Война для мира

Вечер только начинался, потому Джейс и не думал останавливать ни себя, ни Джулиана. И, по капле растягивая удовольствие, снова забирал Джулиана себе. Вид на него сейчас: выгибающегося, движущегося на Джейсе — был восхитительным. Джейс гладил его, мерцающее в свете магии, тело, уже не бережно прикусывал кожу на плече, сжимал соски и член. В хорошем сексе трудно было врать, и Джулиан не обманывал. При его специфическом опыте, сейчас он так явно получал удовольствие, что одно это было способно возбуждать и подводить к пику. Джейс не шалел и не сходил с ума, но наслаждался — так же искреннее был с Джулианом, как и тот с Джейсом. Джулиан кончал, дышал, валялся, не прикрываясь ничем, высыхал в потоках ветра, что прилетали с балкона свежестью, как по волшебству. Так наверное и было — по безмолвному велению Джейса. Джулиан потянулся, опираясь на локти, разглядывая Джейса теперь уже в полумраке, слушая его дыхание, голос, а потом… Рассмотрел его окончательно, изгиб губ, тени от ресниц, вздымающуюся грудь и… Он хотел снова. Это походило на безумие, сладкое и чарующее, полное удовольствия. Джулиан знал, что хватит, что не стоит, что много… Но тело его не поддавалось логике, оно словно не уставало, не теряло силы: чем больше Джейс ласкал, тем больше Джулиан чувствувовал. Шевелиться стало трудно, но колени разъезжались сами, Джулиан льнул членом в ладонь Джейса. Время текло божественно: Джейс не отказывался от столь заманчивых, откровенных и очевидных предложений — встречал взгляд и продолжал. Это было словно неправильное отражение того, чего так жаждал Блэйз. Точнее… наоборот: раньше Джулиан будто все время смотрелся в кривое зеркало, а теперь видел реальность. Захватывающую, полную вечера, жара, капель пота на коже и освежающего ветра. Полную Джейса и… Самого Джулиана? А руки Джейса были божественны, как и его член внутри. Джулиан не думал, но чувствовал именно так. Он стонал, теряя голос - стоны стали хриплыми, а слова не имели больше смысла и растягивались. Очередной оргазм был ярким и терпким, Джулиан не собирался просить Джейса убрать руки, лишь сдвинул их чуть ниже, с головки члена к его основанию — чтобы было не так остро. Внутри все сладко ныло. Джейс перевернулся ими обоими, не прося уйти — уже… второй раз меняя те правила, к которым был приучен Джулиан. И Джулиан упивался своим правом остаться: чувствовать все, чувствовать Джейса, засыпая, так: не лишившись его рук, не замечая, как обнимает его сам — не задумываясь о том, что будет, когда утром он обнаружит себя за этим неприемлемым занятием.

