любви нет. Вообще никакой. Не то что между чужими людьми, но даже между родственниками. И стоило задуматься об этом, как захотелось спросить еще кое о чем, но Джулиана много больше интересовало, что ответит Джейс. Он подтянул к себе колено, не замечая, но фривольно, откровенно спуская и с него одеяло. Джейс посмотрел на Джулиана, хмыкнул, а потом отвел взгляд, глядя в распах балконных дверей. — Я верю в то, что случилось… Двое отрабатывали учебное задание и случайно вырастили дерево, которого никогда раньше не было. И конечно, одна из них друид, и это не первое ее дерево, но… Ты ведь знаешь Рэндома? Джейс сосредоточил взгляд на Джулиане, заметил изменения в его лице и кивнул: — Знаешь. Я велел ему попробовать с нашим друидом его магию… соблазнения, так будет правильно? То, что привело его к вам, он тоже умеет отбирать силу. И когда он пытался забрать ее силу, случилось что-то… удивительное. Я ждал хороших результатов, но не того, что они смогут создать… представляешь, живое! Джейс делился и не думал сейчас с кем, просто с тем, кто был рядом, кого он сам привел к себе. Джейс настолько был в этом моменте, представляя, как магия Рэндома и Хелен сплелась, как это дерево появилось. Как лианы Хелен наполнились чужой магией и стали отдельным существом, а не исчезли, когда она перестала колдовать. Это было невероятно, и сейчас казалось Джейсу даже важнее победы над Вершителями. Возможно, потому что победа у него уже была. Совсем забывшись, он продолжил: — Я хотел, чтобы мы поняли, как работает пустота Вершителей, откуда она берется, а получил такое чудо. Настоящее, вещественное, оно торчит теперь посреди поля и живет! Джейс даже приподнялся за столом, горя глазами. У Джулиана было богатое воображение: он легко представил себе — чудо? Оно завораживало, но Джулиан не верил ни в сказки, ни в чудеса. Джейс считал это любовью, но любви не существовало. Значит, это было что-то другое. Так похожее? Венец страсти? Хотя и он тоже был чудом. Джулиан верил: страсть не всегда приносит боль. Теперь верил, и это, на самом деле, пугало. При том ему не понравилось думать о Рэндоме. Он, конечно, помнил его отлично, как забыть? Всего на три года старше, учился меньше, а… Такой, блядь, особенный! Это было так… странно, обнаружить его здесь, хотя так… ожидаемо? Как очевидно: Рэндом захочет отомстить — Джулиан в том не сомневался. Многие захотят — Джулиан не предполагал — знал. Но зацепился он за самое странное в словах Джейса: — Пустота? Что ты имеешь ввиду? Хотя было и еще одно… Изначальные, выходит, верили предателю и перебежчику? Но… почему? Джейс понял, что проговорился, но отступать не спешил, зато спросил: — А ты не чувствуешь пустоты… в Блэйзе? Я знаю его так долго, когда-то он был блестящим, сильным, но теперь… разве ты чувствуешь это? А не бездну, которая снова и снова требует твоих сил? Джейс окончательно отложил записи и вздохнул. — Я уже говорил тебе об этом, о том, как истощается магия. Смотри… Джейс не был пьян, но его вдруг захватило азартом, он вышел из-за стола и оказался возле Джулиана, обхватил его запястье и позволил своей магии течь. Это было всего несколько мгновений, но Джулиан должен был почувствовать. — Это магия подпитки, — объяснил Джейс. — То чего пытаются добиться Вершители — получить ее от любого. Сначала то был просто амбициозный проект, но Рудольф и Блэйз довольно быстро захотели большего — просто забрать чужую силу. Но магия и сама по себе сущность, она не терпит такой нечестности, и чем больше они брали, тем больше теряли… Джейса переполняло всеми смыслами и пониманиями. — Магия, как река, ты можешь пить бесконечно, но воткни плотину, и в одном месте станет много, а в другом пересохнет. Блэйзу казалось, что пересохнет лишь другой, но он оставил плотину там, где текла его собственная сила… Он уже ничто без тебя, просто пустота! Понимаешь? Джейс уперся взглядом в Джулиана, только теперь вдруг вспоминая: ему рассказывать этого ни в коем случае не следовало. Джулиан едва верил в то, что происходит, в то, что Джейс говорит с ним обо всем этом. Вот так просто и открыто? Кроме того, Джулиан чувствовал его руки, и это… Блядь, было нечестно! Но вместе