Война для мира

Дагон все внимательнее рассматривал Джулиана. Мальчик явно вспоминал, и дело было не в магии. Просто образы Дагона цепляли что-то в Джулиане. И то был верный путь. Стоило рассказать больше. Дагон не стал подбирать факты, казалось, стоит лишь рассказать Джулиану больше о Гетле, как… Это поможет. — Когда Гетла входила в комнату, все замирали. Даже не все, а всё. Она была безмерно эффектна и красива в том, как держалась или говорила, словно в каждом ее слове жила магия. Магия… не вейлы, но кого-то чуть более… жуткого, как я сейчас понимаю. От нее веяло силой и уверенностью. Только вот казалось, даже свечи горят тише. Гетла приносила с собой полумрак. А когда она смеялась чуть дрожал воздух. Дагон еще помнил тот момент, когда Рудольф рядом с ней расцветал — точно на глазах становился сильнее. Он смотрел на нее с обожанием и всей любовью, в том Дагон не сомневался и сейчас, а потом… В нем словно что-то гнулось, гнулось, чтобы однажды… сломаться? — После того, как Гетла ушла, не было ни скандалов, ни прояснений — как оказалось, Рудольф не мог ее остановить. Только сейчас Дагон понял: она ушла, когда получила все, что хотела. — Рудольф не мог дать ей больше, вот и все. Пока Гетла была для Рудольфа целым миром — он для нее оказался всего лишь функцией. Через год она и дочь забрала, Изабелла так и не закончила Академию. А Рудольф все темнел… И это не образное выражение, — Дагон вздохнул. — Гетла всегда была уместна, умела поддержать любой разговор, но все же… Джулиан говорит о том, что в ее доме было темно и страшно, но… Дагон помнил другое. Залы дома Гетлы были богаты и обустроены с шиком. Это был не дом даже, скорее поместье или усадьба. И что-то тут не складывалось. — Я помню дом Гетлы не таким, как ты описал. Она не раз принимала нас с Рудольфом у себя. Джулиан теперь даже приоткрыл рот: он плохо мог сосредоточиться на обсуждении магии, но то, что описывал Дагон, его поражало, и сердце больно било под ребра. Так же как… пока Дагон говорил, Джулиан видел так отчетливо… только он отчаянно запутывался — не мог понять: видит он бабку или все же мать. Мать он помнил лучше, хотя… словно и не помнил тоже. Голова снова кружилась, а тошнота поднималась, разливая по телу странную слабость, и Джулиан чуть растекался по столу. — Мне кажется, что вам стоит посетить не дом Изабэллы. Вам нужно попасть в особняк Гетлы и взять туда Джулиана. Вдруг именно это станет ключиком к его памяти, тем более, что… — Джулиан, тебе нехорошо? — уточнила леди Мириам. — Нет, все… все в порядке, просто… — Голова идет кругом? — Да, а… откуда вы знаете? — Джулиан постарался сесть поровнее. — Мне кажется, часть воспоминаний Джулиана не исчезла со временем — их стерли, — закончила леди Мириам. — И это… — Очень странно, — резюмировал Вольф. — Родня Джулиана зачем-то подправила ему память да так, что в ней… почти ничего и не осталось? Но… зачем? — Возможно… Они опасались за его рассудок? Или хотели, чтобы он не узнал своей силы? — предложил Рэндом. — Тогда… может быть, не стоит Джулиану туда идти? — тихо добавил Альбедо. — Мы можем стереть это еще раз, — добавил Бен логично, — если это вызовет сильный всплеск или что-то в этом роде. Джулиан вдруг поднялся. — Хватит, — выдохнул он резко. — Я все еще здесь, и… это вроде бы моя… память. Я не вещь, чтобы за меня решить, что мне помнить, а что нет. Я выполню любой приказ… Джейса. Но воспоминаниями своими я бы хотел распоряжаться сам. Стоять оказалось уж совсем тяжело. Губы то ли Изабеллы, то ли Гетлы алели в сознании и что-то шептали, пока Джулиан покрывался потом и холодел. А потом чуть пошатнулся и сел обратно. Лицо его совершенно побелело. Он словно продирался через пелену тумана, и туман этот вдруг заслонил от него Джейса. Зато Блэйз из-за спины дышал в ухо, а мать смотрела сверху вниз и чего-то ждала, пока Джулиан не мог пошевелиться. Никто не попытался осадить