Война для мира

Стоило Вольфу и Альбедо разойтись с Джулианом и потеряться из вида, как Вольф, немедля, поймал Аля за руку и повел к себе: обед он заблаговременно принес в свою спальню, чтобы не есть в общем зале. Слишком мало времени доставалось Вольфу с Алем сейчас, чтобы тратить его впустую. Альбедо удивился, но не возразил, даже с вопросами притормозил, зато решил поделиться своим опытом общения с Джулианом: — Зря ты так, он неплохой. И мне кажется… он влюблен. Он спросил меня о любовниках Джейса, и за него вот очень переживает. Вольф чуть не остановился в своем пути, он бы сказал Алю, что тот бредит, но только уточнил: — Ты читал его мысли? Аль был восхитительным и ужасно умным. И он верил в людей, даже в тех, в кого верить не следовало. Вольф хотел, на самом деле, спорить и доказывать. Он вообще не был уверен, что все это не план Блэйза. Хотя реальность и даже магия — клятва… заявляли о другом. И смотрел Джулиан на Джейса очень многозначительно. Просто… с чего бы ему было так запросто менять покровителя? Альбедо пожал плечами: — Нет, но некоторые невозможно пропустить. Прям отдельно надо сосредотачиваться, а думает о Джейсе он очень много, не всегда успеваешь отключиться. Но я не поэтому так решил, он так спрашивал и переживал… И тебе вот сказал, что это… как бы почетно… Ну, то есть… вы, конечно, держите меня за идиота, но ведь есть разница между теми Вершителями, что сразу были в браслетах и тем, на которых их надели мы, а Джулиан был из первых… То есть… он как бы жертва. Значит, это естественно, что он выбирает Джейса сейчас? Нет? — уточнил Альбедо, потому что Вольф хмурился все больше. Альбедо был безмерно наблюдателен, он не видел происходящего, но делал выводы и… — Он думает о Джейсе? И, как видно, мысли его хороши. Но он ведь может их контролировать… Аль, что ты там увидел? Он думал об их сборищах, о брате? На самом деле, это ведь неплохо, если ты посмотришь. Если там нет ничего плохого, то мы будем уверены, а если… Аль, а если есть? Раз Джейс решился на присягу, значит он верит Джулиану. Но Джулиан все еще самый близкий приспешник Блэйза, — Вольф чуть вздохнул. В этих мыслях не было ревности, лишь тревога и недоверие. Джулиан выбирал этот путь и шел по нему, хотя мог… вон как Рэндом сам прийти. И Вольфу казалось странным, что… Они и Рэндому-то поверили не сразу, да и сейчас иногда сомневались… И ответ на то, отчего у Джулиана такой кредит доверия, был один — влюбился Джейс. Это не было ни плохо, ни страшно, особенно пока Джейс держал Джулиана в своей спальне, но он давал ему все больше свободы, и Вольф не мог не думать — не было ли в том плана Блэйза? Умно ведь: подложить под Джейса своего братишку и получить всю нужную информацию. А что, если Блэйз изначально все это планировал и ждет теперь сбежать с информацией? Эти вопросы стоило, конечно, обсудить с Джейсом, а прежде… наверное с Рэндомом, его Вольф успел признать за своего. А уж то, что он нравился не только цветам Хелен, а ей самой — говорило о многом. Хелен была понедоверчивее их всех. Альбедо задумался, а потом покачал головой и уточнил: — Я не хочу лезть в него, и уверен, что Джейс уже сделал это… Вольф, ты же не Джулиан. Джейс может не только прочитать чужие мысли при помощи руны, но при желании даже изменить их, подправить воспоминания… И по совести, Джейс старше, умнее и сильнее… Логично думать, что он уже сделал все, чтобы Джулиан сменил сторону, и странно подозревать, что Джулиан его перехитрит. Его-то магия подавлена, он не может подчинить себе волю Джейса сейчас… И мы, кстати, понятия не имеем, как работает его магия сама по себе, без ритуалов Вершителей. Точно ли он подчиняет волю, а не как Рэндом внушает чувства? Или еще что… Они уже