с ощущениями теперь пришла сила — восхитительно разливаясь по телу. Казалось, до нее можно дотянуться, но и она осталась запертой внутри. Это не отменяло захватывающих ощущений, но мучило невыносимостью того, как магия недостижима и недоступна. Джулиан закусил губу, но продолжил слушать дальше. У него рождалось много мыслей, и первой из них стала: «Ты, что, сумасшедший, раз говоришь об этом со мной?». Вторая была о Блэйзе и обо всем его ближайшем окружении, следующая — о Рэндоме, который делал вроде бы то же самое, но по сути — совсем другое, и такое было доступно далеко не всем. В конце Джулиан встретил горящий взгляд Джейса и озвучил последнюю: — А я? Сколько во мне пустоты? Джулиану было очень страшно услышать ответ. Одно дело, когда тебя лишили магии, но она все еще есть, другое — если ее и вовсе не будет внутри. — Не знаю, — сразу признал Джейс. — Это ведь… свежая идея. Обычно… мы не соприкасались магией с Вершителями, просто обменивались заклятьями. Пока единственный способ как-то это выявлять - пегасы, они чувствуют пустоту. Я никак не мог понять, в чем разница между людьми и вами, но ведь пегасы не пытаются людей уничтожить, просто не особо жалуют… В любом случае, ты ведь сам чувствуешь себя… или вот Блэйза. Других людей в вашем клане… Твоя магия… она уменьшилась? Исчезла? Тебе самому нужны ритуалы? Джейс замолчал, вопросов у него становилось все больше, и он уже точно не жалел, что рассказал Джулиану, ведь тот похоже готов был рассказать и о себе. — Как это, Джулиан? Ты чувствуешь голод и забираешь чужую силу, когда кончается своя? Джулиан чувствовал вовсе не голод, но как горят запястья, которые Джейс уже милосердно отпустил. Это позволило сосредоточиться на чем-то кроме того, как… Это было… нужно? Нет, но точно ужасно значимо. Джулиан склонил голову набок: — Зачем это вам? В смысле… Вы взяли весь цвет Вершителей. Самых сильных. Ну, или наоборот, самых пустых, но в совершенстве направляющих чужую силу. Чужую силу можно превратить в любую, в этом ее несомненный плюс. Но ведь, если все они сидят у вас в тюрьме, то по твоей теории выходит — это разгромная и окончательная победа. Ведь через некоторое время им не понадобится даже браслетов силы, ведь нечего будет сдерживать. Джулиан, снова притянул к себе ногу, словно выставляя границу между собой и Джейсом, но не оттолкнул его. Чтобы разговор продолжался, Джулиан должен был давать что-то взамен, и он решил постараться. — Я не умею чувствовать чужую силу. Точнее… магическую силу. Только при прямом взаимодействии, например во время боя или ритуала. Но… Когда ты в ритуале жертва, невозможно понять про своего хозяина ничего. Словно различий между моей силой и силой Блэйза в этот момент нет — все, что я чувствую — его. Джулиан отвернулся, говоря это. Он не рассматривал корешки книг, просто прятал в них глаза. — Я понятия не имею, сколько силы в Блэйзе. По моим ощущениям — бездна. Во время боя тоже так кажется, но он и не в бою точно не своей пользуется, а всем тем, что получил от других. И вовсе не только от меня. Я… его безотказное и непременное, но все же… лакомство, — Джулиан почти засмеялся, — а вовсе не основное блюдо. Блэйзу нравятся ритуалы сами по себе, не только из-за силы, он способен заниматься этим много часов. Качественный ритуал — это всегда не быстро, часа полтора, не меньше. Может два, или два с половиной. Но Блэйз делает это так… быстро? Только с теми с кем скучает. А так в его исполнении ритуал — настоящее искусство. Он длиться минимум часа четыре, тем более, что Блэйзу вовсе не нужно все это время провести рядом… с жертвой. Он способен играть так и целый день или ночь. Иногда сутки. Такого любому бы хватило надолго. После такого всегда чувствуешь себя… Не пустым даже — мертвым. Но я бы не назвал это состояние… Каким-то голодом. Скорее наоборот… Джулиан остановился, сжимая руку. Он впервые говорил что-то такое о себе и продолжать… Было почти невозможно. Это не имело к магии отношения. А может и да, Джулиан не задумывался о таком. А еще он говорил… что-то настолько ужасное, неприемлимое… о Блэйзе, отчего словно все время оглядывался. — Он может сбежать из тюрьмы? — спросил Джулиан