Джулиана, и, когда ему стало хуже, все обеспокоенно уставились на него, а Джейс просто коснулся его руки, чтобы передать силу, странно чувствуя… Такого не случалось никогда раньше, Джейс не соприкасался с чужой магией, делясь своей, но сейчас он определенно чувствовал именно ее. И это не было магией воды. Джейс не отнимал руки и не отводил взгляда. Прикосновение Джейса обожгло, и замерзающий Джулиан вдруг почувствовал себя живым. Он не мог даже головы повернуть, но фантазировал образ Джейса, накладывая его поверх тумана и тех ярких клочков… не картинок, скорее чувств. Главным из них… был страх. За ним беспомощность и жуткое, неимоверное одиночество. Когда даже боли уже обрадуешься, лишь бы чей-то взгляд разорвал темноту, а чей-то голос — тишину. С ними — страшно, трудно, но без них — нестерпимо? Вот Изабелла наряжает его во что-то жаркое и неудобное, такое… Она улыбается, а ее рука крепко-крепко сжимает ладонь, через секунду ее взгляд почти бьет и, кажется, что-то сжимает горло. Джулиан задыхается и плохо понимает, как это совместить. Когда Блэйз уже видится ему удивительным потрясающим героем. Тем, кто однажды вернувшись, стал богом и все изменил. Он тогда принес Джулиану ведро мороженного, и его вкус сейчас кажется очень реальным. Джулиан не горевал, когда мать не пришла, скорее со страхом ждал ее возвращения и ел мороженное, а потом Блэйз сел рядом и… Джулиан не хотел знать! Он сосредоточился на чувстве Джейса. На самом Джейсе рядом. И с усилием, с хрустом повернул голову, приоткрывая чуть синеватые губы. Джулиан в своем жутком одиночестве был отделен от всех кроме Блэйза, матери и бабки стеной. Стена эта становилась все реальней — Джулиан ее видел, и со всем отчаянием ударил. Но попал Джейсу в грудь и… на каком-то автомате прикрылся, ожидая ответного удара, но Джейс вдруг прижал его к себе, позволяя Джулиану спрятать лицо на его плече. И сделать вдох. Джулиан дышал Джейсом и обнаруживал себя, потому что туман отступал, а Джулиан больше не пытался вспомнить. — А может и нужно… потом стереть. Только… мне ведь не обязательно вспомнить все, достаточно найти место, где пленники. Значит, я справлюсь. «Только не отпускай!» — вот что Джулиану хотел попросить у Джейса, но людей вокруг было слишком много. — Вряд ли у тебя в памяти возникнет адрес, — отозвался Джейс, гладя Джулиана по плечу. — Ничто не мешало им завязывать тебе глаза, для своей родни, ты явно не был ровней, зато был источником. Я бы ужаснулся и удивился, что можно так использовать маленького ребенка, но мы же говорим о… Вершителях, и все логично. Интересно только, что же получила Гетла в Академии? Или хотела получить. — Доступ к разной магии, прежде всего, — ответил Дагон. — Какой бы умной и уникальной она ни была, ее должна была манить сила. Кстати, знание о магии «управления волей» дала нам она. Джулиан прав: мы все думали, что это и есть ее настоящая сила. За реакциями Джулиана, они не заметили, как в комнату вошла Хелен, потому голос ее прозвучал внезапно: — А что если весь секрет в пустоте? Что если это и есть магия? Если существует абсолютный источник, должно быть и вместилище? Джейс быстро вскинул голову, теперь до конца понимая, что ощутил, успокаивая Джулиана. Но пока он искал слова заговорил Бенедикт: — Абсолютное ничто? Антиматерия? Это не слишком философски? — Нет, — вступил Альбедо. — То есть да, но смысл может быть и проще. Вершители ведь нашли способ вытягивать силу не магически… Как сказала леди Мириам… Когда злится Вольф, его аура меняется, магия как бы… оказывается снаружи. Они могли не уметь колдовать вообще, — смело предположил он, — только красть. Джулиан не отрывался от Джейса, а тот не пытался отстраниться, наоборот — гладил по спине легко-легко, словно ветер гулял под рубашкой, приятно освежая. Джулиан отогревался, но слушает внимательно. — Вообще не уметь? — повторил он за Альбедо. — Разве это не