дошли до комнаты Вольфа, и Альбедо забрался в его кресло с ногами, не отвлекаясь на обед, но следя за Вольфом взглядом, выбирая время для смены темы. — Внушает чувства? Этого вот только не хватало! Но, да, ты прав, — Вольф кивнул, — просто волнуюсь. Джулиан… мне не нравится и никогда не нравился. И в его голове полно идиотских идей. Трудно расслабиться, — Вольф чуть улыбнулся и подкатил к креслу столик с обедом, а потом устроился на подлокотнике. Это позволяло быть ближе, чувствовать запах Аля, касаясь дыханием его макушки. Вольф точно знал: Джейс человек больших чувств. Как бы он их ни контролировал, они были — он полнился ими, как священный сосуд. И… Вольф беспокоился, ведь… А что, если влюбленность была больше Джейса, что, если на ней можно было сыграть? Но все же от слов Аля сразу стало как-то спокойнее. — Тебе нужно поесть, — мягко произнес Вольф, укладывая руку Алю на плечо. Теперь он касался ворота, и так хотелось… скользнуть в него пальцами, но Вольф держался. Даже отвлек себя на мысли о Рэндоме: в очереди за обедом они говорили о допросах, и Рэндом сказал, что Джейсу стоит прихватить к Блэйзу и его. «Я достаточно отвлеку его внимание от остальных,» — расплывчато сообщил он, и Вольф счел это неплохой идеей. Ему не нравилось, что он не может пойти с Джейсом. Но Вольф реально оценивал свои силы — он не очень подходил для расспроса Блэйза. Альбедо кивнул и даже обратил свой взор на еду, но стычка между Вольфом и Джулианом волновала его, конечно, больше. И, уже подтянув к себе тарелку, Альбедо запрокинул голову, чтобы видеть Вольфа и спросил прямо: — О чем говорил Джулиан? Чего я не знаю про тебя? Вольф подавился воздухом. В этом был весь Аль: жутко внимательный, вдумчивый и… внезапный. И глаза у него были голубые. Потрясающие глаза, способные вползти в самую душу. — Аль, — напряженно проговорил Вольф, — ну что же ты делаешь? Пламя внутри тут же взошло к горлу, клокоча и обжигая. Пытаясь выжечь страх, так чуждый Вольфу, но вот сейчас ему совершенно по-детски было страшно. Не так он собирался Алю все рассказать. И не потому, что какой-то там Джулиан заставил Аля задаваться вопросами. — Он не говорил, лишь предположил. В меру своей испорченности. Точнее без меры. И в этом бы не было никакой проблемы, будь то — неправда. Но Вольф снова встречался со своим чувством — честно и откровенно. — Ты знаешь обо мне все, — честно сказал он, — есть только одна вещь… Вольф замолчал, сердце его выбило несколько неровных ударов и замерло вместе с дыханием. Вольф позволил себе смотреть на Аля, впитывая его всего и даже фантазируя все то, что… так часто снилось ему теперь. Алю не нужно было читать мыслей, он мог бы прочитать все во взгляде Вольфа. Таком… открытом, очарованном, влюбленном. Альбедо улыбнулся, а потом робко поднял руку и положил ее Вольфу на предплечье. — Это умильно, каким идиотом вы меня считаете, при том, что я приближенный маршала, который делает своих пленников любовниками. Он сказал… — Альбедо чуть сконцентрировался, чтобы процитировать поточнее: — что я безупречный, а ты не рискуешь… Значит речь о том, что ты можешь мне предложить… Но боишься, что я откажу. Альбедо и вправду не успел подумать об этом, пока они были в коридоре, зато наедине с Вольфом, мысли раскручивались легко. Альбедо не особенно разбирался в чувствах, как и Джейс, потому та, единственная истина, которую Альбедо на этот счет усвоил от своего маршала, была просто и лаконична: «Самый очевидный вариант — правильный.» Намеки Джулиана родились в ответ на обсуждение его отношений с Джейсом, а Вольфу не на что было оскорбляться, разве только эти намеки раскрывали что-то в его представлении за гранью. А Альбедо было все-таки не пять лет, чтобы не мочь