Война для мира

В этой камере было темно: пленник выключил свет, оставляя себя в темноте. Мучило его это или спасало, так сразу было и не скажешь. Рэндом остановился у проема, привыкая в темноте, а через минуту вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мальчишка не шевелился, лежал на койке, закинув ноги на подлокотник и свесив голову вниз. Но к Рэндому повернулся и теперь буравил его темными глазами. — Здравствуй, Кьярра, — сказал Рэндом просто и придвинулся. — Ты… один? Кьярра не был подавлен заключением, скорее тем, что оказалось заперто внутри. Но, конечно, в камере он скучал, и Рэндом собирался нагло это использовать — на все сто. — Да, — отозвался он. — Мои помощники дали нам немного времени. Кьярра сперва спустил ноги на пол, а потом уселся, подпихнув под себя одну ногу. — Времени для чего? — Чтобы просто поговорить. — Давай, я не возражаю. Говорить самому с собой изрядно задолбало. Хотя… я не очень приятный собеседник. — Не тебе судить, какой ты собеседник, — отозвался Рэндом. Кьярра фыркнул. — О чем же мы станем говорить, Безупречный Рэндэйл? Рэндом чуть не рассмеялся. Кьярра был отлично воспитан и умен. А его старший брат имел среди Вершителей большое влияние — стоял к Блэйзу так близко, как только вообще возможно. — Я не безупречный. Но мне… нравятся безупречные. — Ну, конечно, особенно одна. Рыжая. Ты… из-за нее ушел? Рэндом ясно чувствовал: для Кьярра это не игра и не праздный вопрос, а что-то важное. — Из-за нее решился, — честно признал он. Кьярра вздохнул тяжело и надсадно, а Рэндом достал сигареты. — Так делают только люди, — подметил Кьярра высокомерно. — Хочешь? — Нет, — ответил Кьярра, но Рэндом знал, что «да». Он прошел внутрь камеры, поджег сигарету и протянул. И, когда Кьярра взял ее, присел на противоположный край койки. — Это подло… Ты ведь знаешь, что я чувствую? — Подло, — согласился Рэндом, — но я не стану использовать это против тебя. — Почему? — спросил Кьярра, затягиваясь и кашляя, после глядя на сигарету с интересом, и с вызовом делая новую затяжку. — Потому… что я хочу тебе помочь. — Пф… Никто и никому никогда не хочет помогать. Должна быть вторичная выгода. Но я не знаю секретов моего брата или Блэйза. Об этом лучше спрашивать Джулиана. — Твой вопрос… Мы станем говорить о тебе. И о том… Неужели ты никогда и никому не хотел помочь, Кьярра? Рэндом молчал, давая вопросу жить в тишине, а Кьярра время подумать над ответом. Тот опустил взгляд, снова глядя на сигарету. На то, как тлеет на ее кончике огонек. И это… Рэндом вдруг подумал, что Кьярра должен оказаться магом огня, раз так любуется. — Хотел бы. Только… вместо того я делал хуже. И ничего уже не изменить. В кого меня превратят? Могут ли обращенные ходить среди магов и людей? Могут ли встретить других обращенных? Рэндом слушал слова, но больше чувства за ними. Внутри Кьярра горело остро и ярко. Он брал и вину, и ответственность. И ждал искупить, как… не боялся искупления, а искал… Хотел в нем кого-то найти. Чтобы исправить по-настоящему. — А в кого бы ты хотел превратиться, если бы мог выбирать? — В волка, — ответил Кьярра, не раздумывая, он думал об этом уже очень долго все эти бесконечные часы в камере, даже видел во сне. В тех снах, где ОНА оставалась человеком. Кьярра не хотел откровенничать, но одиночество сделало его говорливым. — Ты теперь среди Безупречных. Хоть что-то о них правда? Они могут… Они правда могут быть справедливыми? Рэндом почувствовал: Кьярра не о себе. К себе он справедливости не ждал. А может быть, готов был счесть ею любую жестокость. — Могут, — ответил Рэндом. — И даже будут. Наказание и искупление существуют не чтобы отомстить, вот что я понял, когда оказался здесь. А ты… ты хочешь о чем-то спросить Кьярра. Но не спрашиваешь, и это зря. Ведь… если ты спросишь, я могу и ответить, а если нет — то ответа точно не будет. Кьярра усмехнулся и сделал очередную затяжку. — Как… глупо тогда молчать. Кто-то… из нас может остаться человеком? — Да, — уверенно кивнул Рэндом, и Кьярра склонил голову, чуть оживая: его самые лучшие сны