Война для мира

Дагон проводил Джулиана взглядом, а после ласково взглянул на Джейса и сам подошел к нему, чтобы опуститься на подоконник рядом. Он молчал, давая Джейсу заговорить первым, без вопросов. Ведь только он сам знал, который вопрос правильный. Который ответ так мучает его. Джейс смотрел, как за Джулианом закрывается дверь. Как Джейс и думал, Дагон считал браслеты излишеством, а то бы не пустил парня, который может замочить все его бесценные фолианты и успеть прочитать парочку жутких заклинаний, в свою личную библиотеку. Взглянув уже на Дагона, Джейс уточнил: — Браслеты и Джейс никак не одно и тоже? Дагон улыбнулся ему: — Конечно. Для Джулиана точно: браслеты — это наказание, а Джейс — это гордость, удовольствие, интерес, — Дагон замолчал, не добавляя «любовь», хотя уже не сомневался в том. — А для тебя что все это значит? — Не прошло еще и недели, — невпопад отозвался Джейс. — Но если ты о том, что он достойно все искупил и не должен быть ограничен, то я в общем-то согласен… Дагон вздохнул, Джейс мастерски уходил от сути. — Мы недостаточно знаем о том, что было до этих дней. Джулиан делал какие-то вещи по указке Блэйза, служил его источником, но что он чувствовал, о чем переживал? Это открылось нам только сейчас. И если мы готовы поверить Рэйвену и Рэндому, то почему не Джулиану? Он ведь младше их. Детям, которых уже отпустили из камер, мы доверяем меньше лишь потому, что они пока не успели сделать ничего хорошего, они просто дети. Но Джулиан рассказал нам все, что знал и понял, подыграл тебе на допросе, ну и да… Ты не видел, как он кинулся к тебе в подвале, раскидывая и предполагаемых врагов и до кучи друзей, чтобы защитить и отдать силу. Так что сомнения о браслетах излишни. Для этого и пяти дней достаточно. Но какая все-таки связь между ними и тобой? Джейс нахмурился — задумался, честно ища ответ, но снова мастерски ускользнул от него. — Я надел их? Дагону ужасно захотелось погладить Джейса по голове, но он лишь положил ладонь на его плечо. — Действительно, — согласился он, — и то было прекрасное, верное решение. Позже ты сам о них и позабыл. А ты никогда ни о чем важном еще не забыл на моей памяти, а значит… Это стало не важно, — Дагон улыбнулся. — Ты решил их снять, и я тебя поддерживаю. Мало того, я уверен, что после вчерашнего это решение поддержит даже Вольф. А это о многом говорит. Но ты… сомневаешься, что необычно. Это омрачает твое чело и погоду одновременно, хотя еще вчера небо было ясным. Джулиан что-то сделал? Что-то, что вызывает у тебя тревогу и опасения? Это связано с браслетами? Как будто для него так и есть. А для тебя? Знаешь… я бы хотел сейчас говорить с тобой не как старейшина. Надеюсь, ты позволишь. Так в чем же твоя беда… сынок? — тихо закончил Дагон. Он отлично помнил, что Джейс невзначай вчера признался, как думал о нем. Сам Дагон думал о Джейсе, как о сыне давно. А тому сейчас явно нужен был отцовский совет, а вовсе не указания старейшины. Джейс смотрел на Дагона, не отрываясь, а потом произнес медленно: — Я сомневаюсь не в браслетах, а в себе. Я посчитал себя вправе распоряжаться его жизнью и его искуплением, я сам — браслеты. А значит должен отпустить. И это решение не нравится мне, но если ты скажешь, что оно верное, я так и сделаю. Дагон хмыкнул, немного жалея, что не умеет ни читать мысли, ни вчувствоваться в чужие чувства, но… Это был его Джейс, его мальчик, и был он, на самом деле, поразительно честным и с собой, и со всеми теми, кого считал своими тоже. — Джейс, что ты и… как я могу видеть, Джулиан имеете в ввиду под «отпустить»? Ты снял браслеты и в этот момент отпустил его. Что же тебя беспокоит? Ты… Джейс, ты назначил себя искуплением мальчика? И теперь, когда… мы простили его и окончили его быстротечный испытательный срок… — Брови Дагона поползли вверх. Он не считал, что Джейс распоряжался жизнью Джулиана. У него и мысли такой не было. Джейс нашел мальчишку в критической ситуации и забрал его вот и все. И в то время, как Джейс назначал себя… наказанием, Джулиан явно видел его спасителем, как и многие в замке. И как же Джейс сумел так поразительно себя запутать, сочтя свое милосердие и в общем-то… изначальное доверие и симпатию — жестокостью? Дагон пытался все это сформулировать, но это оказалось не просто — хоть такие разговоры были ему не в новинку. — Верно, — ответил Джейс, не замечая, как леденеет его голос. — И теперь я не могу оставлять его себе, как раньше. Потому