сказки? Вы тоже читали? — Какие сказки? — уточнил Альбедо, он сказки любил и перечитал, кажется, все, что сумел отыскать в замке. — У меня была книжка со сказками. А может со страшилками, не помню точно. Очень давно ее дал мне Блэйз. Там было не о настоящих волшебниках, а о ведьмах и ведьмаках. Они колдовали в основном создавая предметы силы, магические ритуалы, брали силу из амулетов, которые делали. Ну, эти россказни про кости, ногти, волосы, кожу и прочую мерзкую дребедень, в которой сила… Того, у кого ее забрали, — неожиданно закончил Джулиан и даже отлепился от Джейса. — Зачарованные избы, молодильные яблоки, принесенные в жертву для сохранения собственной молодости и красы юные девицы, — продолжил перечислять он. И сейчас это все меньше всего было похоже на чепуху. — Добрые молодцы, которых приманивали к дому, соблазняли, а через пару лет они умирали или выходили наружу умалишенными старцами. Моя бабка была… ведьма? — И она превратила моего друга в безумного старца, — кивнул Дагон, глядя на Джулиана внимательно. — Только я никогда не видел ничего подобного у Блэйза. Он брезгливый ужасно и не нацепил бы ничего такого омерзительного и под страхом смерти. — Поэтому он пошел дальше. Он таскал за собой тебя, — выдал Рэндом. — Всегда, когда… выходит, не был рядом с другими источниками. Джулиан сглотнул и теперь… ему показалось, он видит, помнит… — Я не уверен, что это моя буйная фантазия, но мне кажется, я помню место, где я что-то подобное видел. — Ты… большой везунчик, — сказал Вольф сурово, лицо его скривилось, а брови сошлись к переносице. — Почему? — вопрос Джулиана упал в тишину. — У тебя все зубы и ногти на месте. Могло быть хуже, родись ты на сотню лет пораньше. Джулиан чуть вздрогнул. — Этого просто не может быть! Блэйз… не умеет колдовать сам? Любой его адепт и последователь… сильнее? — Это был величайший обман: они заставили всех поверить в свою силу, которой не было. И мы в шаге от ответа. Чужая сила в Блэйзе, сколько бы он ее ни взял раньше, закончится. И тогда… Он окажется просто… — Дерьмовым человеком, — закончил за Бена Вольф. — Не человеком, — поправила их Мириам. — Люди не бывают пустыми. В каждом есть сила, если не магическая, то внутренняя, другая. — Существом, — нашел слово Альбедо. — Странным существом с пустым нутром, вечно голодным. — Как вампиры из гребанных — снова — сказок, — закончил Рэндом. — Рудольф переживал, что он не равен многим другим магам, что его силы недостаточно. Гетла пошла дальше. У нее не было ничего, но она хотела колдовать. И обучила этому дочь. А та не нашла ничего лучше, как вырастить себе одновременно и наследника, и идеальный источник. Не смогла простить сыну, что тот родился волшебником. Настоящим, а не как она, — Дагон печально вздохнул. — Твой дар был благословением, но для тебя стал проклятием. Я очень сожалею, Джулиан. Правда сожалею, что тебе пришлось все это пережить. Как сожалею, что… когда Блэйз поступил в Академию… Рудольф принял его как родного. Для него Блэйз был частью Гетлы, заменой их нерожденного сына. Рудольф словно собрался, снова загорелся. Но Блэйз лишь воспользовался его этой… наверное, все же любовью, пусть и больной. — Блэйз убил Рудольфа, — ответил на это Джулиан. — Я… тоже очень сожалею, Дагон. Но… вот это я отлично помню. Рудольф не исчез. Блэйз закопал его тело у того особняка, где мы тогда жили. На заднем дворе. Я помог ему, — Джулиан закусил губу. — Мне правда жаль. На Джулиана вдруг навалилась вина. Не та, что за себя, не привычная — другая. За все то, что он и правда делал, следуя за Блэйзом. Джулиан опустил взгляд. Дагон в очередной раз вздохнул и напомнил мягко: — Твоя вина Джулиана — самая малая. Ты все еще ребенок, и твой мир создавали взрослые. Даже я. Но думать стоит не только о том, что случилось плохого, но и том, хорошем, что мы успели сделать и еще можем успеть. Не ошибается все еще только тот, кто