Война для мира

Джейс придвинул себе стул, устраиваясь напротив разморенного Джулиана, сперва наливая ему попить и только потом начиная есть. Джулиан мог, конечно пошевелиться, но не хотел, лишь рассматривал Джейса из-под ресниц, даже не пытался прийти в себя. Он давно уже был не в себе, но… ему поразительно нравилось. По крайней мере, теперь, когда не приходилось ждать возвращения Джейса. Думать о том, что… стоит Джейсу выйти за порог, как жизнь остановится. А когда Джейс придет, невозможно будет и просто нормально поговорить. Потому, что Джейс не верит и не поверит. Джулиан и тогда не мог даже рассердиться в полную силу — знал, что ему повезло. Но так хотелось выйти… на волю? Какая к черту воля?! — Джулиан понятия не имел, как она выглядит. Ему с самого начала было некуда идти. Он не хотел спасти Блэйза, как никто не стал бы спасать Джулиана. И он так быстро расхотел, чтобы его спасали. Захотел остаться с Джейсом? Теперь это было совершенно очевидно. Джейс взял Джулиана с собой, и все изменилось. Мир изменился. Джулиан больше не чувствовал всепоглощающей тоски и не вспоминал ежечасно… Каждый кусочек жизни открывался ему по-новому. Маленьким, Джулиан жил в своей комнате и в саду у дома. Блэйз уходил, когда хотел и приходил, когда вздумается, делал только то, что считал нужным. Джейс же менял эти правила, менял саму реальность. Джулиан перекатился в кресле и нашел свой бокал. Отпил и вдруг ощутил такую жажду, что опрокинул бокал в себя со всей жадностью. Блэйз бы осудил такое, но… Теперь его не было, и вода стекала из угла рта тонкой струйкой по подбородку, капала на грудь, приятно холодя, а Джулиан заговорил: — Выпей зелье. Ты ведь человек, хоть и безупречный. И ты устаешь. Я рад, что могу придать тебе сил, но… Джулиан чуть усмехнулся: еще никогда придавать кому-то силы не бывало так… охренительно приятно и бесстыдно. — Но все же и зелье не помешает. Ты ведь делаешь гораздо больше работы, чем я или Альбедо. Так почему… отказываешься? Джулиан понятия не имел, что делает, но на самом деле уже заботился. Джейс усмехнулся, разглядывать сейчас Джулиана тоже было удовольствием. — Я выпью, когда придет время. Зелье действует не очень долго, а пока я вполне себе… хорош. Я, может, и делаю больше, но я все же и старше. Даже мудрее. И уж точно циничнее и гораздо меньше включаюсь… в их слова. Будь я безупречным, никогда бы не потащил на допросы к Вершителям двух пацанов. Но, что поделать, если лучше вас никто не поможет? — Джейс снова усмехнулся. — Иногда даже страшно представить насколько я похож на твоего брата. Впрочем, будь это иначе, смог бы я ему противостоять? Джейс не стал вздыхать, эта мысль о себе не слишком его ранила. Он знал, что защищает, ради чего остается таким отстраненным и циничным. Ради чего стал таким. Вершителям бесполезно было противопоставлять жар своего сердца и благородные порывы, и Джейс использовал не гнев, но презрение, не ненависть, но отвращение, не горячее сердце, но холодный рассудок. — Поешь тоже, — напомнил Джейс. — Осталось немногое, зато самое сложное. И я заранее готов извиниться за последнее представление. Джейс уже точно решил, что все же пойдет к Блэйзу сегодня и как проведет допрос. Он не планировал узнать многое, зато вот ударить в самое сердце — да. И для того нужно было показать Блэйзу Джулиана. Того Джулиана, что теперь верит Джейсу. Джулиан сперва усмехнулся шире: — Ты совсем не похож на Блэйза. Скорее уж ты полная его противоположность — все делаешь не так, как он. Вот… даже извиняешься. Усмешка сползла с лица — фантазия уже работала в полную силу, и Джулиан решил сразу же выдать самую жуткую: — Ты… этого момента ждешь? И… трахнешь меня на глазах Блэйза? Джулиан вдруг испугался