Война для мира

Джейс проснулся от возбуждения, Джулиан, уютно прижимаясь к нему, дышал размеренно и выглядел прехорошеньким. Джейс дал себе насладится и видом, и ощущением, но через минуту осторожно отстранился, чтобы не разбудить. В душе Джейс, ни в чем себе не отказывая, представлял Джулиана со всеми его реакциями, даже с теми, что только ждал увидеть и почувствовать. На фантазии о том, как Джулиан будет двигаться на нем, Джейс кончил, закусывая губу, чтобы не стонать. Когда он вернулся в комнату, Джулиан вместо него уже обнимал подушку и просыпаться не собирался, Джейс против не был. То, что Джулиан пришел в постель, вообще, его порадовало и обещало, что они все же поймут друг друга. Джейс, хоть и снова попросил завтрак к себе, задерживаться сегодня не стал, как ничего не сделал в комнате, хотя стоило бы и простыни поменять, и прибрать разбросанные вчера вещи… Терпеть бардак было для Джейса большим испытанием. Сегодняшнее утро было пасмурным, но Джейс не придал этому никакого значения, гораздо больше уже думая о делах. Теперь на утреннее собрание пришел и Альбедо, и Джейс покуда забрал у него свои записи, собираясь доработать их, а пока поделился со всеми просто фактами, которые вчера узнал. Вольф же рассказал то, что успел за это время понять про жертв. Джейс был собран и серьезен, он записывал и за собой, и за Вольфом, и все это сообщало остальным такую же сумрачную сосредоточенность. — Сегодня опять будут допросы, я не хочу затягивать и давать им шанс обменяться показаниями, даже иллюзорный, так что часть уроков придется отменить, мне нужны люди — вот список, — Джейс успел набросать его, пока они обсуждали. — Ну и анютины глазки, Хелен. Полчаса на сборы, и я жду всех внизу. Аль и Бен, вы разбираетесь с нашими гипотезами. Рэндом… Я не уверен, что тебе стоит показываться им, но хотел бы чтобы ты оставался поблизости, если ситуация покажется мне другой.

***

Джулиан просыпается, когда солнце уже в зените. Поразительно бодрым, выспавшимся, и к удивлению — вот теперь у него ничегошеньки не болит. Он причувствуется и прислушивается, а после приоткрывает один глаз, находя комнату пустой, а завтрак на столике остывшим. Для Джулиана то, что Джейс не стал будить его не милость, а издевательство, потому что теперь предстоит как-то жить до обеда. Точнее не жить, а маяться в полном одиночестве, потому что жизнью то, что имеется теперь у Джулиана, не назвать. Решив снова сбежать в сон, он падает обратно на подушки и переворачивается на живот - зря — от этого становится хуже. Сон не идет, а постель пахнет гелем для душа, шампунем и… Джейсом. Этот запах окружает Джулиана, вползая в ноздри и даже в уши — оглушает и остается на коже. Черт, черт, черт! Все это кажется пыткой, но Джулиан не оставляет попытки заснуть, упрямо поднимается, забирая одеяло, и перемещается в кресло. Оно напоминает о наказании и запретах, к тому же не столь удобно, как постель. Джулиан возводит глаза к потолку, а после оглядывается, натыкаясь взглядом на мобильник и плеер — это немного бодрит, рождая в голове что-то отдаленно похожее на план. План хуевый, но он хотя бы отличается от вчерашнего, и Джулиан снова отправляется в душ. Тот неизменно радует, несмотря на разбитое зеркало и осколки - маленькую, но все же победу Джулиана — он не уступает. Немного сдвинув их ногой в сторону, подальше от прохода, он запускает воду. Прикрывает глаза, и… Чуть теплые струи ласкают, принося облегчение и ощущение чистоты, но… и здесь все тоже пахнет Джейсом, почти сводя с ума. Светлый лик Безупречного встает перед глазами, вспыхивает под веками, а за ликом приходит