ничего не делает. А ничего не делать — тоже форма действия, а иногда и преступления. Остальные пока молчали, только Альбедо подвинул к Бенедикту листок, что покрывал рисунками и записями, и тот вдруг загорелся, закивал Альбедо, но пока они не нарушали диалога между старейшиной и Джулианом. — Тогда нам не стоит ждать. Нужно искать. И… я готов, — Джулиан отвечал Дагону, но смотрел на Джейса со всей решимостью. Вольф тоже поднялся: — Не думал, что скажу это, но… Джулиан прав. Время не ждет. Пусть самые умные остаются разрешать стратегические задачи, но для меня есть применение лучше. Мы с отрядом могли бы выдвинуться и осмотреть дом матери Джулиана и его бабки. И может быть, пойти со мной должен не Альбедо, а Джулиан, раз он сам согласен. И как только мы что-то нащупаем, я дам знать, пока вы продолжите свои изыскания. Что… попробуем поработать вместе? — Вольф посмотрел на Джулиана с легким вызовом и такой же легкой насмешкой. — Попробуем. А ты рискнешь взять меня с собой без браслетов? — Что-то подсказывает мне, что парень, который не хочет помнить своего прошлого и своей родни, не попытается испортить все то, что есть у него сейчас. К тому же… Я сделаю тебя за пару минут, — Вольф ярко усмехнулся. — Это потому, что я не учился, — парировал Джулиан. — Именно поэтому. Но ситуации не меняет, — Вольф на самом деле уже горел. — Мы должны найти логово ведьмы, и… чувствую, мы его узнаем. Джулиан сказал, что видел… то есть… Точно стоит попробовать. Может, там в подвале нас ждет все, что нужно. Мало ли светлых залов может быть наверху? Джейс не успел возразить, это сделал Альбедо: — Подожди. Во-первых, мы с Бенедиктом кое-что уже поняли. — Ты, — флегматично поправил Бенедикт. — Сказки людей, о которых вы нас так щедро просветили, не точны, мешают магию со страхом и верой в богов, но есть сказки магов. Альбедо предположил, что семья Блэксвонстов — поусти, как в сказках обычных людей. Считается, что это лишь страшилка, связанная с непониманием сути магии. Но, возможно, это связано с тем, что поусти редко решаются взаимодействовать с магами, выбирая людей. Потому в сказках людей есть вампиры, сирены, суккубы. Видя, как окружающие чуть подвисли, Джейс, разряжая обстановку, напомнил: — Мы поэтому тут их и держим, чтобы они выдавали случайные факты, о которых успели прочитать, пока остальные делом занимались. Но, Аль, что насчет «во-вторых»? Джейс вовсе не горел желанием отпускать Джулиана: он не сомневался в нем, еще меньше сомневался в Вольфе, а вот в том, что Джулиана может накрыть и рядом не будет того, кто сможет его проконтролировать — да. — Во-вторых, Джулиан действительно не умеет управлять своей магией. Он и в браслетах расшатал замок. Да, из-за озера, но если там поблизости река? Его должен сопровождать Джейс или я, как маг поддержки, — пояснил он чуть смущаясь. — Но вообще-то Джейс отправляет меня с тобой, как аналитика. Читать бумажки и искать неучтенное имущество. — Если бы у меня было неучтенное имущество для заманивая людей, я бы эти бумаги съела, — Хелен так и не села, зато встала за спиной Рэндома. Рэндом повернулся, ловя ее в объятие и презентируя их обществу. — Ты, уверен, тоже читала полно сказок… Джулиан от их разговора поразительно расслабился. — Вряд ли моя бабка стала бы подобным образом над собой издеваться, но… я бы эти документы сжег. Зачем же оставлять такую информацию? Но… зато с остальным я согласен. Пусть будет кто-то, кто может помочь. И подумать… Мы с Вольфом явно будем не сильны в аналитике. — Ты сказал… мы с Вольфом? — Вольф поднес ладонь ко лбу… — Он правда так сказал? И… я, конечно, всегда рад, если Альбедо пойдет с нами. Вдруг там окажется не пристанище чудовищ и пленники, а библиотека? Или архив. Тут мы с парнями будем бессильны. Хотя старые архивы отлично горят… — Ты не горячись. А… Джулиану нужны браслеты, — мягко добавил Дагон. — Это не из опасений, Джулиан, но