придумать, что лежит за гранью дружбы. Но говорить дальше он не спешил, все-таки мог и ошибиться — а еще хотел услышать продолжение от Вольфа. Сама же эта новая мысль о чувствах Вольфа не пугала, лишь приятно тревожила. От него Альбедо был готов принять в общем-то все. Вольф не то чтобы удивился, скорее просто залюбовался. Этим особенным выражением на лице Альбедо: словно в нем жило какое-то тайное знание. Но Вольф не чувствовал себя идиотом, лишь Альбедо потрясающе умным и классным. Вот только Вольф вовсе не отказа боялся. Если бы дело было в этом! Вольф боялся гораздо более страшных и рискованных вещей. Что Альбедо расстроится, что он напугает его, что это совершенно не то, что нужно Алю, что тот… потеряет доверие и откажет тогда даже в дружбе. А ведь жизнь с Альбедо в любом качестве была гораздо лучше, чем любая жизнь без него. Вольф, обычно прямой, местами бесцеремонный, не знал теперь, как все это объяснять. А Аль ждал ответа и смотрел, затягивая в глубину своих глаз. Вольф почти предложил ему прочитать в душе. Но все же… Он хотел сам. По… человечески, потому что любовь уже была магия, и другую не стоило к этому примешивать. Хотя опыт Хэл и Рэндома говорил об обратном, но… Вольф так не умел. Зато готовился вручить свое горящее сердце Алю. — Можешь пообещать мне кое-что? — начал он. — Я расскажу, а ты… если тебе не понравится то, что ты узнаешь, просто забудешь. Можно даже с использованием зелья забвения или заклинания Джейса. Я не хочу, чтобы что-то стояло между нами. Я не готов потерять тебя, Аль. Пожалуйста, обещай. Вольф сделался ужасно серьезным: его глаза горели из-под густых бровей, а живой огонь в его зрачках начал свой танец, зовя Альбедо за собой, тогда как радужка осталась ясна, и ее зелень теперь в отсветах пламени сделалась ярче. Альбедо кивнул, понимая, что в общем-то половину признания уже получил. — Почему ты думаешь, что потеряешь меня? — спросил он главное. — Неужели веришь, что я чего-то не смогу принять в тебе? Простить тебе? Но я могу и пообещать. Это же будет только нас касаться, — Альбедо улыбнулся, а потом смутился взгляда Вольфа и быстро опустил свой, но потом снова поднял лицо к Вольфу. Он хотел услышать то, в чем был уже почти уверен. Вольф чувствовал свое пламя, оно не жгло его, но бушевало сейчас так, что в глазах можно было увидеть искры, те самые искры стихийной магии, что Вольф отчаянно сдерживал. Ладони его сделались горячими, и стало вдруг стремно обжечь Альбедо. Вольф точно знал — до спокойствия ему далеко, и нечего призывать его. Вольф мог сдерживаться, и это было успехом в общем-то. А еще… была легенда о том, что пламя не может сжечь того, кого любит. Вольф точно знал, какие слова теперь сказать, но они вдруг показались… В них было так… мало. И как Альбедо мог понять нравятся ли они ему, подходят ли, если… И Вольф попросил снова, не касаясь Аля, хотя так хотелось перебирать его пальцы: — Тогда… Закрой глаза, — голос сел и получился чуть хриплый шепот, Вольф глядел на Альбедо даже не моргая. Альбедо послушно выполнил просьбу, а потом прошептал: — Надеюсь, я выгляжу не очень глупо… — он вовсе не был уверен, что ему удается сохранить лицо. — Не глупо, ты… Аль выглядел восхитительно и совершенно незабываемо — Вольф переживал ощущения много большие, чем когда катаешься на американских горках или прыгаешь со скалы на тарзанке. Вольф точно знал, кто из них нетепреливее и… так поразительно — то был Аль. Тот самый, который мог штудировать справочники и учебники часами. Вольф восхищался и этим тоже. Но сейчас он просто поцеловал. Стоило коснуться губ Аля, как голова закружилась, а пламень взвился столбом. Аль приоткрыл рот, и огонь затанцевал что-то зажигательное. Воздух и пожар вокруг них