Война для мира

Джулиан и теперь не ослушался, хотя будто оробел. Джейс положил руки ему на плечи, повел вниз, перемещая их на ремень. Он не говорил и не объяснял — делал. Расстегнул пряжку ремня, медленно целуя Джулиана: в висок, скулу, шею. Штаны потекли вниз, и Джейс замер руками на заднице Джулиана. Он готов был остановится при протесте, но знал — его не будет. Пока еще он достаточно нравился Джулиану. Джулиан в очередной раз замер, обращаясь в ощущения. Сердце билось часто и неровно, руки у Джейса были немного прохладные, но от прикосновений по венам все равно тек ток. Джулиан сглотнул и облизал губы, просто впитывая в себя поцелуи. От них было почти больно и очень страшно. Джулиан не привык и не был уверен, что к такому можно привыкнуть. Но точно хотел, чтобы Джейс продолжал. Хотя не особенно надеялся. Ведь он знал, как выглядит одно из самых эффективных наказаний, как воспитывают послушание и страх ошибиться. У Джейса это вышло бы легче, чем могло получиться у кого либо другого. Его прикосновения не пугали и не делали больно, они были такие… настоящие, словно Джулиан тоже существовал в этом процессе, не как вещь, а как… что-то большее. Это никогда не могло быть так, а Джулиан все равно не мог возражать. Он старался не думать о том, что будет, и просто получать прикосновения и желание Джейса. Но не выходило не думать о том, что Джейс может подвести к пику и вот теперь не жалеть — не дать дойти. Оставить так и чувствовать, так и ждать, гореть, ненавидеть и желание, и себя. Джулиан чувствовал, как чуть вздрагивают плечи и как встает член, Джейсу даже не нужно было трогать именно его, и думал о том, что сможет предложить Джейсу, если тот остановится. Он многое умел, но рядом с Джейсом словно не умел ничего. Руки безвольно повисли вдоль тела, которое будто лишилось кожи — Джейс касался нервов, вызывая огромный и яркий отклик. Джулиан не отвечал ни словами, ни прикосновениями, но Джейс не придирался, ему хватало и дыхания. Он снова повел ладонями вверх, теперь задирая рубашку, давая Джулиану вынырнуть из нее, а после склонился ведя языком по его шее к ключице, пока одной рукой спускался по его позвонкам, чтобы снова оставить ладонь на заднице. Второй рукой Джейс раздевал себя. Он отпустил Джулиана совсем, чтобы тоже сбросить рубашку и расстегнуть штаны, а потом обнял его, привлекая к себе и делая несколько шагов к постели. Джейс не обрушился на нее, просто лег, лишь жестами указывая Джулиану, что он должен оказаться сверху. Теперь Джулиан обнимал коленями бедра Джейса и чуть заметно дрожал. — Не бойся, — хмыкнул Джейс, оглаживая Джулиана по ребрам, спине, заднице, замирая одной рукой на груди и лаская теперь сосок, пока вторая ладонь легла на член Джулиана. Джулиан делал так, как говорил Джейс без всякой магии с его стороны, даже без лишних слов. Делал с закрытыми глазами, только чуть подглядывая сквозь стиснутые ресницы. И дух у него захватывало. Джейс почти светился: кожа, волосы, глаза. Он гладил так совершенно невозможно и так чарующе. Его пальцы словно знали, что Джулиану понравится. И он дышал все чаще, пока Джейс гладил его. Разлепив губы, Джулиан сказал, пусть и без звука: — Я не боюсь. Это было другое, и Джулиан надеялся, что Джейс не поймет — насколько именно другое. Джулиан закусил губу, чтобы не начать стонать прямо сейчас. Очень трудно оказалось держать себя вертикально, и он уперся ладонями в постель, так зависая над Джейсом: стоило чуть склониться, как можно было бы упереться лбом в его плечо или прижаться щекой к груди. Джейс ласкал неторопливо, не столько, чтобы расслабить Джулиана, сколько потому, что хотел это делать. В голову пришло вдруг, что вчера, отказавшись от близости, Джейс подложил свинью сам себе, и теперь он собирался воздать себе сторицей. Он гладил Джулиана по спине, то забираясь в волосы и массируя затылок, то скользя к пояснице и нажимая там. Джулиан был очень чувственным, страстным, он отзывался словно всем телом, своей легкой дрожью и тем, как расползались его колени. Он становился все ближе в прямом смысле — он прижимался, и возбуждение Джейса множилось. Он перевернул их, оказываясь сверху, на несколько