Война для мира

Комната встретила их идеальным порядком и приятным лавандовым запахом, что и само по себе улучшило настроение Джейса. Ужин стоял на столике возле кресла, и Джейс, на ходу сбросив камзол и жилет, с удовольствием уселся в нем. — Сейчас мы, — Джейс выделил слово, — будем ужинать. Можешь взять стул, и приступать. Джейс не спешил сам начать есть, смотрел на Джулиана, ожидая его выпада. В том, что будет именно он, Джейс не сомневался. Оказавшись в комнате, Джулиан немного успокоился, тут-то и вспоминая обо всем, о чем успел… грезить, пока Джейса, мать его, не было. Джулиан не собирался предлагать себя, хотя решение это — ужасно неподходящее, уже существовало где-то на кромке сознания. Он ждал наказания и меньше всего рассчитывал на приглашение к ужину, ведь… Джейс обещал быть жестче… Джулиан немного завис на этой мысли, потом посмотрел на стул… Он ненавидел их и считал, что нет в мире чего-то более неудобного, разве что… табуреты? Поэтому он безмолвно отказался от стула — сел на пол. Ступни с восторгом восприняли возможность больше никуда не идти. Джулиан посмотрел на Джейса снизу вверх, сказал, глядя ему в лицо: — Я ждал тебя, — и взял вилку, сожалея немного о потерянном обеде. Том самом, что был точно в его вкусе. Джейс выгнул брови, у него сорвалось: — Зачем? Ты же меня ненавидишь. Джейс в общем-то предполагал, что Джулиан устроится на полу, и стул предложил скорее из вежливости, чтобы у Джулиана был выбор в каком положении Джейс будет его видеть. В этом вот — фактически у ног Джейса — мальчишка был соблазнительным. Это можно было бы считать манипуляцией тоже, но Джейс не посчитал. Джулиан знал, что сам так сказал, как знал, что соврал. Но сказать об этом Джейсу оказалось выше сил. Джулиан вовсе не собирался рассказывать маршалу, как ждал его. А Джейс не просил снять несанкционированные брюки, и… Джулиан уже и не знал, как относиться к этому. — Ты не пришел обедать. Я решил, что это… наказание и… усилил его, обходя твою… доброту? Я не буду есть без тебя, но буду с тобой. Без тебя очень… скучно, — Джулиан хотел бы усмехнуться, но ничего не вышло. Он остался смертельно серьезен. Даже это признание далось невероятно тяжело. Джейс чуть не подавился, пока Джулиан отвечал, он успел попробовать пюре. Откашлявшись, Джейс уточнил: — Ты сознаешь, что сейчас диктуешь условия мне? Это интересно, — Джейс отпил воды и продолжил. — Я просто работал и не обедал. Но я обдумаю твою уступку. Ты прошелся по осколкам, искреннее поверив, что я этого жду? А не чтобы просто сделать назло? Потрясающе. Просто… невероятно! Джулиан рассматривал курицу и взял нож, чтобы отрезать себе кусочек. Он сначала проглотил, вот теперь чувствуя, как сильно проголодался. — Это не условия, я просто описываю ситуацию. Джулиан старался не набрасываться на еду, жевать не то чтобы медленно, но хотя бы прилично. — А про осколки… Я не думал, что ты ждешь именно этого. Просто… я испортил твою вещь, ты сказал, что за это полагается наказание. Я… выбрал то, которое мне по силам, чтобы закрыть этот вопрос. Но… я теперь понимаю: такой способ тебе не подходит. Мне… он казался естественным. И… Джейс, — Джулиан впервые назвал маршала по имени вслух, — я точно не хотел рассердить тебя или испортить другие твои… вещи. Во мне ведь и так одни… изъяны? Из меня, без чужой силы, даже маг никуда не годный. Я посредственность, хотя всю жизнь учился не быть ею. Так… одним несовершенством больше, одним меньше, какая разница? Особенно кому-то столь совершенному, как ты. Дальше следовало перейти к извинениям, но Джулиан не сумел. Он извинялся раньше только перед Блэйзом и… Лучше было умереть? Джулиан закусил губу и проглотил слезы, что, к счастью, не катились по щекам, но во всю стекали по горлу. Джейс слушал внимательно, Джулиан был юн, но считалось, что испорчен. Значит мог и врать теперь? Джейс знал, что склонен видеть заговоры слишком часто, но обычно он не ошибался, и сейчас мысли о лживости Джулиана лишь скользили привычным фоном — не казались