и все, что пониже. Так… странно! Джулиан, сжав кулаки, отшагивает к стене и легонько бьется о нее затылком. А после и еще разок. «Ненавижу! — напоминает он себе. — Убирайся! Прочь из моей головы!» Но ненавистный Маршал, даже не настоящий, а тот, что поселился в воображении, слушать не собирается. И Джулиан бросает попытки избавиться от чувства, что Джейс совсем недавно был здесь. Наоборот, намыливается планомерно и тщательно, чувствуя, как этот чертов запах въедается в кожу. После Джулиан встречается с завтраком. Вчерашняя записка так и лежит на столике у кресла. Джулиан не перечитывает, он и так отлично помнит слова. Но сейчас злится отчего-то даже сильнее: будь у него магия, он бы испепелил записку взглядом, но пока лишь рвет ее на мелкие кусочки, убеждаясь, что не есть — верное решение. Правда от него вдруг болит голова и ноет в груди. Желудок уже липнет к позвоночнику, но Джулиан его игнорирует. Он не собирается бастовать, просто хочет… в этот раз пообедать с Джейсом. Странный, конечно, выбор времяпровождения, но в нем столько… жизни? Джулиан осматривает комнату, раздумывая можно ли есть обезболивающее зелье, сработает ли оно тогда, от головной боли? Но ограничивается тем, что мажет мазью у основания затылка, и снова возвращается в постель. Полежав немного с книжкой, Джулиан замечает, что голова и правда почти прошла и больше не тревожит. Это утешает, и он дочитывает книжку, после все же натыкаясь взглядом на беспорядок. «Я не буду этого делать,» — сообщает Джулиан невидимому Джейсу и мотает головой в знак подтверждения, от чего волосы рассыпаются. Жаль только, что Джейс этого жеста увидеть никак не может. Джейс не спрятал ни мобильник, ни плеер, и Джулиан тянется к ним, но находит не совсем то, что искал. Пожалуй, у Блэйза было одно неоспоримое достоинство: недолюбливая все человеческое, он не гнушался плодами цивилизации. Джулиан привык, что у него есть интернет, но в комнате Джейса вайфая нет. Ни к чему даже гадать про пароль: аппарат вызывающе сообщает Джулиану, что сетей не обнаружено. Таким образом репертуар в плеере тоже оказывается ограничен, а граммофон вот теперь все же разряжен. Запустив ту музыку, что есть, Джулиан погружается в изучение предустановленных игр. Они или все же рассчитаны на сеть, или псевдо-интеллектуальны: пасьяны, шахматы, змейка. Выигрывают гонки, которые в одиночном режиме работают и без сети. Джулиан то гоняет, то снова читает, но… Больше не может достаточно отвлечься от мыслей. Они подкрадываются и наступают. От них тошно и тоскливо, а тело устает… лежать. Джулиан и не подозревал, что такое может случиться, но… Он решает все же подняться, как-то… Начать очередной странно-пустой день? В этот раз Джулиан не мелочится: натягивает не только парадные штаны Маршала, но и одну из его рубашек, потом застилает постель, приводя комнату в относительный порядок. Джулиан состоит из многих противоречий, и это одно из них: он не любит и не умеет убираться, но предпочитает чистоту и уют. Оглядев немногочисленные вещи на полу, он подбирает их и кидает на стул Джейса. Джулиан точно знает — все это провокация к послушанию, а он все еще не собирается заслуживать прощение или исполнять приказы. Он все еще делает только то, что считает нужным, а не то что, сказал Маршал. Эта его непреклонная уверенность поддает внутри жару - Джулиан снова начинает фантазировать себе перепалку с Джейсом. Это занимает время лучше другого. Джулиан, можно сказать, даже справляется достойно: не лезет на стену и не следит за часами. Точнее не каждую минуту за ними следит. Он ждет — обеда. И полон решимости — дождаться.