мгновений отнимая руку от члена Джулиана, чтобы провести по его груди, чуть сжать бедра и, уже накрыв губами сосок, снова обхватить член. Джулиан шалел и почти не понимал, что происходит. Что делает Джейс и почему это так… так хорошо, так восхитительно, так сносит крышу. Джейс дотянулся до ящики тумбочки, доставая смазку, и второй рукой раздвинул ягодицы Джулиана. Джейс действовал осторожно, распаляя понемногу, не спеша войти и не давая Джулиану взойти раньше времени. Джулиан трепетал, но тело непроизвольно напряглось: оно боялось боли — но Джулиан знал — ее не будет. Точнее не знал — верил. Хотя это тоже было бы сильно: делать так, чтобы после утопить в боли и своей власти. Джулиан испугался не Джейса, а этих мыслей, и впился пальцами в покрывало, сминая его, но чуть выгнулся, давая Джейсу возможность войти, если он захочет. Вдруг думая, что оскорбительным будет, если Джейс передумает, а вовсе не наоборот. Отвечая движению Джулиана, Джейс оказался пальцами внутри. Теперь он склонился ниже, скользя губами по плечам Джулиана, спускаясь к груди и соскам. Джулиан расслаблялся медленно, но все же расслаблялся, а Джейс ждал момента. Джулиан уперся затылком и плечами в постель, прогнулся сильнее, подаваясь навстречу, впуская пальцы Джейса глубже. И… ему бы стоило удовлетвориться, но нужно было больше. «Возьми!» — билось в голове, но Джулиан лишь стонал в голос, ему было чертовски хорошо, еще никогда его секс не бывал таким. Но он не собирался говорить Джейсу того же, что Блэйзу, не стал бы умолять — вестись на блядские реакции и глупые желания. Ждать было глупо и томительно. Джулиан знал: «потом» все равно наступит. Что даже это вот охренительное удовольствие, в котором он тонул по самую макушку, растекаясь под Джейсом сладкой лужей, все равно смешается с болью, с темным провалом, куда Джулиан упадет обязательно. Разбиваясь о дно, но пробивая его и падая на новое — очередное. Но пока этого не случилось, а губы Джейса совершенно небывало скользили по телу, как и его руки, Джулиан лишался страха, пытался даже двигаться навстречу. Блэйз бы оценил. Один из его секретов был в том, что мольбы несли за собой боль. И насмешливые слова: «Это то, чего ты хотел?» Джулиан не задумывался сейчас о том «чего» — он просто хотел и плыл в мареве из дыхания и ласк Джейса. Он молчал, но его тело не просило — требовало, теперь странно веря тоже, что… будет хорошо? Джулиан закинул одну руку назад, чтобы поймать спинку кровати, упираясь в нее, держась, приподнимая бедра выше, раздвигая колени шире. Важно было только не представлять этого со стороны, и Джулиан распахнул глаза, глядя в потолок. Но найдя его ужасно одиноким и пустым, приподнял голову, чтобы увидеть Джейса. Узнать, каким окажется его лицо сейчас. Так странно — но они все оставались лицом к лицу. Это казалось нереальным. Джулиан не мог поручиться, что это не сумасшествие, но если и так — он хотел сходить с ума дальше. Джейс встретился со взглядом Джулиана, вытянулся вверх и коснулся его губ, обвел их языком, не столько целуя, сколько дразня и обещая. Джулиан застонал снова, и Джейс переместил руки, подхватывая Джулиана под поясницу и прижимая к себе. Он вошел резко, но вовсе не до конца, и тут же замер, теперь возвращая одну руку на член Джулиана, а второй нажимая на поясницу. Джулиан, не успевая понять, уже потянулся за поцелуем, а потом замер, прикусывая губу. Он ждал боли, вот теперь пугаясь в силу, цепенея и напрягаясь. Но боль… не появилась, и Джулиан, совершенно теряясь, снова открыл глаза, огромные и удивленные. Он чувствовал Джейса внутри, горячим и чуть пульсирующим, чувствовал, как пульс бьется в той точке, где они сливаются, как член течет каплями в кольце пальцев Джейса, и, кроме удовольствия и… жажды движения, в нем не было ничего. Джулиан никуда не падал, скорее летел, но Джейс держал его крепко, давая опору. «Как? Как ты это сделал?» Смазка в руках Блэйза никогда не была способом снизить боль. Только если наоборот — усилить ощущения уже разобранного члена и сделать процесс более приятным для себя. Джулиан втянул воздух сквозь сжатые зубы, а потом приоткрыл рот и сделал чертово движение навстречу