браслеты способны обуздать всплеск и не дать тебе навредить неосознанно, как окружающим, так и тебе самому. По мере твоего обучения это будет не нужно, но пока… — Я понял, — отрезал Джулиан четко, — не нужно оправданий, вы… и так даете мне очень много воли. И я осознаю, что это странно. — И раз так, то Вольф сейчас даст нам честное слово, что станет беречь тебя, как зеницу ока. — Вольф даст… такое обещание, — Вольф снова скривился, — уже дает. Ни волоска и как там дальше… Джулиан, на самом деле, знал, что сказать еще, но… раз планировалось, что они с Альбедо пойдут вместе, то можно было не задерживаться, а расспросить его на месте. Джулиан смутно помнил о поустях, но… что значит семья этих самых поустей? Взгляды всех, даже Дагона устремились на Джейса, который пока молчал, обдумывая. — Нет, — сказал он, оглядывая всех в ответ. — Чем в вашем плане должен заниматься я? Ждать? — Ну, такого кощунства мы даже придумать не могли, — успел фыркнуть Бенедикт, но осекся под взглядом Джейса. Дагон был увереннее и отметил: — Я же буду. Но я согласен, мой мальчик, а то знаешь ли ливень, торнадо… Альбедо останется с Бенедиктом записывать мои стариковские мысли, Рэндом, Мириам и Хелен — говорить с детьми, а герои будут геройствовать. Еще возражения? — уточнил он у Джейса. — Браслеты. Мы должны либо совсем сдержать магию Джулиана, либо оставить как есть. Его стихийные всплески опаснее направленной магии. Джейс на мгновение замолчал, а потом продолжил жестко: — Если Джулиан… решит предать нас там, в месте силы его семьи, будет гораздо проще отвечать на его удары, чем думать о том, было ли то случайно. Случайно, он уже пошатнул озеро, направленно же даже не попробовал. Джулиан не умеет контролировать стихийные всплески, бессмысленно оставлять только их. Без браслетов у него будет хоть шанс понять, что происходит. Дагон кивнул, удерживая вздох и находя понимание в глазах Мириам: Джейс не только умело прятал чувства, его удивительной способностью было их не чувствовать, и сейчас он отстаивал Джулиана, даже не понимая того. Но решения Джейса и правда не подлежали сомнениям. Дагон как никто знал разницу между непримиримостью Джейса и принципиальностью Рудольфа. — Только один вопрос, Джейс, — Дагон все же улыбнулся. — Лучшее природное явление это? — Туман, — без запинки ответил Джейс, как ответил много лет назад, не имея даже понятия о водной магии. — Точно. Помни об этом, — заключил Дагон. — Вольф, поднимай отряд. Изменим лишь одно — начнем с официального дома Гетлы. — Да, учитель, да, мой маршал, — Вольф вмиг посерьезнел и даже отдал честь. — Будем ждать у главного входа. Как мы отправимся? — На пегасах, — ответил Дагон, — это будет быстрее всего, портал в неизвестность пробросить будет сложно, а и я, и Джулиан слишком давно были там, чтобы дать якорь. Джулиан смотрел на Джейса и едва верил в его слова. Джейс оставил… оставил ему свободу, снова демонстрируя, что верит в него, верит ему! Хотя… знал уже так много. Даже вот про Рудольфа. Рядом с Джейсом оказалось очень легко не думать о том, что… еще немного, и они войдут в дом бабки. Будет ли он таким, как помнил его Джулиан, или таким, как описал Дагон? Джулиан верил, что он узнает, поймет… Когда они остались втроем, Альбедо спросил: — Туман… Это вода и воздух, а что же тогда должен выбирать я? — Дым? — предположил Бенедикт. Дагон лишь усмехнулся, он уже встал и смотрел в окно, ожидая появления пегасов. — Это не так важно, малыш. Просто Джейс всегда выбирал туман, и в том было предначертание. Хотя я ужасно их не люблю. А ты можешь просто любить Вольфа, без всей этой магической мути. Я любил обычную женщину, и беспощадно короткий человеческий век разлучил меня с ней. Оставив мне память, но и в ней много силы. И дело не в том, что Рудольф любил поусть… А в том, что та не могла и не хотела ответить. И вот с этого, мальчики, мы и начнем строить наши теории о них.