***

Вольф по началу допрашивал заключенных сам, но в какой-то момент они с Джейсом объединились. Джейс, как и всегда, был точен и краток, но допросы никогда не оказывались коротки. Джейс не любил использовать зелье, хотя не все были разговорчивы. Из Вершителей-жертв Джейс допросил вместе с Вольфом всего четверых. Тенденция обрисовалась: они были напуганы или восхищены Блэйзом, но все равно напуганы. И Вольф разбирался с ними сам, подтверждая этот вывод. Джейс же оставался неутомим и напряжен, хотя казался совершенно расслабленным. Вольф не пытался его остановить, лишь помогал. Как и Хелен, анютины глазки которой гибли раз от раза, и то было досадное зрелище. Рэндом тоже ходил за ними, но молчал и оставался у двери, скрытый куколем. Через время Вольф понял, что они пропустили время обеда, и даже осторожно сообщил об этом Джейсу. Тот остановился на полушаге, глядя с удивлением, а потом встряхнул головой, рассыпая волосы. — А я и не заметил, пойди поешь, я еще поработаю. Захвати мне что-нибудь на обратном пути. Джейс огляделся, натыкаясь на Хелен и Рэндома: — И вы тоже идите, пообедайте, я пока поработаю один. И подумаю. Они не стали тратить время на уговоры: лучше было поспешить и притащить Джейсу поесть — вот и весь ответ. Но Джейс вдруг остановил Рэндома, что-то шепнул ему очень тихо. Так тихо, что от двери Вольфу было уже не расслышать. Но глаза Рэндома вспыхнули удивлением. Он кивнул и догнал их. — Что у тебя с лицом? — вопросил Вольф. Он подозревал, что Рэндом может и не сказать, если Джейс велел все держать в секрете, но тот усмехнулся: — Джейс попросил меня отнести обед Джулиану, когда мы закончим с трапезой. Забавно, мне даже не понадобилась просить его о встрече. Видно сама судьба ведет меня к Джулиану, — взгляд у Рэндома был недобрый, но Вольф не мог его винить. Рэндом ел быстро, но все равно ухаживал за Хелен: налил ей чая, капнул в него немного бодрящего зелья, поцеловав ее в угол рта, никого не стесняясь, и только после поднялся. Пока Хелен и Вольф собирали для Джейса незатейливый обед: все, чтобы можно было пожевать на ходу, Рэндом не жадился и набрал на поднос полноценный, почти королевский обед. Даже с учетом вкусов Джулиана. Раньше Рэндом точно знал, чего хотел бы от этой встречи, но сейчас уже не был так уверен. Как понимал: многое теперь — за гранью допустимого. Но все равно… Рэндому было очень интересно посмотреть на Джулиана не только, как на своего мучителя, но и как на объект для изучения. Что в нем, что с его силой на самом деле? Так странно, но бытие среди… нет, не Изначальных, а просто среди Джейса, Хелен, Бена и даже Альбедо будило в Рэндоме исследователя. Хотя… рядом с Джулианом Рэндом собирался стать скорее… Юным натуралистом. Они разошлись у лестницы, Вольф и Хелен теперь отправились вниз, а Рэндом — наверх. Он не стал стучать, просто вошел, потому что дверь, как и говорил Джейс — была открыта. Джулиан возлежал на постели среди книг и смартфона, но представлял собой все же очень жалкое зрелище. Услышав, как открывается дверь, Джулиан подумал победное: «Да!» Он все же справился, хотя Джейс задержался больше чем на полтора часа — о чем уверенно сообщали движущиеся по циферблату стрелки. Но вместо Джейса Джулиан увидел… Рэндома и тут же вскочил с постели, придерживая брюки Джейса. — Какого… ? — Продолжай? Очень интересно, какие слова я теперь обнаружу в твоем лексиконе… Ваше… высочество, — Рэндом усмехнулся, понял, что поставить поднос некуда и опустил его на пол. — Обед подан, прошу, — Рэндом отвесил шутовской поклон. Джулиан чуть дрожал от гнева, а магия рвалась на волю. Но… на самом деле вот теперь ему стало страшно. Он не собирался ничего говорить, но не знал, как