сам. Не потому, что так было надо, не потому что иначе стало бы хуже, а потому что хотел почувствовать Джейса глубже, впустить этот жар. Вместе с этим движением ожили руки: отпуская и покрывало, и столбик постели, они обвивились вокруг Джейса, позволяя Джулиану прижаться к нему, почувствовать как сердце стучит ему под ребра. Джейс подался навстречу рукам Джулиана, еще углубляя движение и снова целуя, теперь поднимаясь от груди к губам, находя их — целуя глубоко и полно, так же как это ощущалось внизу. Джулиан застонал прямо Джейсу в губы, со всем чувством, умирая от восторга, рассыпаясь частицами, утопая, чтобы всплыть и втянуть язык Джейса в себя, чтобы дать себе касаться его губ губами. Джулиан не умел целоваться, но сейчас это было не важно. Он прижимал Джейса к себе так неожиданно, так ново находя его рядом с собой. Такого живого, горячего, его чуть влажную кожу и цепочку позвонков. Джулиан запоминал Джейса внутри и на ощупь. Льнул к нему все ближе и совершенно непозволительно обхватил его ногами, впуская еще глубже. «Только не уходи сейчас!» Джулиан не думал, только вжимался в Джейса еще сильнее, целуя его сам, лаская его губы губами, желая, чтобы Джейсу понравилось тоже, чтобы он остался. «Может ли такое понравиться Джейсу?» Джулиан запутывался во всем, что знал, его прошлое не вмещало этого настоящего, пока он полнился ощущениями, в нем роилось очень много чувств. Их бы стоило обернуть словами, но Джулиан лишь чуть вскрикнул от удовольствия и снова распахнул глаза: ему показалось, что Джейс теперь его накажет. И все варианты наказания из этой точки были смертельными. Джулиан прижался так близко, что Джейсу пришлось убрать руку с его члена, теперь он был просто зажат между их телами, а Джейс подхватил Джулиана под задницу, начиная движение. Джейс скорее чуть покачивался, притягивая Джулиана все сильнее, удерживая его близко. Глаза закрылись в предвкушении удовольствия. Если в прошлые разы Джейс думал, то теперь он просто плыл в ощущениях. Своих и Джулиана, Джейс несомненно хотел почувствовать, как тому хорошо, как он будет сжиматься вокруг, кончая, как снова выгнется, когда удовольствие достигнет пика. Движение становилось больше, глубже, но не резче. Джейс дышал жарко, и в его дыхание неминуемо примешивалась магия, он опалял, окутывал их обоих этой своей выплескивающейся силой. Его накрывало все сильнее, а Джулиан отдавался все полнее — все жарче. Джулиан пропадал, но тут же, там же себя и находил — терял себя в Джейсе, хотя хотел бы потерять Джейса в себе, чувствуя во всей полноте. Каждую клеточку тела, каждый вздох, каждую каплю пота, каждую мышцу, каждый стук сердца, каждое прикосновение, каждое движение навстречу — не пытаясь сопротивляться, не убегая от боли, не прося ни о ней, ни об исходе, но получая так много. Руки Джейса и гладили, и сжимали, и позволяли держать ритм. Джулиан чувствовал, как вокруг вьется магия. Вот только Джейс ничего не отбирал — он… отдавал? И Джулиан не задумываясь — отдавался. Пил удовольствие Джейса и купался в волнах его магии, когда его собственная тоже выходила на пик, ей не было места, но она бежала по венам и обращалась дрожью во всем теле. Джулиан отдавал Джейсу и эту дрожь, захлебываясь в чарующем, непредсказуемом движении, делая еще одно — резче, втягивая Джейса, словно он сам — бездна. Секунда, и он вскрикнул, кончая. Но не отпустил Джейса и на миллиметр, лишь сжимал его сильнее, обнимая собой, пытаясь оставить его внутри, втягивая все глубже и чувствуя, как Джейс занимает все больше места, а потом взрывается, заполняя собой все внутри. Это умножило ощущения, продлевая оргазм. Они пульсировали в одной точке, она была где-то внутри Джулиана — словно звезда. И Джулиан хотел, чтобы Джейс взял себе это все. Было так хорошо, что мир ходил ходуном, а колени дрожали и разъезжались — не свести. Джулиан дышал всем этим, все еще обнимая Джейса уже только руками. Соображал он плохо, но заметил, что Джейс довел его до абсолютного оргазма, даже не касаясь члена. Это тоже было просто нереально, но Джейс менял реальность. Джулиан не верил в такое. И в себя не верил. Но не верить в Джейса было невозможно?