настоящими. — Ты бы должен задуматься, почему был любимым «лакомством» своего брата. Вот представь себе… Нет, не представляй, — быстро передумал Джейс, и его внутри передёрнуло от мысли, что так же высоко, как Джулиана, Блэйз мог бы оценить Альбедо, хотя сравнение было соответствующим. Джейс потер лоб ладонью: — Ты сильный маг, ты же чувствуешь силу, ты говорил, и она всё больше, а нет никакой внешней подпитки. А что касается наказаний… Как, по-твоему, в чем их суть? В искуплении, исправлении, в унижении, в стыде? Когда у учеников не выходит какое-то заклинание, их заставляют тренировать его снова и снова. В этом мало приятного, но у этого есть цель, и она полезна для ученика, хотя для учителя утомительна. Когда ты обижаешь человека, он не хочет с тобой говорить — это просто прямое следствие твоих действий. Ты разбил зеркало, осколки лежали на полу, разве я или слуги должны были их убрать? Для меня смысл в этом. А что до остальных требований… Отодвинув тарелку, Джейс на миг прикрыл глаза. — Джулиан, суд будет скоро. К жертвам, к тем, кто с Блэйзом недавно, будет проявлено снисхождение. Их не превратят в животных, не лишат магии навсегда, но всё же никто не отпустит их, пока… Не поверит снова? Пока какими-то своими поступками, в том числе работой на кого-то из магов, они пусть не исправят, но искупят то, что успели сделать. С каждого спросят по его подвигам. Твоих много, и мы оба знаем это. А твою близость с Блэйзом можно считать, как смягчающим, так и отягощающим обстоятельством. Я счёл… Что могу вынести приговор тебе единолично и сам привести его в исполнение. И не потому, что пожалел тебя, а потому что ты и правда мой трофей. Моя награда за мою службу и работу для академии. Я не хочу ждать суда, наблюдать, как ты сходишь с ума, не ешь и… Ломаешься? Хотя несколько ребят из ваших, не выглядят так, словно их пытают. Ведь их и не пытают. А ты… Неважно, лучше я или хуже, чем Блэйз, неважно, как могу себя вести… Но разве я чем-то заслужил твою ненависть? Кроме того, что я противник твоего брата? Джулиан заставил себя прожевать то, что уже положил в рот, а потом просто вытаращился на Джейса, после опуская взгляд на стол и даже под стол, совсем упираясь им в пол, точнее в ковер, чистый и даже мягкий, красивого небесного цвета. Он понял, как сильно сжимал в руке вилку, лишь когда она упала. Не на пол, а к нему на колени, оставляя на брюках Джейса совсем крошечное, но пятно. Джулиан почувствовал странную вину и уже подумал о том, каким будет указание на этот счет. Потому что… Джейс, конечно, был прав, просто то… чего он хотел, казалось Джулиану… если не невыполнимым, то невыносимым. Потому что ему не нравилось подчиняться. Задания были другие, но… Джулиан не хотел занимать подле Джейса то же место, что рядом с Блэйзом. От того и сопротивлялся. И злился, но вовсе не на то, что Джейс враг Блэйза. За это он Джейса почти боготворил. Но Джейс так странно действовал, что… Джулиан не знал, какие здесь должны быть чувства. — Я понял, — ответил он тихо, рассматривая свои колени. — И в том месте, где ты враг Блэйза, я тобой восхищаюсь. А в том, как ты… Когда ты вынес меня из зала, ты вообще-то стал героем, Безу… Изначальный. Не просто героем, а как бы… Моим героем. Голос упал до шепота и не зазвучал — вместо дурацкого: «Я ненавижу тебя вместо себя.» — Ты даешь мне то место, которое я заслужил. «И другого не будет. А я не хочу соглашаться.» Джулиан мучился достаточно, он знал, как вывести Джейса из себя снова, но этого теперь не хотел. — Или так или никак, верно? — уточнил он тихо. — Или ты отправишь меня в камеру и больше не придешь, — утвердил Джулиан, не дождавшись ответа. Он вспоминал, как Джейс нес его на руках, как… обнимал в первую ночь, когда они засыпали. И на глаза снова навернулись слезы. Слишком много, чтобы… Но Джулиан все еще не ревел. Он ненавидел жалость. То было странно, ведь Блэйз его не жалел. И жалость Джейса оказалась неожиданно приятной, ласковой и теплой. Джулиан закрыл лицо руками, незаметно