Война для мира

Джейс был уверен, что их уже ждут, и потому сразу повел Джулиана в зал для совета. Когда они вошли, Дагон беседовал с леди Мириам и Рэндомом, пока остальные прохлаждались, а Хелен и вовсе отсутствовала. — Леди Мириам, — поздоровался Джейс. — Знакомьтесь, это Джулиан. Леди Мириам со значением кивнула, а потом сказала: — Мы решили, Джейс, использовать твой способ и перевести еще нескольких ребят из камер. Джулиан чуть склонил голову, здороваясь с леди и директором одновременно, и сказал: — И все же вы… удивительные — безупречные. Так добры и умны. Ваше решение сразит пленников на повал. Стоило им с Джейсом появиться, как Вольф с Альбедо приблизились. Альбедо моргнул и, не проронив ни слова, уставился на Джулиана, вопросительно приподнимая бровь. Джулиан моргнул в ответ и тоже приподнял бровь, не понимая. А Альбедо все смотрел, и Джулиан не выдержал: — Со мной что-то не так? Пятно на рукаве? Или что-то посерьезнее? Джулиан проследил взгляд Альбедо и тоже уставился на свои манжеты. Те были высоки и чисты. А потом раздалось громкое Вольфово: — Кхм… И Джулиан, наконец, понял. Джейс снял браслеты и… не вернул их обратно. Забыл или? Сердце забилось с неожиданной радостью, ведь… это все значило, что Джейс… верил, доверял по-настоящему. Но стоило объясниться, пока Вольф не начал дышать огнем: Джулиан был уверен причина того, как невыносимо сделалось жарко в дыхании неуемного капитана огневых. — Джейс немного знакомил меня с моей магией, — выдохнул Джулиан твердо, а потом протянул к Джейсу руки. — Теперь браслеты пора вернуть. Джулиан не собирался возражать, лишь ускорить и поскорее завершить эту… немного унизительную процедуру. Джейс был удивлен немногим меньше Джулиана, а с учетом того, что это была вторая оплошность за сегодня, начал уже и сердиться на себя. Впрочем, реакции Джулиана, как и реакции Рэндома, обращали эти промахи прекрасными экспериментами. — Я забыл их, — отозвался он. — Как и Рэндома в камере. И уже ничего не случилось, так что вернем их после совета. — А умны не мы, а Рэндом, — добавил Дагон, так поддерживая решение Джейса. — С другой стороны, он вполне может считаться изначальным, — Дагон чуть усмехнулся. — Ну что же, обменяемся идеями. Рэндом уже поведал нам о личных пленниках Блэйза, так что, Джейс, какие соображения? Дагон теперь сел за стол, и Джейс устроился рядом с ним, справа. — Обыскать дом их матери для начала. Туда отправится отряд Вольфа и Альбедо. Кроме того, Джулиан припомнил, что у него была бабушка… Это подходящее слово? Или лучше старая карга? Дагон невесело усмехнулся и покачал головой: — У тебя бы язык не повернулся использовать оба этих слова, если бы тебе довелось ее увидеть. Гетла большую часть своей жизни казалась твоей ровесницей, хотя, когда я познакомился с ней, ей уже было за сорок. Тогда она привела к нам учиться Изабеллу. Дагон вздохнул. — Моя забывчивость и рассеянность много непростительней твоей, Джейс. Ведь именно с ее прихода все и началось. Дагон сделал паузу, не многозначительную, скорее… горькую какую-то. Рэндом, сев рядом с леди Мариам, которая заняла место по левую сторону от Дагона, заполнил ее: — Поразительная какая особенность. То ли это генетическое, то ли… Только я заметил, как сильно Блэйз изменился за время в камере? Он выглядел усталым, изможденным, но не только. Он словно… постарел. Я помню его другим, в общем-то… Впервые увидев Блэйза, я подумал, что он лишь чуть старше меня. Приблизительно, как… ну, Вольф например? И я не о том, что… Джейс тоже выглядит очень юным. И это естественно при его внешности: светлые волосы, белая кожа, большие глаза… В общем, вы поняли, что я вам рассказываю? Но все же видно, что Джейс старше Вольфа. Блэйз, пожалуй, казался мне даже младше. А он смуглый и темноволосый… Вы понимаете, куда я клоню? — Рэндом решил оставить лекцию о внешности. — Ты прав, — Джулиан никогда раньше о том не задумывался, но… Блэйз почти не изменился со своих двадцати. — Он все тот же, что был, когда мы только уезжали в Академию. Но я видел его другим. Сейчас мне кажется, что это зависило от его… не настроений, но как раз… Усталости? После боя, например, Блэйз всегда казался старше, чем обычно… Джулиан с интересом обнаруживал эти свои наблюдения. Для него Блэйз всегда был Блэйзом, и… сам он был достаточно юн, чтобы не задаваться вопросом, от чего брат выглядит молодо. Но… теперь Джулиан видел: все это как-то слишком. Вольф и правда казался старше и мужественнее, хотя был довольно значительно младше. — Мне тоже говорят, что я выгляжу младше, — заметил он. А… Альбедо кажется и еще… юнее. — Верно, но это как раз и не мудрено. С внешними данными Аля он долго будет казаться мальчиком, но… Блэйз-то совсем другой породы. Поразительно, кстати, как сильно вы не похожи. — Ничего удивительного: Блэйз просто похож на мать, а я… на какого-то другого родственника, — Джулиан усмехнулся — понятия «отец» в его жизни никогда не существовало. — Блэйз предпочитал считать, что мы с ним оба произошли от святого