защищаться, и что задумал Рэндом. И так хотелось спросить просто: «Где Джейс?». Но Джулиан вместо того потребовал: — Унеси это. Я не голоден, — врать Рэндому было легко. — Зря. Еда не отравлена. Даже не заколдована. Можешь смело есть, это ведь то, что ты любишь… Джулиан попытался было возразить, но желудок выдал его — заурчал. — Тебе, видно, очень скучно тут? Поболтаем? Джулиан с тоской подумал о том, что Рэндом прав. Больше: Джулиан, возможно, предпочел бы и поболтать, и даже задержать любого слугу. Но не Рэндома Рэндейла. — Мне отлично: здесь очень комфортабельно. И я тебя… не вызывал. Убирайся, — холодно процедил Джулиан. Рэндом рассмеялся: — Извини, но нет, я не подчиняюсь твоим приказам. — Какая разница, ты ведь подчиняешься чужим. — Да, — Рэндом и не думал отнекиваться, — приказам того, кого я выбрал сам. Отличное положение, меня устраивает. А тебя твое — нет. Джулиан напоказ отвернулся: он собирался делать вид, что Рэндейла не то что в комнате, в целой вселенной — не существует. Рэндом вспоминал теперь то, что было между ними, и внутри расползлась тьма. Рэндом точно знал: он не имеет права тронуть Джулиана. Джейс и без того был не в духе. Небо не плакало, но его то и дело пронизывали стрелы молний. Гром пока еще не гремел, и лучше бы обошлось без такой грозы, как случилась нынче вечером. Рэндом шагнул к Джулиану и поймал его за запястье. Джулиан резко обернулся, отдергивая руку. Но Рэндом, в отличие от некоторых, отлично умел просто драться, как самый обычный… человек. Человек, который долго жил на улицах города. Он заломил Джулиану руку, тут же ловя и вторую. Джулиан затрепыхался, и Рэндом усилил хватку, поднимая локти, заставляя Джулиана согнуться, а после и опуститься на колени. — Отличная поза. Джейс таких не практикует, верно? Джулиан испугался. Не немного, не чуть-чуть — по-настоящему, и даже готов уже был закричать, хотя так… глупо было звать на помощь. Рэндом словно угадал его мысли и чуть склонился, зажимая его рот ладонью, Джулиан тут же попытался его укусить. На его хватку Джулиан реагировал гневом, что смешивался со страхом: Рэндому было за что мстить Джулиану. Рэндом скривился, но руки не отнял, зато заметил что-то под тумбочкой и поднял с пола эту — первую попавшуюся вещь. Так кстати — это оказались трусы Джейса. Он запихнул их Джулиану в рот, ловко зажав ему нос, и только потом дал дышать. — Какая ирония, но… вот это я не специально. Сама судьба подкинула мне именно этот аксессуар. Ужасно… символично, да? Рэндом провел по спине Джулиана к пояснице, и великие ему, пафосные, нарядные брюки Джейса, упали с бедер на пол. — Это что приглашение? — вопросил Рэндом, насмешливо приподнимая бровь. Ему нравилось чувствовать страх Джулиана. Нравилось возвращать нужному адресату хотя бы часть того, что он чувствовал сам. — Страшно? — уточнил он. Джулиан, конечно, молчал, даже не мычал, но Рэндом не нуждался в ответе. Он был очень близко и чувствовал магию в Джулиане, а с ней теперь и его чувства. Рэндом упивался ими минуты полторы, доводя Джулиана до исступления: ожиданием, унижением, неведением. А потом резко оторвал от пола и бросил на постель. Ужас внутри Джулиана становился отчетливее и оттого горчил. Рэндом поморщился: — Тише, я же не садист и не извращенец, я не собираюсь сделать ничего из того, что мог бы сделать ты. Я гораздо лучше, Джули. Джулиан вздрогнул, чувства его изменили цвет и запах: теперь они переполнились Блэйзом. Рэндом пришел в восторг, он никогда не замечал этого, но сейчас… Было уже почти достаточно? — Как интересно, Джули, мне ведь и не нужно ничего делать. Твоя память — убийца похлеще других. Ты сам себя сожрешь? Оставь Джейсу хоть кусочек. Рэндом вжал