что я не люблю его и не строю с ним отношений, и раз он больше не злодей, никто не имеет права просто использовать его. Хотя я бы продолжил, — заключил Джейс. Говорил Джейс отчужденно, но сердце его все ускоряло и ускоряло бег, причиняя почти боль. — Зря ты пообещал ему, что мы выйдем вместе. Проводить его на завтрак я могу, конечно, но я бы хотел… побыть один, — Джейс совсем невежливо поднялся. — Стой, — Дагон поймал Джейса за руку, удерживая. — Теперь я все понял. Джулиан, оказывается, предугадал тебя много лучше меня, — Дагон вздохнул. — Умный мальчик и чуткий, далеко пойдет. Джейс, вот сейчас ты решаешь за него. И запутываешь сам себя. Ты не можешь оставить его себе, но ты можешь остаться с ним. Позволю себе сказать больше: если ты сейчас его… бросишь, то лучше бы вернуть браслеты, причем более жесткие. Иначе всех нас ждет наводнение. Или что-то похуже. Он может отказаться принимать прощение и что тогда выкинет — не угадаем. Я бы не говорил об этом, но ты сказал, что не хочешь расставаться ним. Не любишь — хорошо, — Дагон вздохнул снова, он сам вовсе не был уверен, что Джейс достаточно хорошо понимает себя, раз так убивается. — Может быть, мы вернем мальчику немного воли, спросим, как он смотрит на то, чтобы остаться… Прощенным и свободным любовником своего маршала? Дагон мысленно заставил стену обступить дверь и снаружи она затягивалась, превращая комнату в каменный мешок. Джейс этого не видел, но Дагон предпочел подстраховаться. Тем более погода за окном хмурилась все больше: теперь в небе простреливали молнии, а тучи наливались водой. — Кажется, у нас намечается гроза с проливным дождем, сынок. И я не хотел бы, чтобы все мы в нем потонули. Джейс сперва мотнул головой, потом пояснил: — Дагон, я знаю, что он скажет, но он же… Просто мальчишка. Конечно, он захочет остаться. Он ужасно чувственный и юный, Блэйз приучил его стыдиться и бояться этого, я использую его лучше, и ему нравится, но это же… Это нормально для меня, но не для него. В любом случае, я понял: ты считаешь, я могу продолжать. А он за последние полчаса продемонстрировал смирения и послушания больше, чем когда-либо, и мне не нравится видеть его таким. Словно… как ты сказал: если я его брошу, то ему будет много хуже. И я бы избавил его от необходимости при тебе признавать свои желания. Джейс на миг прикрыл глаза, а потом заговорил по-настоящему спокойно: — Спасибо. Этого я и искал. Надеюсь, ты был не слишком предвзят ко мне и моим желаниям. По вашей логике, теперь небо должно проясниться. Дагон выдохнул и улыбнулся: — Гляди-ка… и правда, — он высунулся в окно. — Молнии уже угомонились, а что до солнца… Дай себе немного времени, и оно непременно взойдет. Ровно в тот момент, когда ты решишь улыбнуться. Правда это будет уже не мне, сынок, но я не в обиде. Дагон оторвался от созерцания погоды и на секунду приобнял Джейса за плечи, сразу же отпуская. Джейс не замечал, но берег вовсе не только задницу мальчика, но и его душевное спокойствие, даже его гордость. Так же как… Джейс желал дать Джулиану лучшее, что по его мнению, есть в мире — свободу, пусть Джулиан с ним никогда бы не согласился. И каким же словом можно было назвать все эти чудеса? Но торопить ни Джейса, ни Джулиана Дагон не собирался. Время вообще было одним из самых больших волшебников. Дагон легко ему уступал. — А в решениях моих не сомневайся. Я же… каменный, я всегда спокоен и справедлив, Джейс. Ты дал этому мальчику много больше, чем он видел за всю жизнь. Теперь он выбирает тебя, а ему все же не шесть лет, так что… Сам объявишь ему о его прощении, или мне сделать это, как старейшине, по всей форме и по итогам малого совета прежде, чем вы уйдете обсуждать все остальное? — Сам, — отозвался Джейс, улыбаясь все же Дагону. Дагон улыбнулся в ответ, обнаруживая, как за тучами уже золотится, но ничего о том не говоря. Джейс подошел к двери в библиотеку, приоткрыл ее и позвал: — Джул, — так сразу выдавая все свои решения. Джулиан ждал, то глядя в книгу — он выбрал художественную, чтобы лучше отвлекаться, то на дверь. Дверь притягивала и манила, Джулиан даже… попытался подслушать, но библиотека Дагона оказалась волшебно звуконепроницаемой. Джулиан успел съесть губу в кровь и дойти до высшей степени тревоги. Его штормило: все внутри шаталось, бродило, кипело, так что легкая дрожь выходила даже наружу, а стоило подскочить с кресла, отзываясь на зов Джейса, как голова закружилась, почти