***

Джейс проснулся даже раньше, чем должен был. Так сказывалась тревога, он знал это. Рассматривая Джулиана в утреннем солнце, Джейс почему-то вспомнил, что так и не принес ему сигарет, просто забыл, хотя о таких вот мелких просьбах забывать не стоило. Именно такие знаки внимания запоминались и оставляли след. Джейс понимал, что собирается приручать Джулиана, но это решение не казалось ему сомнительным: Джейс готов был после нести всю ответственность, и уж точно не избежал бы того, что привяжется сам. Но такие отношения были Джейсу понятны, близки и единственные казались безопасными. Джейс относился так практически ко всем, кроме разве Вольфа и Дагона, потому вряд ли мог дать Джулиану что-то большее даже в других обстоятельствах, а в существующих — то было самое верное решение. Джейс передумал оставлять Джулиана в своей комнате, вняв рекомендациям Рэндома и бурным протестам самого Джулиана, исходя из тех же причин: Джейсу нужен был не взбешенный мальчишка со склонностью к самоповреждению, а благополучный, уверенный… оруженосец. Его Джейс и собирался себе воспитать. Он не стал будить Джулиана сразу, готовясь чуть опоздать, если потребуется, и для начала отправился в ванную. Стоило Джейсу подняться, как Джулиан проснулся… Не от холода, а от внезапной… пустоты? Она стремительно заполняла собой все пространство, и Джулиан зарылся от нее в одеяло, что еще хранило тепло Джейса. Это странное решение лишь сделало одиночество, полное запахом Джейса, более острым — почти невыносимым. Джулиан старался думать иначе, старался убедить себя, что это только к лучшему, что Джейс уйдет. Тем более, что вчера он то ли забыл, то ли забылся, но никаких новых распоряжений не оставил. И можно бы было выдохнуть и расслабиться — Джулиан делал вдох за вдохом, но все равно задыхался. К возвращению Джейса он снова выполз из-под одеяла, вытарчивая ногами и острым плечом. Джулиан не открывал глаз и делал вид, что спит — хотел пропустить уход Джейса — не смотреть и желательно не слышать, как за ним закроется чертова дверь. «Предательница-разлучница,» — подумал о ней Джулиан. Когда Джейс вышел из ванной, завтрак еще не принесли, и он, одевшись, присел на край постели, ласково провел рукой по волосам Джулиана. Разбудить такое никого, конечно, не могло, и Джейс склонился, отводя волосы Джулиана, чтобы облизать его ухо, а потом чуть прикусить мочку. Джулиан забыл дышать, ощущения растекались от уха дальше: били в голову, бежали по шее и между лопаток к пояснице. Джулиан повернулся, так и не открывая глаз, и невзначай спихнул одеяло на пол, оставаясь перед Джейсом откровенно и очевидно обнаженным. Даже больше — открытым. «Держать нельзя, просить остаться — недопустимо, но… может быть, можно хоть чуть продлить ночь, дать ей продолжиться еще ненадолго?» Джейс хмыкнул: — Очень заманчиво, но нет, нам пора. Поднимайся. Джейс, впрочем, не отказал себе в удовольствии дразнить: он провел пальцем по груди Джулиана к пупку, обвел его по кругу, приблизился к члену, а потом резко повел по ноге Джулиана к колену. — Скоро принесут завтрак. Ты же… будешь есть со мной? Джулиан снова замер, бесстыдно фантазируя продолжение. В этом больше не было ожидания, унижения или подвоха, но… теперь Джулиану все равно стало стыдно. Стыд вспыхнул на щеках, но не помешал желанию. А Джейс лишал иллюзий, так и не переходя ту грань, после которой Джулиан едва ли сумел бы остановится и вынужден был бы жить со стояком. Джулиан все же распахнул глаза. Он, кажется, не был голоден, но Джейс звал его, и завтрак вдруг стал продолжением ночи — способом оставаться с Джейсом. Джулиан знал, что ведется жалко, но… У него был не большой выбор, и он согласился: — Буду, — рассматривая, как Джейс потягивается, невольно демонстрируя всю свою стать — Но мне тоже… — Джулиан понял, что выдал себя, — нужно в душ. Я быстро. Джулиан слетел с постели и, не дожидаясь разрешения, скрылся в ванной. Он не пытался вымыться