духа, но… Я уже слишком стар, чтобы верить в подобные бредни. Джулиан никогда не рискнул бы так раскованно высказываться на советах, которые собирал Блэйз. Пусть там он считался почти что самым главным. Вот только… считаться — не значило быть. Сейчас же Джулиан поразительно не чувствовал себя отделенным от всех и не стеснялся говорить. Может быть, виной тому было, что… Джейс позволил ему теперь быть без браслетов, и даже Вольф не возразил, может то, что говорил он с Рэндомом, а может то, что Альбедо слушал их очень внимательно, пусть и не смотрел, а чертил что-то на тетрадном листе. Бенедикт вдруг фыркнул: — Дело не в родственнике, а в типе магии. Мы могли бы выдавать Джейса и Альбедо за братьев, хотя это не так. Не абсолют, но обычно так и бывает. И то, что Блейз похож на мать, значит, что магия у них одна. — Да, и у Гетлы была та же, — Дагон снова заговорил. Тогда он мало придавал значения, что внешнему виду Гетлы, что самому ее появлению: она казалась сильной ведьмой, а ее красота будто подтверждала это. И было в общем-то естественно, что она осталась в Академии вместе с дочерью. Как естественным казалось и ее сближение с Рудольфом. — Рудольф всегда болел идеей обмена. Ему казалось несправедливым даже то, как чистые маги стихий могут восполнять свои силы, тогда как ему необходимы какие-то условия. И рядом с Гетлой он сумел найти путь, как казалось верный и интересный. Они открыли факультет обмена вместе. Я довольно долго думал, что сила их множится от взаимного чувства. И поразительно, как я был далек от сути. И как близок. Может ли обмен быть полнее, чем в физической близости? Дагон вздохнул снова, он все больше погружался в воспоминания, и сейчас лишь выбирал, как лучше все это рассказать. — Поразительной особенностью Рудольфа было то, что он не хотел ни власти, ни вечной жизни, ни даже самой по себе силы. Он был самым страшным из фанатиков — жаждал абсолютной справедливости. Такие твердые убеждения — хрупки. Считая себя безупречным, он и перешел черту. Но тогда я об этом не думал. Признаться, я даже не вникал в то, чем именно они занимаются. Рудольф был моим другом, и я не сомневался в нем. — Рудольф встречался с моей… с Гетлой? — нашелся Джулиан. — Она вместе с ним основала… факультет?! — глаза Джулиана расширились. — Это просто… невозможно! Но вы не шутите, да, — Джулиан чуть поморщился. — И моя бабка сбила его с пути. Что не удивительно… Джулиан вдруг понял, что воспоминания, которых он не ждал, проявляются от одного этого разговора. Мелкие, разрозненные, их осколки оказались… Холодными и колючими. Красная помада совсем еще молодой, но очень строгой женщины, ее въедливый взгляд, ее… замечания? И ее дом, что был темен, а воздух в нем странно стоял и не шевелился, будто в испуге. — Даже ее дом был… страшным, — сообщил Джулиан во всеуслышание. — А мать и Гетла были ужасно похожи. И… раз вы учили мою мать, то вы знаете, в чем была ее магия. Но все думали, что в управлении волей, да? — Джулиан чуть смутился. — Выходит вы знаете о моей родне гораздо больше… меня. Дагон взглянул на Джулиана, улыбаясь грустно и ласково. — Я бы не сказал так, Джулиан. Я просто общался с ними больше тебя, но Гетла и Изабелла погибли довольно скоро после твоего рождения. Что весьма странно, если учитывать… эту аномальную молодость, которая все же приближала их к вечной жизни. — Они не продолжались, — вставил Джейс свою недавнюю мысль, — они крали продолжение у других. Обмен: жизнь на жизнь. Джейс слушал, и вопрос который занимал его больше всех прочих был в сути магии Блэйза и его родни. Магия определяла не столько внешность, сколько некоторые особенности характера, и сложно было представить, что же делало их настолько… обаятельными и жестокими одновременно. Лишенными чувств. И предположение Джулиана о магии его матери… Это был верный ответ? Именно этой способности по итогу учили на факультета обмена, но… — Подчинение — это форма, как боевые заклинания, — продолжил Джейс. — Противоположность чувств — разум, верно? — Джейс посмотрел на леди Мириам. Та не спешила кивнуть, зато пояснила: — Магия эмоций это… скорее побочная способность некоторых магов, Джейс. Когда своих чувств очень много ими легко заразить другого. Поэтому, покуда Рэндом был очень сердитым мальчиком, он с успехом имитировал то, чему учили Вершителей. Но и большинство Вершителей — имитаторы. Они могут все, используя чужие силы, чужие чувства. А значит дело все еще не в разуме, а собственно в чувстве. Скажем, если я разозлю тебя, обычным способом, не магическим, то смогу получить от этого отдельное удовольствие, а значит и силу. Хотя с тобой это сложно, ты мастерски закрываешься в такие моменты. Джейс не удержался, выгнул брови: — Это хорошо или плохо? Мириам улыбнулась ему: — Для маршала — бесценно, а для Джейса Скайлэна… мы любим тебя и таким. Этот обмен чуть разрядил обстановку, что сгущалась между Дагоном и Джулианом. Оба они погружались в воспоминания, и в памяти их было не только много важного, но много и страшного.