по-настоящему. Он не мог найти ни одной причины возразить даже такому плану. Такое положение дел, казалось, скорее довольно простым и очевидным, естественным. Джулиан даже знал, как должен вести себя с Джейсом, что демонстрировать, чтобы пусть не достать Блэйза, но задеть его. А задеть хотелось — тогда в этом могло бы найтись немало извращенного удовольствия. Джулиан не верил, что Джейс станет делать ему больно — значит… демонстрировать будет легко. Было бы легко, если бы только внутри все не сжималось отчаянно, стоило представить себе взгляд Блэйза. — Только… — Джулиан выдохнул, — тогда ты должен будешь завязать мне глаза. Джулиан не сомневался: если он будет видеть Блэйза, то не сможет не смотреть, а значит не сумеет и кончить. Тогда план провалится. Джулиан больше не смотрел на Джейса, только в окно, а пальцы сжимали тонкое стекло до хруста. Джулиан ошарашенно уставился на раздавленный бокал и окровавленную ладонь, удивительно не ощущая боли — снова леденяя. Джейс вздохнул тяжело. — Что только у тебя в голове? Впрочем, я же знаю что. Нет, Джулиан, ничего такого на глазах Блэйза или чьих-то еще я делать не собираюсь. У меня довольно собственнические чувства к тебе, а значит никто и помыслить не должен о том, что с тобой можно вот так обращаться. Джейс говорил ровно, но гнев ощущал внутри в полную силу, не на Джулиана, конечно, но на Блэйза за эти идеи в голове Джулиана. У Джейса мелькнула даже мысль не делать этого — не дать Блейзу увидеть Джулиана в конце допроса, может и вовсе не брать мальчишку с собой. Но… черт возьми, это было нужно, это бы ранило Блэйза, вывело его из себя и позволило узнать больше. Джейс неторопливо снял очки, потом прикрыл глаза и велел: — Подойди. Ты ужасный разрушитель. Ладно вещи, но сам-то себя ты за что? Джулиан слушал голос Джейса, который словно меч разрывал больные фантазии, уничтожал их, оставляя только клочки, яркие, но уже такие беспомощные, чуть дрожащие на кромке сознания. В то время как Джейс заполнял его все. — Это не специально, — ответил Джулиан серьезно, — я… даже не заметил. А тебе выходит не за что извиняться. И… будь ты похож на Блэйза, то непременно сделал бы именно так, как я предположил, а может быть придумал бы и что-то пожестче. Обязательно придумал. Так что… не сравнивай себя с ним. Даже если что-то кажется тебе похожим, внутри это совсем не так. Джулиан соскользнул с кресла и правда подошел к Джейсу. Голос его зазвенел: — Теперь ты сердишься? Джулиан бросил взгляд за окно, ожидая увидеть, как солнце скрылось за тучи, и заранее грустя об этом. Джейс был прав — лучше всего Джулиан умел портить, но… портить настроение Джейса в его планы точно не входило. Однако солнце не исчезло, лишь свет его стал чуть тише, словно на солнечное чело легла легкая тень. И Джулиан вдруг чуть улыбнулся, словно заранее зная ответ. Джейс снова надел очки и, поймав руку Джулиана, принялся рассматривать ее. Порезы были неглубокими, и стекла в них Джейс не увидел, он поднял взгляд на Джулиана. — Знаешь, что меня поражает? Даже не то, что Блэйз твой брат, а мог трахнуть тебя, не столь важно при свидетелях или нет, а то, что его гораздо больше интересовал в этом месте ритуал, чем ты… твое тело, твои реакции… Не могу поверить, что даже такие простые эмоции им не владеют. Большинство просто сходили бы с ума от возможности обладать тобой. Так что забудь об этом, если хочешь, можешь даже не ходить со мной к нему. Подождешь здесь или в спальне. Джейс внимательно следил за лицом Джулиана, говоря последнюю фразу, было любопытно: победит его желание не оставаться одному в четырех стенах или все же страх? И в случае первого, Джейс все же планировал устроить свое представление, тем паче, оно было вовсе не столь