стирая все же проступившие слезы. — Что делают с пятнами на парадных брюках, мой маршал? — спросил он, поднимая к Джейсу глаза, блестящие, полные странной обидой. Пусть странно было обижаться, оскорбляться, странно чего-то хотеть. Порезы на ступнях затянулись уже тонкими корочками, и Джулиан, сам не замечая, упорно сковыривал одну из них. Он не произносил, но уже точно знал, что будет… послушным. Это отдавалось болью где-то под ребрами — память смеялась над ним легким, удушающим смехом Блэйза. Джулиан терял ту свободу, которую почувствовал недавно, но потерять Джейса не мог. Как и сказать ему хоть что-то о своих желаниях. Тем более, что его положение не предполагало, что он когда-нибудь сможет желать. Джулиан пытался осмыслить и принять, что он пленник. Он старался не задумываться об этом раньше, но теперь осознание топило его своей невообразимой тоской. Его плен был много лучше, чем вообще можно пожелать, а Джейс все еще оставался ужасно… милосерден и, черт его возьми, снисходителен. А еще… Желанен. И стоило быть благодарным, но Джулиан — благодарным не был, а аппетит его сошел на нет. Джейс улыбнулся немного грустно, Джулиан сейчас словно потух, как будто… Джейс понимал, что мало радости быть пленником, но ему казалось, для Джулиана… это ведь просто вопрос с кем, а не как, а Джейс действительно был лучше Блейза. — Отправляют в стирку, как я и говорил раньше. А что касается положения… ты был заложником желаний своего брата и оказался здесь. Я не подарок, но я не считаю, что ты стал моим пожизненным рабом. И вообще рабом. Если ты задумаешься, то обнаружишь, что только твое поведение теперь определяет твое будущее. Я не буду искать к чему придраться, не буду пытать тебя, не позволю делать это другим… Джейс вздохнул и все же предложил: — Если для тебя основная проблема в том, что ты мой личный пленник, я готов отказаться от своей идеи, и все равно сделать так, чтобы суд отнесся к тебе лояльно. — Не надо! — это вырывалось раньше, чем Джулиан успел подумать, и поздно было отступать. — Обойдемся без снисхождения. Вот только отдавать меня никому не надо. Джулиан ужасно боялся именно этого и не потому, что ему страшно было оказаться в камере, хотя и это тоже, но потому что тогда Джейс больше не пришел бы и ждать стало бы бесполезно. «Я хочу остаться с тобой,» — подумал Джулиан, замечая, что Джейс даже не просит его научиться стирать руками — хотя это было бы так очевидно. — Ты хочешь от меня избавится? Я… больше совсем тебе не нравлюсь? Джулиан противоречил сам себе, вроде бы в его планах было довести Изначального, заставить так отказаться от своего намерения забрать Джулиана себе. Но Джейс оставался верен плану, а Джулиан уже не был готов отказаться от… Не своего Маршала. И хотелось побиться головой о стену, потому что… «Оказывается, это так просто меня приручить? Обучение Блэйза дало свои плоды, взошло — и я продукт его воспитания. Просто игрушка на полке. Можно приходить и уходить, можно разговаривать или молчать, со мной можно — все. И что бы я ни выдумал, что бы ни сделал, как бы ни вел себя — ничего не изменится. Можно лишь добиться того, что окажешься на помойке.» — Не отправляй меня в урну. Я справлюсь. «Если уж сидеть на полке, то на твоей», — эта мысль пришла сама собой, просто и естественно. И осталась. И можно было, наверное, просто раздеться, хотя бы чтобы убедиться, что Джейс все еще хочет того, что анонсировал с самого начала. Того, чего Джулиан теперь хотел тоже. Но предложить себя все еще было за гранью не силы и не воли. Джейс отложил вилку, есть все равно не получалось. — Я не собирался отправлять тебя в урну. И нет, я не хочу от тебя избавиться, и ты мне нравишься. Но все это имеет смысл, только если я нравлюсь тебе, если ты меня хочешь. Я ведь все же не Блэйз, хоть до безупречности мне далеко. Ты закончил с едой? — Да, спасибо, — отозвался Джулиан, и Джейс кивнул, а потом поднялся из кресла, подошел к кровати, и позвал: — Иди сюда, — он указал рукой на место перед собой.