качественно, лишь смыл с себя те следы, что остались с ночи, и почистил зубы, чтобы только Джейс не устал его ждать. К тому моменту, как Джулиан вошел в комнату, завтрак уже ждал на столе, а Джейс, устроившись в кресле, пил кофе. — Сегодня тебе придется использовать свои собственные штаны, — заметил он, с явным удовольствием и интересом оглядывая Джулиана, завернутого в полотенце. Джулиан с трудом отвел взгляд и обнаружил на уже застеленной кровати одежду ученика академии. Его немного затошнило, но он решил не бесить Джейса — хотел, чтобы тот вернулся к обеду. Он натянул брюки, обращая на них всю свою ненависть, но… Теперь он был послушным, пусть и не обещал этого. Прошло меньше недели, но с Джулиана было достаточно — он сходил с ума. Всякий раз, когда оставался один. Джейс еще был здесь, но Джулиан уже чувствовал ужас того, что придется отпустить. Помнил, как это было вчера и позавчера. И очень хотел назвать это словом — всегда. Джейс не знал, но… когда он приходил, то приносил с собой жизнь, ветер, ощущения, чувства и мысли. Без него все было не так. Джулиан уже попробовал быть гордым и протестовать, теперь же решил вести себя прилично — хотел, чтобы Джейс остался доволен, чтобы хотел вернуться. Сам этот ход мыслей, Джулиану не нравился, вызывая отвращение к себе. Однако… он питался эмоциями Джейса, им одним — этого было достаточно. Аппетит еще не проснулся, и завтракать Джулиан правда не хотел, зато… очень хотел так удержать Джейса в комнате подольше. Джулиан застегнул брюки и, как примерный пленник, взял стул. Положил в свою тарелку кусочек яичницы с беконом, демонстрируя старание и исполнительность. Сдерживая тошноту, хотя еда была хороша и вполне соответствовала вкусам Джулиана. Джулиан отрезал кусочек, придавленный внезапным молчанием, отправил его в рот и не почувствовал вкуса. Спрятал взгляд и ссутулился. Он думал, что никогда не захочет выйти из комнаты, что продемонстрировать свое положение — нестерпимо, но… ему уже было похер, что кто-то узнает или увидит. Пусть! «Пусть, если бы только…» Джейс прерывал молчание внезапно, поймал Джулиана за запястье и спросил: — Что с тобой? «Все дело в том, что нет никакого другого смысла, кроме как ждать тебя. Нет вообще ничего кроме тебя. И можно стараться или не стараться. Можно быть послушным или не послушным. Но какой толк делать хоть что-то, если все в ожидании? Ты приходишь, и жизнь начинается. До этого она стоит на паузе.» Джулиан сам не понял, как мысли его стали словами: — Джейс… Я… здесь не могу. Не могу дальше ходить от стены к стене, я уже знаю сколько шагов вдоль и поперек. Я задыхаюсь без тебя, — Джулиан попытался выдохнуть, но выходили только новые слова. — Глупостями, которыми я занимался, я просто вымогал тебя. Мне казалось… я хочу особые шмотки, особую там еду… Может быть, но… Джулиан не посмотрел на Джейса и не вздохнул, но продолжил: — Я бы просто хотел, чтобы ты не уходил. Я знаю, что мне повезло, знаю, что это совсем не то, что в камере, но… И тут нет ничего — только бесконечное это время без тебя. Когда есть я сам, один во всем своем дерьме, и четыре стены. Всего четыре дня, но мы с этими стенами знаем друг друга наизусть, и нас друг от друга уже тошнит. И я… Все понимаю… Я не должен ни о чем просить, но… Может быть, мы могли бы хоть что-то… Я думал, удавлюсь, если кто-то узнает, поймет, станет смотреть, но… Может, я теперь горжусь тем, что любовник Безупречного Маршала! Может… мне нравится знать, что я твой? Джейс, я не сбегу. — Джулиан наконец поднял к Джейсу лицо, он хотел, чтобы тот поверил, услышал. — Просто мне… Так… Не одиноко даже, одинаково? Каждый час и миг без тебя — одинаковый. Джулиан почти плакал. Лицо его не изменилось, голос не дрожал, но слезы встали в глазах. Джейс слушал внимательно и вот теперь даже не удивлялся — он был поражен. Он подозревал, что Джулиан его просто вымогает, но… это оказалось даже глубже? И, признаться, было странно. Джулиан