Джулиана лицом в подушку, не давая дышать, а потом резко оторвал его голову за волосы, теперь удерживая обе руки Джулиана одной, требуя: — Смотри мне в глаза! — уже сам глядя в глаза Джулиана так, как он один умел. Так словно через секунду его… поцелует? Но Рэндом сейчас… точно не мог, не хотел. Хелен жила в глубине его души, и поцелуи — были теперь лишь для нее одной, хотя все еще могли статься такими эффективными. Рэндом позволил себе войти в Джулиана взглядом, он не читал его мысли, но чувствовал его чувства, находя самые яркие. Он обнаружил внутри Джулиана… Сначала Блэйза, что заставило скривиться, а после так странно, но… Джейса? Который, как вспышка, восходил в сознании Джулиана… солнцем?. Это Джейса он хотел, но не мог позвать на помощь, это его прихода он так… Ждал. И все это было великолепно. — Не думай о Блэйзе, он в прошлом, расслабься. Думай о том, что есть теперь. Рэндом ничего не навязывал и не внушал, не управлял, он лишь находил то, чего сам Джулиан чувствовать вовсе не хотел, но уже… Чувствовал. Именно это Рэндом торопил, обнаруживал, усиливал многократно. Джулиан замер мгновенно, и Рэндом бесстрашно отпустил его руки, зная: Джулиан его больше не видит, не помнит никого, кроме Джейса. Не только его лицо, но руки, губы и… Его член, что упирается сзади. Джулиан сдерживался, но… Рэндом бы сказал, что он изнемогает от желания, трепещет и дрожит. «Если бы я был тобой, то трахнул бы тебя сейчас и не задумался. Но я не буду,» — Рэндом двухдневной давности выдал бы эту фразу. Рэндом нынешний просто молчал. Желания Джулиана захватывали его и не требовали слов — только немного времени. Рэндом дал его, совсем чуть — не больше минуты, а после отпустил Джулиана совсем, щелкнул пальцами у лица. — Очнись, — потребовал он. — И все же поешь хоть что-то, а то Джейс расстроится, и будет гроза. Приятного аппетита, ваше… высочество. Джулиан не поднялся с постели, теперь сам пряча лицо в подушке, вынимая изо рта свой кляп, что пах Джейсом, многократно… усиливая огромное, такое неуместное… желание. — Не бойся, я полностью удовлетворен. Учись жить со своими чувствами, Джули. С теми, к которым тебя никто не принуждал и не принуждает. С настоящими. Рэндом вышел из комнаты, аккуратно и плотно прикрыв за собой дверь. Ему очевидно было: Джейс прав — запирать Джулиана не имело смысла. Он не просто не хотел бежать. Он не хотел бежать от Джейса, мало того, он ждал его и не потому что больше никто не придет. "Джулиан ждет именно Джейса и от него никогда и никуда не уйдет". Эта правда дорогого стоила. Рэндом улыбнулся, чувствуя прилив сил, хотя не отобрал у Джулиана ни капли. Наоборот, у мальчишки тоже случился прилив сил. Только ему от них было тошно, а деть их было некуда. Зато теперь Рэндом знал, о чем непременно следует рассказать Джейсу. Блэйз не зря выбирал Джулиана. Рэндом никогда не чувствовал такого, но Джулиан действительно был очень талантлив, природно талантлив. Теперь вдали от Блэйза и Вершителей, это стало так очевидно. Сил в нем было, как в прорве. И дело было не в том, что он становился сильнее, а в том, что этой своей силой он вообще не владел, не знал ее. Блэйз сделал все, чтобы Джулиан умел пользоваться только чужой, не имея о своей и малейшего представления. Но теперь, когда чужая боль и чужой страх, чужое желание и чужие жалкие крохи магии покидали его, а Блэйз больше ничего не забирал — Джулиан входил в силу. Он наконец-то мог почувствовать — себя, а не то, что украл. И… тогда получалось, что Блэйз… Блэйз начал с ним очень рано, настолько, что Джулиан даже свое детской стихийной магии в естественном виде то ли не застал, то ли не помнил. И, может, Блэйз помог ему забыть? Убил его силу сразу, как