вдруг становились реальностью. — И… обращенным я смогу… приходить… Кьярра осекся. — Сможешь, — снова кивнул Рэндом. Мальчишка даже не думал о том, что его могут простить. Выходит, сам он себя не прощал. А значит… жалел о том, что было, раскаивался по-настоящему. То есть цель наказания уже была достигнута. — Может, и не только в виде зверя. Что на счет того, чтобы тоже остаться человеком? Кьярра посмотрел на Рэндома с болезненно кривой усмешкой. — Не выйдет. Этот шанс я уже похерил. Только вот… если бы я мог стать волком, то пришел бы… к ней. А она бы не узнала. Значит, не оттолкнула и не выгнала. И тогда, я смог бы охранять ее. Рэндом чувствовал решимость Кьярра и, кажется, почти видел образы. О том, как большой черный волк сворачивается у ног той, которую охраняет. А когда она касается его шерсти, у волка в глазах стоят слезы. Кьярра был серьезен и собран, но его глазах действительно заблестели. Рэндом понимал теперь все и больше не сомневался — поднялся и, заметив тревожный взгляд, объяснил: — Я сейчас. Я… там оставил… Рэндом принес из-за решетки алоэ и поставил его прямо у койки. Теперь алоэ смотрело на Кьярра в упор. — Что это? — Кьярра оказался сбит с толку. — Это подарок. От… моей девушки. Той… Рыжей, — ввернул Рэндом Кьярра его слова. — А… зачем? — Трудно объяснить, — сообщил Рэндом глубокомысленно. — Может быть, чтобы ты знал, что вообще-то… шанс есть всегда. Я тоже был не хорош с Хелен, но она… простила меня. — Такого, как я… ты с ней не делал, — возразил Кьярра. Рэндом вздохнул, зная, о чем Кьярра. — Если не попробовать, точно ничего не получится. А… что-то натворить и стать обращенным ты успеешь всегда. И кто знает, может быть, ты сможешь научиться оборачиваться? Теперь Рэндом думал о том, что… может быть, огонь привлекает Кьярра, как манит он диких зверей в лесу? — Я… могу выйти? — Кьярра подобрался и подался к Рэндому. — Но… я не понимаю… Почему? — Если ты выйдешь, то… чего бы ты хотел? — Исправить, — ответил Кьярра, снова без раздумий. — Лучше бы отмотать время назад, и… принять другие решения. Может быть, сбежать как ты… Сбежать с ней. Но… это нельзя, и… если я смогу выйти, то я мог бы стать ее волком и сейчас. Пусть и в человеческом обличье, ведь… — Даже если она тебя не простит, ничто не может помешать тебе защищать ее, — закончил Рэндом, видя, как Кьярра плачет беззвучно, но очень искренно. — Если меня… могут так… помиловать? — Кьярра чуть-чуть скривился. — То… Лику отпустят? — глаза его стали большими и бездонными, конечно, от темноты, но не только. — Уже. Хелен недавно проводила ее в комнату. — Тогда… меня нужно поместить как можно дальше, — Кьярра вздохнул. — Что я должен делать? Поклясться? Какой-то ритуал? Я хочу выйти и… обещаю, вы не пожалеете. Я могу пройти любую проверку. Я долго думал. Думал, что… выбрать Лику, значит отречься от брата. Но… Дело не в брате, а в том, что… Это было слишком сложно, слишком опасно. Но я никогда не смогу забыть. И не хочу повторить… Ты… ты же понимаешь? — спросил Кьярра требовательно. И Рэндом кивнул: — Понимаю… Не подбирай слова. Я правда понимаю. И рад, что мы поговорили. Даже договорились. Но придется… учиться. — Это не похоже на наказание, — Кьярра чуть улыбнулся. Он думал о Лике и о том, что она… выходит, жива, здорова и даже… теперь в безопасности. Как оберегать ее и держаться подальше одновременно, Кьярра не знал, но все же… Хотел попытаться. — Я позову сейчас Хелен и леди Мириам, ладно? — Хорошо, — согласился Кьярра, склоняясь и забирая алоэ с пола. Он поставил его на койку, словно усаживая рядом с собой. Теперь цветок колол Кьярру под бок, но он не отодвигался. Это был ужасно стремный подарок, но… Кьярра он понравился. Словно символ его возможности хоть что-то изменить. Его… пусть малюсенького, но шанса. Хелен не успевала передавать леди Мириам историю Кьярра, но той это в общем-то и не требовалось, достаточно было того, как менялось лицо Хелен. Когда Рэндом вышел из камеры, она порывисто подалась к нему, обнимая. Леди Мириам не стала мешать им и просто прошла к пленнику, чтобы