жутким, как Джулиан думал, и очень коротким. Улыбка Джулиана сдвинулась на сторону, зато стала шире. Он не думал больше о Блэйзе, зато о Джейсе очень-то. И одновременно смущался слов Джейса, и в тоже время… ему нравилось слушать. Слышать, что… — А ты? Ты тоже немного сходишь с ума, когда видишь меня под собой? — Джулиан хотел этого ответа, потому что… Эти слова вдруг начинали обладать магической силой. Он и правда мог так нравится? Джейс рассмеялся, а потом довольно безумно провел языком по ладони Джулиана, слизывая кровь, и дополнительно убеждаясь в отсутствии стекла. — Сойдет за ответ, — утвердил он. — А теперь, иди, — Джейс кивнул на дверь в уборную, — промой раны и найди там бинты. — Минуту… Джулиан не просил, он требовал и не ждал отказа, пока прокручивал внутри ощущение от жеста. В ответ он облизал губы, медленно и нарочито, ища взгляда Джейса, а поймав, улыбнулся и на секунду показал язык. То, что происходило между ними, оказалось для Джулиана полным волшебства, и… силы прибывали. Джулиан был почти в восторге, и точно не боялся. Может, потому, что Блэйза не было рядом, но… Об этом можно было подумать и потом. Даже поставить свой собственный эксперимент. Как это будет смотреть на Блэйза, зная, что он не видит, зная, что Джейс… выходит, не даст в обиду? Эту мысль — совсем уж странную — Джулиан повторил себе несколько раз. Он не то чтобы мог поверить, но так… хотел, хотя бы попробовать. И в этот момент он почувствовал что-то поразительно похожее на бесстрашие. А еще немного азарт. — Блэйза вряд ли достаточно заводит просто секс, — выдал Джулиан. — Для него это всегда ритуал, даже если не по получению силы. И я пойду с тобой, ты обещал. А если ты не собираешься делать, как я предположил, то все остальное — не страшно. Тем более, что никто не сможет оценить реальное состояние Блэйза так, как я. И трактовать его слова тоже. Только ведь нужно, чтобы Блэйз заговорил, а он мастер игры в молчанку. Я буду полезен. На самом деле, Джулиан себя рекламировал, ему нравилось нравиться Джейсу. И хотелось нравиться ему не только физически. И вроде бы нечему там было еще нравиться, но… Джулиан собирался воспользоваться возможностью хоть немного проявить, что он не идиот. Зажав ладонь салфеткой, чтобы не капать на пол и оставляя Джейса подумать над тем, что он сказал, Джулиан сообщил: — Я сейчас. И не задумываясь послушался Джейса. Джулиан отошел, но дверь оставил открытой, и Джейс продолжил смотреть на него и думал признаться вовсе не о его весьма дельных словах и пользе, а о том, как Джулиан дразнился. Когда он становился таким: немного капризным, но довольным, легким — он нравился Джейсу совсем иначе, чем в другое время. Джулиан большей частью все равно нервничал, пугался или провоцировал, и видеть его… обычным в общем-то парнем, лишенным надлома и драмы было просто приятно. И было очевидно: в камере рядом с Блэйзом — это исчезнет. Джулиан промыл руку холодной водой, со всем удовольствием умылся ею же и, выходя из ванной, прихватил бинт. Хотя бинтовать было не так уж нужно. Такие раны кровоточили сильно, но и затягивались довольно быстро. А уж если помазать заживляющим, то исчезли бы за пару часов. Джейс, не устояв перед заигрывающим взглядом Джулиана, развернул кресло так, чтобы Джулиан пристроился на его подлокотнике, и только потом стал бинтовать руку. Джулиан положил здоровую ладонь на плечо Джейса, так почти обнимая его, но не переча лечению. Ему нравилось чувствовать Джейса и так, нравился его внимательный взгляд, очки, поразительно не сползающие на кончик носа, золотистые волосы, как нравилось понимать, что он… Заботится, что ли? Джейс действовал быстро и ловко, но все же… Джулиану это казалось почти нежностью. Что-то такое… лишнее