внезапное и наглое, вместо того, чтобы продолжать, хотя он еще не закончил. И думал теперь о том, что после ритуалов Блэйза ему было просто… тошно, в прямом смысле, больно, трудно, тошнотворно и… стыдно. От этих чувств было не отделаться, тут не до наблюдений за магией, ни даже до самой магии. Все тело либо трясло от пережитого напряжения, либо просто не было никаких сил и получалось только спать. В такие моменты Джулиана гораздо больше беспокоило отсутствие сил человеческих и душевных, а вовсе не магических. Хотя и их, конечно, не было тоже. — Вряд ли, качественный ритуал долог, ты сам сказал, а значит даже если Блэйз дорвется до кого-то из стражников, то ничего не успеет. Да к нему обычные маги и не ходят. Альбедо, — Джейс осекся, но решил пояснить это коротко, — один из наших теоретиков, считает, что вся эта вершительская магия бессмысленна без вечной жизни. Даже если ты прешься по жесткому сексу, — Джейс невесело хмыкнул. — Теряешь больше, чем получаешь, да еще и зависишь от жертв. А если используешь так своих же учеников… можно набрать новых, но хорошую, надежную и опытную команду так не сколотишь. Но Блэйз одержим другим, то, что ты говоришь… Сила нужна ему все время, верно? Скорее всего, чем дольше тебе приходится быть вдали от него, тем длиннее потом ритуал. Он длинен, не потому что сложен, а потому что все это время Блейз берет твою силу, в некоторых ее просто хватает всего на пару часов… Джейс не знал, как его мысли пришли к этому, просто так себе это представил. — А когда ты сам берешь силу, что чувствуешь тогда? Джулиан снова посмотрел на Джейса в упор, почти не моргая. Он подмечал недостатки в предположениях Джейса, а на вопрос отвечать не хотел, зато… знал, о чем еще рассказать. А мысль о Блэйзе, который не может выбраться из тюрьмы, успокаивала. — Знаешь, тебе не хватает информации. Но я ее тебе дам, потому что… Мне нравится, что Блэйз из тюрьмы не выйдет. Вам всем очень повезло… именно сейчас, еще пару лет назад тебе бы пришлось меня пытать, но… Сегодня я хочу, чтобы Блэйз… сдох, Джейс. Джулиан замолчал, застыл. Он озвучил это впервые даже самому себе. Но отчего-то небесные хляби не разверзлись, пол не пошел трещинами, даже молния не сверкнула за окном, даже гром не прогремел. — Я говорю это, — Джулиан сглотнул, — чтобы ты не задавался вопросами, почему я так откровенничаю. Если хочешь, можешь даже залезть мне в голову, но… ты не хочешь, раз спрашиваешь. В общем… Блэйз никогда не отпускал меня от себя надолго, ему это не нужно. Но делал он такое со мной не каждый день. Не из сострадания, просто невозможно так брать силу или получать банальное удовольствие, если жертва не в своем уме, а мне иногда казалось после, что я на грани того, чтобы свихнуться окончательно. Я ведь и так не очень в себе, раз могу и сам делать такое, верно? Джулиан усмехнулся, но странно не отвернулся от Джейса, хотя смотрел больше на его лоб, боясь встретиться взглядом. — Длина ритуала зависела от того, насколько я справился, насколько сильно Блэйз мной недоволен. Он никогда не показывает такого на людях, но суть наших отношений в этом. Блэйз меня воспитывает. И время ритуала пропорционально тому, насколько я отбился от рук и нуждаюсь в обучении. Делая так со мной, Блэйз учил меня делать это также… совершенно. Можно даже сказать — безупречно. А после… Я не чувствую голода, лишь удивительную наполненность Блэйзом — до тошноты просто. Это им меня блюет, наверное. И в этом нет магии, просто… «Банальная сперма,» — Джулиан не произнес это вслух, но усмешка сделалась совсем уж кривой, а потом рассыпалась. — А ваш… теоретик, я его отлично помню. Безупречный Альбедо. Любимчик Маршала, — Джулиан хмыкнул. — Он, кажется, прав. Блэйз вовсе не стремился обсудить со мной все, чем увлекался, но не особенно скрывал. Его всегда беспокоил философский камень. Он много читал о нем раньше, но… видно, разочаровался. В камне, не в идее. У тебя есть сигареты? — спросил Джулиан внезапно. Это оказалось легко, ведь ему было совершенно не важно, что подумает о нем Безупречный и Изначальный. Джейс слушал внимательно, пытаясь соотнести это всё, жаль было не записать сейчас и жаль, что он