увидел ее. Запер и забрал себе, дав Джулиану суррогат. Рэндом ускорил шаг. В общем-то он именно силу внутри Джулиана и обернул против него. Джулиан сам себе открыл все то, чего не хотел знать. Это его собственные чувста были настолько огромны и захватывающи. Рэндом лишь ускорил осознание, дал прочувствовать… И не жалел ни о чем. Джулиан не мог пошевелиться. Рэндом ушел, но память осталась: Джулиан и правда горел в своих воспоминаниях. Горячих, острых, сладких. Он чувствовал на губах губы Джейса, его пальцы на шее, его руку на члене и собственный стояк — почти болезненный. Не воображаемый — реальный. И его никак не отпускало. Он видел глаза Джейса, его высокий лоб, его улыбку, замершую в углу рта, разлет его плеч, чувствовал его вкус, вдыхал запах. Джейс занимал собой все пространство и время. И сейчас, когда его на самом деле не было рядом — можно было позволить… Джулиан разглядывал мерцающие воспоминания, но гнал собственные мысли. Ему было больно от того, что всего этого нет. И боль эта росла, а с ней вместе ненависть к себе за все это. За то, что… так зависит? Так хочет? И нет, как видно, не всякого, кто… Что пытался внушить ему Блэйз. Рэндома вот Джулиан совсем не хотел, мечтал лишь дать ему отпор — сопротивляться. Но не справился — слабак. С Джейсом все происходило иначе, но Джулиан все равно не хотел уступать. Не хотел, чтобы Джейс понял. И надеялся, что Рэндом не скажет Джейсу ничего. Джулиан оторвал голову от подушки, лишь поняв, что она вся вымокла и разъела щеки до красна. И пораженно понял, что с тех пор, как пришел Рэндом, прошло больше двух часов. И даже обрадовался этому. А потом заметил на полу поднос. Рэндом и правда выбрал, то что Джулиан любил: мясо под сыром, помидоры и стрелки зеленого лука, соус с запахом чеснока. Джулиан хотел есть и от этого уже было не уйти. Хотел, но… «Я не буду!» Он ждал Джейса, и не признавать этого уже не выходило. Ждал очень и решение пришло так легко: «Или я буду есть с тобой, или не буду есть вообще! Вернись!» Джулиан хотел бы не оставить Джейсу выбора, хотел, чтобы тот не уходил так надолго, словно Джулиана и вовсе не существует. Словно он статуэтка, которую можно просто поставить на полку до того, как в следующий раз захочешь с ней поиграть. «Этого не будет!» — подумал Джулиан с отчаянием. Он пошел умыться и снова увидел осколки. Они искрились в свете лампы, и Джулиан помнил условие. Но ему оно не подходило. Он не мог вот так… Сдаться? К тому же… Джейс все еще не возвращался — так адски мучительно долго, а значит тем более, не стоило играть по его правилам. Маршал должен был пожалеть об этих правилах. Джулиан помнил и про остальное, что говорил Джейс. Вот, например, про Рудольфа и его наказания. Он некоторое время разглядывал осколки, а потом сделал шаг, еще один. Он стоял теперь посреди них — на них босыми ступнями, чувствуя почти божественную эту боль, ту что он выбрал сам. Джулиан прошелся по стекляшкам без жалости к ним и к себе: они крошились под голыми ступнями, впиваясь в них, окрашиваясь алым. Джулиан снова сдвинул их ногой под раковину. Убираться он не собирался. Зато получил и принял свое заслуженное наказание. Он вернулся в комнату, оставляя красные следы — теперь доступ в постель Джейса должен был стать открыт… окончательно. Джулиан подобрал трусы Джейса, чтобы только на них не смотреть, вернулся в ванну и там подобрал вещи тоже. Их он отправил в корзину, чтобы только они не маячили перед глазами, не заставляли снова помнить. Вернул себе брюки Джейса, но в этот раз вставил в них один из его ремней. А потом сел в кресло и снова начал ждать. Он надеялся, что Джейс вернется к ужину, а если и нет… он ведь не мог не прийти ночевать.