смешались, и теперь воздух дрожал алыми всполохами. Вольф все же потерял контроль, потому что целовать Аля, оказалось ни на что не похоже, и крышу сносило. Вольф чувствовал ветер в волосах, с трудом соображая, что это пальцы Аля. Но так его собственные руки получили разрешение — Вольф притянул Аля к себе за шею жадно, горячо. Они оба не замечали, но ворот рубашки Альбедо отчаянно и неумолимо тлел, хотя на его коже не осталось и следа ожога, даже воздух вокруг них был не горячий, а чистый и свежий, лишь полный всполохов и искр. Альбедо не умел целоваться, потому просто доверился Вольфу. Нельзя было сказать, что Аль ждал чего-то такого… То есть, конечно, с момента, как Вольф попросил закрыть глаза, да, но это все равно оказалось невероятным. А кроме того, было превосходным. Альбедо не думал и не ждал, но перешагнуть эту грань, что так пугала Вольфа, ему оказалось очень легко. Для него так и так Вольф был особенным. В нем сочеталось будто все, что Альбедо чувствовал к другим своим близким. И восхищение, и тепло, и желание помочь, и еще куча всего, что было очень сложно облечь в слова. Их поцелуй все длился, и Альбедо незаметно для себя, начал взлетать, невольно утягивая за собой не только Вольфа, что обнимал его, но и ряд ближайших предметов. Включая тарелку с супом, которая шлепнулась на поднос, стоило Вольфу отпустить губы Альбедо. Их самих Аль сумел удержать, даже скорее не сумел опустить сразу. — Ой, — только и сказал он, глядя сверху на брызги супа на подносе. Вольф отвлекся лишь на секунду — для вдоха и слов, которые теперь рвались на волю. Все стало так восхитительно — Вольф был на седьмом небе, он сначала услышал звук и только секундой позже понял, что они зависли в невесомости, и разглядел опадающие предметы. Альбедо опустил их осторожно, и Вольф улыбнулся широко, сияюще, коснулся его щеки, а вслед за тем снова губ. Он уже не сомневался, что Альбедо тоже понравилось. Вольф вообще никогда раньше не сомневался, он сходился с людьми легко, так же как легко мог склеить в общем-то кого угодно, но… еще никогда он не любил так своего друга. И никакого супа было не жалко, а Аль был потрясающе живым, искренним, и дивно красивым. — Забудь, у нас полно другой еды… Аль, я люблю тебя. Простишь? Вольф знал, что старше, что должен быть разумнее и вдумчивее, осторожнее, но с Альбедо так не получалось теперь. Альбедо моргнул, потом заметил опаленный воротник рубашки, снова посмотрел на Вольфа и уточнил: — За такое извиняются разве? Ну, то есть, если я скажу, да — это означает, что я принимаю твои чувства или что разрешаю, нам это забыть и проехать? А если нет, то тоже не совсем понятно… Я не очень хочу тебя прощать за это, потому, что это вроде как означает, что ты пообещаешь мне после исправиться и так не делать. А я хочу другого… Да, точно, — добавил Альбедо, на секунду обращаясь к своим чувствам и находя там восторг по поводу чувств Вольфа к нему. — Тогда не прощай меня, — легко согласился Вольф, — а я буду любить тебя дальше. Нет ничего, чего бы я хотел сильнее. Зато я последнее время очень продвинулся в воле. Я знаю, что люблю тебя уже некоторое время, Аль. Вольфу теперь было не только не страшно, но и совершенно не стыдно. Даже за рубашку он не ощущал вины. Только снова обнял Альбедо, и сердце горячо ударило ему в грудь. Аль был, как глоток свежего воздуха — такого живого. Вольф скользил губами по его шее почти невесомо, так сладко. Он и правда мог больше не очень спешить, даже думать — думать об Але и о том, что пугать его все еще не стоит. Как и о том, что работа на сегодня не закончена, и Алю нужно подкрепить силы. Вольф не хотел отпускать и позволил себе поцеловать Аля глубже — в изгиб шеи. Еще минуточка ведь ничего