уже отдал свои прежние записи Алю… — Я не умею так вот запросто влезать в голову и читать мысли, только вкладывать свои. Тоже вариант подчинения, — Джейс хмыкнул и присел на кровать. — Сигарет у меня нет, но это решаемо. Их ты от меня возьмёшь? Джейс встал и прошёлся по комнате, укладывая информацию в голове. По всему получалось: своих Вершители мучили не ради силы, а ради воспитания. Но это не отменяло пустоты, потребности в том, чтобы силу отбирать. Вершители слабели сейчас, ведь ритуал не завершился… Но была ли пустота сама по себе магией? — После ритуалов Блэйза ты чувствуешь то, что почувствовал бы любой человек, и полагаю, с пустотой ты не знаком. Или врешь мне сейчас. Возможно, из-за того, что ты и другие переживаете, как жертвы, вы не можете стать полноценными Вершителями. Не удивлюсь, если он у вас в общем-то один. Джейс хмыкнул, потом стал серьёзным и даже печальным. Глупо было спрашивать, почему Джулиан не пытался сбежать или даже убить Блэйза, эти ответы лежали на поверхности. Как и ответ о том, почему Джулиан сам делал подобные вещи, хотя знал, как они мучительны. Разговор странно действовал на Джейса. Радость испарилась, чувство понимания тоже, и теперь Джейс с тоской думал о предстоящей работе. Пусть Дагон и обнадежил, что вечная жизнь не доступна, Джейс понимал: ему надо вернуться к началу, перебрать факты, известные раньше и те, которые сообщил Джулиан, просто… Хотелось капризно возмущаться и найти выход попроще… Допросить Блэйза, например. Были даже способы заставить его говорить правду, и в любом случае не стоило пренебрегать этим, просто чем больше бы Джейс уже понял, тем проще было бы управлять Блэйзом. Джейс отдалился, и Джулиан почувствовал… Пустоту? Не магическую, а… другую. И то, что разговор подходит к концу. Но Джулиан еще не был готов отпустить. — Я возьму от тебя сигареты, да. Я их хочу. И я… не вру. Можешь дать мне зелье, — Джулиана кольнуло обидой. — Я выпью и повторю все, что сказал, а может быть скажу больше. Но… Я… уже сказал что-то, что тебя огорчило, маршал? — Джулиан откинул волосы. — Я не знаю, чувствуют ли другие Вершители так, как я. Мы о таком не откровенничали. Даже наоборот. Кто же так запросто признается, что проживает, как Жертва? Среди Вершителей таких дураков нет. И я не знаю, что происходит с магией Блэйза, я никогда не видел его вне того, что он хотел показать. Но… я чувствую свою магию, Джейс. Сейчас, каждую минуту. Она со мной всегда и… Теперь тоже, хотя мой последний ритуал был давно, пусть и с моей точки зрения — несколько недель как, решай сам много это или мало по твоим меркам. Но магия бурлит где-то внутри, дышит, не дает о себе забыть и хочет… Жить. А ощущение такое, словно не просто на руках браслеты, а на шее ошейник. Он мешает дышать и жить, мешает магии выйти наружу. Это… даже больно, маршал. Но я знаю… Это ее место, сидеть в заколоченной будке на привязи. А ведь браслеты на мне всего ничего. Так странно, но чувство такое, словно… магии стало только больше, она пухнет и болит внутри, пусть больше и не течет по венам, но бьется в ритме сердца, где-то вокруг него. Я так чувствую. И… Джулиана вдруг осенило, и стоило бы заткнуться, но его почти тошнило словами: — И мне кажется, так не бывало раньше. Никогда, сколько я себя помню, я не чувствовал ее так… ярко, не отделял свою от чужой как будто. И сколько я себя помню, Блэйз всегда был рядом. Было время, когда я и сам ненавидел оставаться без него. Но оно прошло. И теперь, когда он не приходит, не зовет, не смотрит, не касается — это… восхитительно, — Джулиан вдохнул. — Я не вру. Я бы сказал, что никогда еще не чувствовал столько чертовой силы. Может, только она и позволяет мне помнить, что… Может, я и не принц Вершителей, но… «Я не вещь и не прислуга и скорее умру, чем стану чем-то таким,» — Джулиан неожиданно восходил, горел, голос его звенел, когда он снова посмотрел в Джейса без стыда и растерянности. Джулиан не хотел задумываться о том, что Джейс позволяет ему все это. Позволяет вот даже тем, что не нависает сверху, а садится то на подоконник, то на постель, оставляя Джулиану шанс быть с ним на одном уровне. Джулиан в общем-то готов был