и глупое? Но Джулиан на самом деле не чувствовал так и хотел длить. Он расслабился и внезапно почувствовал голод, а запахи еды пробирались в ноздри, и Джулиан выбирал, останавливаясь на пирожном, белоснежном и явно сливочном. — Можно я буду только десерт? — уточнил он у Джейса. — Ты можешь не задавать таких странных вопросов, Джул, — Джейс уже отпустил его руку. — Тебе можно есть то, что ты выбираешь, и пить тоже. Договорив, Джейс изловчился и придвинул поднос к ним ближе. — Но если ты планируешь остаться тут, то должен поухаживать за мной и подать мне мою тарелку. — Хорошо, — Джулиан склонился, подавая Джейсу и его обед, и приборы. Так странно, Блэйзу он тоже иногда подавал еду. Но… ситуации были совершенно не похожи. От того сейчас Джулиан не чувствовал ни подвоха, ни себя униженным, ни даже просто прислуживающим Джейсу. Скорее… разделяющим с ним обед и кресло и даже что-то большее. — Только надо забинтовать и вторую, — заметил Джулиан. — Для симметрии и красоты образа… Он вручил Джейсу вторую ладонь. — И какой же образ ты создаешь с забинтованными руками? Садиста маршала, который изрезал тебе и ступни и ладони? — усмехнулся Джейс, чуть сжимая предложенную ему руку. — Они никогда такого не подумают о тебе, скорее уж, что я ужасная проблема, — Джулиан фыркнул — его, пожалуй, ужасно будоражило, думать о себе, как о проблеме Джейса. Желанной им проблеме… — Наоборот, когда рука одна, то очевидно, что с ней что-то не так, а если обе, то… это уже эффектно и брутально, ясно, что я сам так захотел и решил, и… Джейс не подавился, но посмотрел с таким непередаваемым выражением, что Джулиану оставалось только вопросить: — Что?! — с большим непониманием. — Поражен твоей логикой, — отозвался Джейс. — Но нет, потом придется в два раза дольше разворачивать тебя. Ешь свой десерт, я уже потратил на обед гораздо больше запланированного, даже с учетом уже учтенного времени на развлечения до. Джейс не сердился, просто и правда хотел чуть поспешить, и, обозначая это Джулиану, погладил его по бедру. Джейсу нравилось, как Джулиан забывается, расслабляется с ним, но все же работа никуда от этого не исчезала. Чувствуя ладонь Джейса, Джулиан не стал спорить, только кивнул и отказался от вилки, откусывая прямо от пирожного. Управившись с ним за минуту, он снова облизал губы, потом взял салфетку, но передумал — поднялся: — Я вымою руки, умоюсь, приведу… себя в надлежащий для работы вид и готово. Три минуты. Джейс удивленно выгнул брови: — Какое неожиданное рвение и при том собранность. Я впечатлен, даже задержу тебя на секунду… Он поманил Джулиана к себе, и когда тот склонился к нему, поймал его за затылок, притягивая для поцелуя. Действительно короткого, но жадного и властного. Голова у Джулиана уже привычно закружилась, а колени ослабли, ноги вмиг стали ватными, а руки оставались все еще сладкими и липкими, что лишало маневренности и права трогать Джейса в ответ. Он впустил в себя язык Джейса, не споря и с этим напором. Джейс теперь не был ласков, скорее шквален и страстен, и Джулиан открывался его охуительному властному порыву, словно зависая в воздухе в центре вихря. От этих непередаваемых ощущений у Джулиана случился очередной прилив сил. Это позволило не растечься, а все же выйти в ванну, как он до того анонсировал. Тело звенело в предвкушении, но не болезненном и тяжелом, а каком-то очень ярком, искрящемся, зато разум остался ясен и чист. Джулиан готовился быть внимательным и четким, слушать, понимать и делиться этим с Джейсом. Он не хотел быть обузой. Ему мало было быть украшением, он хотел, чтобы Джейс увидел в нем не только любовника, но… Джулиан не знал, кого, но кого-то, с кем ему будет интересно не только в постели, определенно.