не решала. Альбедо вздрогнул от прикосновения, но не отстранился, наоборот, прижался ближе. Он плохо понимал, что стоит говорить или делать дальше, но в руках Вольфа было уютно и хорошо. Аль отлично понимал разницу между разными «люблю», просто раньше ему не приходило в голову оценивать, что когда он любит Джейса или Хелен, это вот совсем не так, как он любит Вольфа. Теперь разница казалась очевидной: Альбедо определенно не стал бы целоваться ни с кем кроме Вольфа. И странно было только то, что раньше это было непонятно ему. — Некоторое время… — повторил Альбедо задумчиво. — Долго? — спросил он внезапно требовательно. Вольфу всегда нравились такие интонации Аля. Тот и не знал, насколько ему идет быть принцем, требовать и ждать, даже… повелевать? Как поразительно это сочетается с его чистотой, отзывчивостью, трогательностью. — Не очень, — честно ответил Вольф. — Хотя мне так не казалось. С момента битвы. Я понял, когда пришел к тебе в лазарет. Понял, что… Нет, я и раньше знал, что ты… особенный для меня, но тогда осмыслил больше. Ты и не представляешь, как трудно было молчать, Аль! Тогда, увидев тебя на больничной койке, я даже вспомнил слово страх. И я знал, что скажу. Просто, не знал, как буду жить, если потеряю тебя. Вольф говорил, не переставая гладить Альбедо по спине и целовать его в плечо мелкими почти невинными поцелуями. Вот только то, что Вольф чувствовал — вовсе не было невинно. Альбедо кивнул, его и правда утешило, что времени они потеряли не так уж много. — Я бы тоже, наверное, боялся признаться… — задумчиво произнес он, странно понимая, что пойми он раньше признания Вольфа — рассказал бы Джейсу. Следом Альбедо представил себе реакцию того, фыркнул и спросил: — Как думаешь, что скажет нам Джейс? — Джейс меня видел, там у твоей постели. И тоже понял. Так что… скорее всего, он нас поздравит, особенно меня — с тем, что я все-таки решился. Вольф вдруг понял: это повлечет за собой и другое признание. Ведь признался он во многом из-за Джулиана. Тот хотел, как хуже, но вышло… В общем-то классно. Или… Хотел ли Джулиан как хуже? Этот вопрос оказался весьма занятным и требовал обдумывания, но… нельзя было тратить на него время с Алем. — А Бенедикт скажет тебе, что игры с огнем опасны. Но… мы уже поняли — для тебя это вранье. Мой огонь не поранит тебя, — Вольф сдул челку и поцеловал Альбедо в висок, но не удержавшись снова поймал губы — последний раз до того, как начать настаивать на обеде. Алю требовалось много-много сил — что-то подсказывало Вольфу: вторая часть допросов окажется не легче первой. И не ясно: будет ли за ужином обсуждение, или Джейс захочет прежде обдумать все в одиночестве? Хотя… на обдумывание Джейс обычно много времени не тратил — успевал постичь непостижимое и по пути из своей спальни в столовую. Хотя теперь ему стал бы мешать Джулиан… Альбедо тихонько засмеялся, когда Вольф отпустил его. — Профессор Келмет так не скажет, — заявил он уверенно. — Ты видишь его слишком скучным и правильным, а он не такой. Просто очень скрупулёзный, а так… Иногда он ведет себя почти, как Рэндом. Альбедо улыбался и очень не хотел отпускать Вольфа, но все же стоило и правда пообедать. Он выбрался и из объятий, и из кресла, и указал на него Вольфу, чтобы потом забраться к нему на колени. Вольф не чаял своего счастья и теперь дышал Алю в затылок, уговаривая: — Поешь, тебе нужны силы. И тоже бы не помешало зелье… Самому есть совершенно не хотелось: он был сыт своим счастьем и проживал Аля на своих коленях, полный этими чувствами до донышка. Его огонь горел споро и ярко, но слушался. Вольф знал, у них будет «после» и… конечно, ждал. Не мучительно теперь, скорее… волшебно. И эта магия была красивее и бесценнее любой другой.