объяснить все до конца. Когда Рэндом и Кьярра отправились наверх, она мягко спросила у Хелен: — Что в этих цветах? — Ничего особенно, — улыбнулась Хелен. — Растения просто улучшают психологический климат, мои немного более явно, чем обычные. Мальчишки будут жить вместе, не знаю будет ли им это легко… Но у них и цветов больше. А еще… я не представляю себе, как Джулиан пересечется с ними. — На занятиях, я думаю, — усмехнулась Мириам. — Не уверена, что случится что-то особенное. Джулиан уже столкнулся с Джейсом, с Вольфом и даже вот с Рэндомом. А, насколько я понимаю, Джулиану почти нечего делить с этими ребятами, как им не с чего затаить к нему зло. У Джулиана скорее уж будут проблемы с более старшими. Блэйз ждал от него многого. Однако же, они с Рэндомом как-то договорились. Мириам закончила фразу, и только после поняла, что… Хелен поражена, и что… она, кажется, раскрыла перед ней секрет Рэндома. Хелен неловко кашлянула, она в общем-то могла догадаться, о чем леди Мириам, но все же не понимала до конца. — То есть, Блэйз использовал Джулиана для ритуалов, как и других подростков, и одновременно давал ему проводить ритуалы… над Рэндомом? Леди Мириам чуть вздохнула. — Не все было именно ритуалами, кое-что и просто наказаниями. Так они их называют: если ты не справился забрать силу, тебе покажут, как надо. И часть ребят приводили их в исполнение… Это позволяет множить недоверие, убеждает в том, что все одинаковы: или ты, или тебя. Последний юноша переживает из-за этого, другие дети больше просто подавлены и даже раздавлены. Но именно этот странный ход поселил сомнения и в Джулиане, и в Рэндоме, и в Кьярра. Хелен кивнула, осмысляя, а потом уточнила: — Я думала даже о другом… Они будут учениками, а Джулиан все-таки… не только. И с учетом всех этих наказаний… ну… — Ох, Хелен, — леди Мириам покачала головой. — Это и правда могло бы стать проблемой, но вот своим положением рядом с Джейсом Джулиан гордится. В конце концов, его выбрал безупречный из безупречных. Мириам улыбнулась. Рэндом, конечно, зря боялся: Хелен совершенно не собиралась винить его в том, что с ним когда-то случилось. Он точно не стал для нее хуже. И в общем-то это было чудо. А вот то, что Джулиан совершенно не стеснялся своего положения при Джейсе, скорее… хотел его утверждать — было ничуть не удивительно, при его-то опыте. До того он был на этом положении у Блэйза, и оно явно его не радовало, чтобы ни думал об этом Блэйз. Умея управлять взрослыми, он совершенно не понимал, как обходиться с подростками. И пережимал, доводил их до такой степени нестерпимости, безысходности и отчаяния, что они… хотели уйти. Просто не знали как и куда. У детей был запоздалый стокгольмский синдром. Они готовы были запечатлеть любого, кто дал им хоть какой-то другой выход. Но в том, что они с Рэндомом и Хелен сделали сегодня, не было подвоха, и Мириам надеялась, что дети просто найдут себя и будут счастливы. А Рэндом уже стал их потрясающим везением — мальчик, который выжил и не испугался выбирать свой путь, хотя жизнь всегда диктовала ему условия. Странный очень был у них Гарри Поттер, но хороший. Он не знал, но любовь в нем жила не только к Хелен. Чувствуя других совершенно, Рэндом не до конца понимал сам себя. Однако, ни одно другое задание так не возгорало его. Он хотел помочь этим детям — справиться. И в общем-то выходило у него очень хорошо, пусть он еще и не знал, как говорить с девочками, что потеряли надежду. Зато про мальчиков понимал отлично. Мириам не видела в нем соперника. Лишь… продолжение. Она хотела научить Рэндома всему, чтобы он был, как она, и добавил своего — стал лучше. И как это… Веришители не понимали, что это и есть жизнь? Не вечная, но настоящая. У Мириам не было детей, и передать свои навыки Вольфу она не могла. Тот был, наверное, ее названным сыном. Ее мальчиком? Но не ее учеником. Это не делало его хуже. Вольф брал так много, как мог вместить его безумно горячий нрав. Нрав этот был Мириам по нраву. А Рэндом был не похож на нее совершенно и все же похож очень. И он… уже расцветал.