опрокидывая Джулиана обратно в кресло. Джулиан выпал из двери и позволил себе опереться на плечо Джейса, чтобы не упасть, а после уставился на него. Глаза у Джулиана были огромные и синие, словно два морских залива. Джулиан верил, что теперь они вместе уйдут, а значит, что бы там кто ни решил, у него будет время все изменить. Мысль протянуть руки и велеть Джейсу вернуть браслеты на место становилась все четче и желаннее, хотя больше не была провокацией. Если, чтобы оставаться с Джейсом, нужно было отбывать наказание — Джулиан был согласен. Его мало интересовало прощение, если в нем он должен будет оказаться без Джейса. Джейс снова столкнулся с этой дикой тревогой во взгляде Джулиана и мягко погладил его по голове. — Пойдем, — сказал он просто. — Захватим еду и позавтракаем в моем кабинете. Книжку только на место поставь или ты хочешь взять ее с собой? Новое решение успокаивало Джейса, позволяя снова чувствовать уверенность и видеть именно Джулиана, а не свою вину. Теперь Джейс помимо тревоги Джулиана замечал, и как Джулиан льнет к нему, и помнил, что тот спешил пойти с ним, потому улыбался ему просто и даже ласково. Джулиан возликовал, как-то сразу размораживаясь от улыбки Джейса, нежданно замечая, что все мышцы затекли и задеревенели, и выдохнул. Почти… — Книжку с собой, а то я половину пропустил, разглядывая дверь, — Джулиан чуть улыбнулся тоже и теперь шагнул, так приближая себя к объятиям Джейса, но все же спросил. — Мы ничего не забыли? И повернулся к Дагону, глядя на него из-за плеча Джейса. — Разве только разрешение взять книгу, — отозвался Дагон. — Но я с удовольствием его тебе дам. Бессмысленно, когда книги просто пылятся, их должно читать. Идите, мне ведь надо работать. Я такой важный и занятой человек, — Дагон усмехнулся возвращаясь за стол. — Аж жуть берет, — подтвердил Джейс, скользя рукой по спине Джулиана, но находя его ладонь. Джулиан сжал руку Джейса, а когда они вышли за дверь, позволил себе больше: погладил запястье Джейса большим пальцем, рассматривая отчего-то сапоги Джейса и свои ботфорты, осознавая, что… нужна обувь попроще тоже. Что-то легкое и… домашнее? — Вы… простили меня, да? Я больше не наказан, — констатировал Джулиан задумчиво, он еще не понимал, рад ли этой новости. — А прощенным я тебе все еще нравлюсь? — спросил он сокровенное, вот теперь решаясь, поднимая лицо к Джейсу, когда пальцы леденели. Джейс поправил очки, так немного отвлекая себя от Джулиана, и ответил просто: — Да. Ты нравишься мне не потому, что мне нравится тебя наказывать, Джул. А просто. Хоть я все еще не уверен, что это хорошо для тебя. Но теперь ты всегда можешь передумать. И на этом мы закроем тему. Я не такой важный человек, как старик, но дел и у нас с тобой хватает. Джулиана ответ устроил. Хотя он не совсем понимал о чем Джейс. — Я знаю, ты ведь давно перестал. Джулиан определял, как наказание лишь свое одиночество, ожидание, тоску, лишение магии, уборку, но никак не то что было между ним и Джейсом кроме этого. И теперь он радовался, что больше не пленник Джейса, а просто его любовник. Именно этого Джулиан хотел сам. — Мне просто нужно было услышать, что ты все еще хочешь, чтобы я остался… с тобой. Точнее было бы сказать «в твоей постели», но Джулиану больше нравилось это самое — «с тобой», и усмешка медленно становилась улыбкой. Джулиан находил свой совершенный восторг, расправляя плечи, разминая их и вздергивая подбородок. Он не собирался Джейсу ничем перечить уже не из страха, а чтобы не испортить его настроение, чтобы любоваться его легкостью и чувствовать, как вокруг, забегая вперед них, течет ветер. — Ты не пожалеешь, я буду отличным помощником и учеником, — пообещал Джулиан. Джейс только улыбнулся, чувствуя от этих слов внутри странное: то ли радостное, то ли больное. Джулиан действительно был отличным учеником, и для Блэйза тоже. Он был способен абсолютно на все, и Джейс вдруг понял, что ему страшно сломать это. Страшно, что за своими чувствами Джулиан потеряет себя. — Главное, чтобы ты не пожалел, — тихо заметил Джейс. — Я специфический учитель. — А мне нравится, — ответил Джулиан без раздумий. — Только… не умирай больше. Пожалуйста, — закончил он просто. Теперь говорить правду действительно было легко и приятно. Джейс удивился, а потом остановился и приобнял Джулиана, не поясняя, что не умирал, зато мягко целуя его в волосы. Мало заботясь об учениках, что сновали по коридору, перемещаясь между классами.