говорить с Джейсом, о чем угодно, но вот рассказывать, что для него в ритуалах, когда его место сверху, он не хотел и уводил маршала все дальше от этой темы. — Не делай выводов из моих ответов. Это глупо — верить врагу. Тебе нужно самому сравнить. И… отдельно интересно то, что ты говоришь о Блэйзе. Может быть, он и правда — один такой. Тогда… что будет если он окажется на месте Жертвы? Джулиан замолчал, пытаясь осмыслить, как только его язык повернулся сказать такое. Джейс смотрел на Джулиана все внимательнее, говорил тот запальчиво, иногда даже обиженно. — Браслеты не только необходимость, но и часть твоего наказания, — отметил Джейс буднично. — Но ты можешь сравнить, что хуже: они или ритуалы Блэйза. Ты злишься на меня, споришь, возмущаешься, но мы оба знаем: если бы у тебя было столько же штрафных баллов перед Блэйзом, сколько есть передо мной… Я ведь давно его знаю. А магия в тебе, это просто хорошо. Запертая или свободная — она твоя суть, без нее было бы хуже. Блэйз казался тебе таким сильным, верно, но чем он сильнее, тем больше отвращение к нему. Как у пегасов. Джейс чуть вздохнул. — Ты не огорчил меня, я просто не думал о работе, а теперь думаю. До того мысли мои занимал ты и наше милое противостояние, вот и все. А твой рассказ бесценен. Но теперь я, пожалуй, в душ и спать. Джейс так и не обозначил до конца, может ли Джулиан остаться в его постели, но в общем-то надеялся там его и найти, а борьбу за осколки и уборку оставить на завтра. Стоило Джейсу выйти, как Джулиан начал вскипать: «Вот значит как? Получил, что хотел, и вот… так просто и спать! А… я?» Вернулся Джейс обнаженным, он хотел Джулиана и вовсе не собирался это от него скрывать, но не подошел и не сказал ничего, даже не взглянул, лишь сменил пластинку на более тихую и спокойную, а потом разворошил постель со своей стороны и с блаженством вытянулся на ней. Джулиан, натыкаясь взглядом на стояк Джейса, чуть не покраснел. Ему ужасно захотелось уличить Джейса, сказать ему прямо в лицо: «Ты… хочешь… меня! И ты… будешь скучать!» Джулиан точно так бы и сделал, но что-то ему помешало, скребясь внутри оскорбленным достоинством. Джулиан… Видно, своей откровенностью хотел чего-то добиться, но Джейс лишь ускользал, уходил от Джулиана в свою работу, даже не покидая комнаты. «Это все потому, что у тебя есть работа, а у меня, блядь нет… ничего!» — понял Джулиан. Он не собирался смотреть, как Джейс уснет, и вышел на балкон, не таясь, считая по-прежнему: что не запрещено, то разрешено. Он присел на балюстраду, свешивая ноги вниз, и просто смотрел, стараясь не думать ни о чем, а гулять так. Спать ему совершенно не хотелось. Все тело словно зудело, в нем проснулся странный какой-то запал, сути которого Джулиан не понимал. Он вернулся в комнату, когда пластинка уже доиграла, и услышал лишь мерное дыхание Джейса. Оно взбесило ужасно. Джулиан страстно мечтал разбудить маршала, но поплелся в ванную. Умывание и вид на осколки принесли облегчение, но ненадолго. Маясь в тишине и темноте, Джулиан думал об их с Джейсом разговоре — о том, что позволил себе слишком о многом сказать Маршалу. И, наверное, теперь Джейсу больше не о чем будет с ним разговаривать. Джулиану стало ужасно себя жалко, он ушел в кресло, но спина и ноги затекли очень быстро и так захотелось… просто… лечь? Но Джулиан терпел все неудобства, воспринимая их, как наказание. Даже заслуженное, потому что Джейс был прав: все это были мелочи по сравнению с тем, как наказывал бы Блэйз. Джулиан старался не думать, что ждет пробуждения Джейса. Зато решил, что… кажется, нет ничего такого уж дурного и унизительного в том, чтобы с Джейсом позавтракать. Но, когда за окном не просто занялся, а вошел в силу рассвет, а птицы заглушили дыхание Джейса и даже дыхание самого Джулиана, он не выдержал — пришел в постель Маршала. Его же не гнали. Даже… больше. Джейс вдруг громко вздохнул, и возложил на Джулиана руку. Это оказалось много лучше одеяла. Джулиан не собирался спать, глупо пялился на Джейса, но его обидно сморило сном. Он заснул уронив второе одеяло на пол, но, утягивая себе кое-как краешек одеяла Джейса. Им он прикрыл только задницу, но Джейс был… теплым.