звучал так, словно… уже влюбился? Джейс на это не рассчитывал, пусть подозревал, что такое возможно, но точно не так скоро. И оставлять все это без ответа было, конечно, плохо. Джулиан сейчас снова был беззащитным и открытым, его возраст нарочито бросался в глаза, как и вся его боль. — Если бы я хотел тебя оставить, не стал бы будить и просить одеться, — Джейс погладил запястье Джулиана и отпустил. — Для спальни и мои штаны годятся. Так что просить не нужно… хотя это важно — все, что ты сказал. Но наши пожелания сегодня совпадают, я собираюсь взять тебя с собой. После завтрака и твоим гардеробом займемся основательнее. Для того, чтобы ходить по школе просто штанов и рубашки маловато. Хотя за Рэндомом вон не ржавеет, но ты не такой, — Джейс улыбнулся. В том, как эти их желания совпали было что-то… Джейс тоже признавался, а не делал вид, что исполняет просьбу. Для Джулиана это не было прихотью, и он, конечно, гордился статусом любовника Джейса лишь сейчас, пока они были наедине. Джейс знал: через час Джулиану станет с этим сложно, но выбор у них и правда был небольшой, и стоило пробовать. — Ешь, — Джейс кивнул на завтрак. — День будет длинным, и до обеда довольно долго. Джулиан смотрел в Джейса и не видел подвоха — вот теперь выдыхая и снова начиная нормально дышать. Тошнота отступила, Джулиан сначала прожевал, а потом все же выдал недоверчиво: — Ты возьмешь меня с собой? «Правда?!» — Джулиан почти подпрыгнул на стуле, едва не роняя его, и снова пересел на пол. — Мы займемся моим гардеробом? Серьезно?! Это ужасные штаны, — признался Джулиан. Их цвет — просто кошмар, напоминает говно и совершенно мне не идет! Джулиан остановил себя, с легким испугом глядя на Джейса в ожидании реакции. Он ведь снова капризничал, хотя десять минут назад решил вести себя хорошо. — Но я не возражаю, надену, что ты скажешь, — добавил Джулиан, чтобы сгладить оплошность. Джейс выгнул бровь, а потом засмеялся: — Я уже испугался, куда делся твой чудесный характер, но слава богу, все на месте. Не знаю, может или не может тебе идти цвет штанов, но как скажешь. Как пишут в романах, можешь одеться в мои цвета, форма моих бойцов синяя. Так будет лучше? Джейс предлагал это с подтекстом, конечно, но опять не видел смысла отказывать себе в такой слабости. К тому же одинаковый цвет штанов с Альбедо должен был примирить Джулиана с тем, что компанию Джейса ему предстояло делить с ним. — Да, — Джулиан улыбнулся: — синий, голубой, белый, черный — все это отлично. Джулиан и правда не выпендривался, а сообщал о своих вкусах. — Еще хорошо бы завести красную рубашку. Может ее и некуда будет надеть, но… я могу носить ее как ночную! Джулиан проживал свой восторг, захватывающий и сильный, ведь Джейс и брал с собой, и не сердился на требования. От того, что дело не в просьбе, а в том, что Джейс и сам хотел взять его с собой — Джулиану стало много легче. Он даже не корил себя за нежданную искренность. Ничто больше его не смущало: Джулиан не готов был никому прислуживать по хозяйству, но оказался вполне согласен стать особым порученцем Джейса. Тем более, эта роль для него была во многом привычна. Джулиан умел писать быстро, разборчиво и даже красиво, умел внимательно смотреть и подмечать детали. Он не сомневался, что сумеет принести Джейсу пользу. Ему нравилось, что не придется пылиться на чертовой полке. Джулиан хотел себя применить, как хотел быть рядом с Джейсом. Пусть не говорить с ним самим, но… хотя бы слушать, как он говорит с другими. Джулиан легко не заметил подводных камней и возможных трудностей и теперь ел с аппетитом, уже не бесясь даже на брюки — несколько часов или даже дней, зная что скоро они расстанутся навсегда — точно можно было потерпеть. В своем радостном запале, Джулиан сам подлил Джейсу кофе. — Красная рубашка и сигареты, — Джейс кивнул. — У тебя на удивление скромные запросы, я постараюсь выполнить, хотя про сигареты вот забыл. С этого сегодня и начнем.